Глава 6.4

Каждый шаг давался с неимоверным трудом, преодолевать эту эмпатическую волну было физически тяжело, не говоря уже об эмоциональной нагрузке. В какой-то момент я не выдержала, упала на одно колено, выронила корону и схватилась за голову.

— Больно, — простонала, кусая губы в кровь.

— Янка! Соберись! — рявкнул мне прямо в ухо Люций. — Как я тебя учил? Вспоминай! Блок, ставь блок. И перенаправляй во вне, но только не обратно. Сливай в стены. Тут порода пористая, всё впитает.

— Я стараюсь, — прорычала сквозь зубы.

Слишком мало опыта, слишком…

— Соберись! Там твой муж бьётся не на жизнь, а на смерть! Если не возьмёшь эмоции под контроль, всё мне под хвост полетит. Под мой подпаленный хвост!

— Да отстань ты со своим хвостом! — воскликнула я и… как-то легче стало.

Собралась, выставила новые эмпатические щиты, встала, подняла корону и пошла вперёд, по мере продвижения заглушая волну страшных эмоций.

Удивительно, но вся эта болтовня Люция про хвосты и прочие неприятности каким-то образом помогла мне прийти в себя и взять эмоции под контроль. Умный он всё же парень… хоть и лось, да ещё и вредный к тому же.

Когда мы вошли в сумрачный, утопающий в зловонии грот, тут царила полная тишина. И не потому, что он был пуст. Нет. Тут было десятка три каторжников, страшных, грязных, исхудавших и закованных в цепи. Но они все замерли, неотрывно глядя на нас с Люцием.

Они были в шоке, потому что я подарила им надежду! Я так старательно глушила весь негатив и транслиала веру в то, что у нас всё получится, что и все они — обречённые на смерть каторжники, тоже поверили.

Но когда ты месяцами испытываешь только боль и безнадёгу, надежда может сильно выбить из колеи. Вот и они взирали на нас с Люцием, как на какое-то видение, мираж. Они чувствовали, но не верили…

— И чего смотрим? Кого ждём? На выход, господа… Ой! Ой ты ж! Мои рога мне в… В общем это, пошли что ли, накостыляем всем, господа и… дамы.

Я сначала не поняла, чему Люций так удивился и почему растерялся, но потом… Я тоже увидела двух женщин в этом ужасном месте! Они сидели в сторонке и тихо всхлипывали. Сомневаюсь, что они плакали всё это время, но сейчас они стали первыми, кто отмер и дал волю чувствам.

— Подъём! — как-то совсем уж несвойственно обычному своему поведению, гаркнул Люций. — Дадим жару этим узурпаторам! Там наши уже бьются! Подмога не повредит!

И зазвенели кандалы, забренчали цепи. Когда три десятка обозлённых безысходностью людей синхронно поднимаются, чтобы отомстить за все свои лишения — это незабываемое зрелище. И поток эмоций такой, что задохнуться можно.

Они были скованы в ногах по несколько человек одной цепью, на конце которой болтался немалый такой груз, гиря килограмм на сорок. Но как-то быстро сориентировались, гири подхватили самые сильные, и народ потянулся к выходу.

— Лучше отойди, — посоветовала я Люцию, отступая к стене грота.

— С чего это? Я их в бой поведу, — фыркнул лосяра.

— Затопчут, — шикнула я и дёрнула его за ухо.

В следующее мгновение вся эта обозлённая толпа ринулась в проход, с которого Люций успел отскочить в последний момент. Заключающими в потоке каторжников были две женщины, скованные одной общей цепью, на конце которой болтался прямо-таки огромный груз! Это была гиря кило на шестьдесят, не меньше.

И вот как-раз их я не спешила отпускать. Заступила им дорогу и проговорила:

— А вас я попрошу остаться… Штирлиц.

— Чего? — выпучился на меня Люций.

— А-а-а, ты не поймёшь, — махнула я на него рукой и выудила из-за спины свой козырь — корону, лучик света от которой указывал прямо на худосочную девицу с многопудовой гирей в тонких и слабых на вид ручках.

— Откуда? — выдохнула дева грубым мужским басом, и уронила гирю… себе на ногу.

Дальше последовала совсем не королевская тирада, хотя я была уже точно уверена, что передо мной его высочество принц Истор. И кто бы мог подумать! Такой маскировки даже мы с Арэном не ожидали.

— Что за выражения, мальчик мой⁈ — возмущённо воскликнула исхудавшая пожилая дама в настолько истрёпанном платье, что узнать в нём придворный наряд было не так-то и просто, но говорила она вполне себе женским, соответствующим её внешности голосом.

— А мы за вами, ваше высочество, — потеснив меня, вылез вперёд Люций с широкой улыбкой, наконец допетривший, что хрупкая дева с мужским басом и есть принц Истор.