Глава 2.4

Лагерь встретил нас потухшим костром. Больше всех по этому поводу сокрушался Люций. Он-то рассчитывал, оказывается, что я сейчас быстренько что-то еще приготовлю. Он же уже успел проголодаться! А от того вкусного супа даже ложечки не осталось. Какая вселенская несправедливость…

— Надо срочно развести костер! — заявил носатый, указав копытом в сторону чуть тлеющих углей.

— Разводи, — согласно кивнул Арэн. — Как раздуть угли ты знаешь.

— Ну, почему я?

— Потому что, больше некому.

— Как это? — обомлел от такой «наглости» наш ленивый спутник.

Арэн не стал отвечать, только выразительно посмотрел на лося, и тот осознав, что еще слово и нарвется на крупные неприятности, заткнулся и принялся подгребать к кострищу дрова.

Пока Люций пыхтел над тлеющими углями и усердно раздувал их, мы с Арэном принялись оказывать Люсе медицинскую помощь. Лосиха уже немного успокоилась и, видимо, уверившись в том, что рядом с самцом ее вида ей больше ничего не угрожает, охотнее шла на контакт.

Я медленно, стараясь не делать лишних движений, приблизилась к ней и осторожно протянула раскрытую ладонь с кусочком морковки, которую урвала из мешка, под ревнивым взглядом Люция. Лосиха поначалу смотрела настороженно, но угощение все же приняла. Шершавый язык слизнул с ладони морковку, пощекотав ее, и Люся наконец разрешила себя погладить.

— Хорошая, хорошая девочка, — ласково шептала я, а Арэн тем временем, подкравшись с другой стороны, осмотрел ее раны.

— Ничего страшного тут нет, — вынес вердикт муж. — Сейчас промоем от грязи и обработаем заживляющим зельем. Швы накладывать не нужно. Повезло твоей Люсе. Ахраш ее едва зацепил.

— Вот и хорошо, — улыбнулась я лосихе. — Видишь, как здорово. Сейчас Арэн тебя подлечит и будешь, как новенькая.

После моих слов Люся заметно расслабилась, будто понимала все, о чем я ей рассказываю. Она повернула голову в сторону Арэна, с интересом наблюдая, как он роется в своем рюкзаке в поисках необходимого зелья, а затем даже не дернулась пока мы на пару с мужем промывали рану от налипшей земли. Для этого мне сначала пришлось сгонять за водой к ручью. Там я быстро собрала вымытые и брошенные в спешке походные жестяные миски и котелок, в который набрала воды, чтобы затем немного подогреть ее на разведенном Люцием косте.

— И что вы носитесь с ней? Водичку ей греете, — ревниво пробурчал он.

— Потому что она нуждается в нашей помощи, — ответила я, несколько озадаченная и даже расстроенная негативной реакцией своего друга. — Я, конечно, знала, что ты вредный, но не до такой же степени. Чем тебе Люся не нравится?

— Она примитивная! — воскликнул он.

— Сказал лось, у которого только одна цель в жизни: поскорее набить желудок! — жестко одернула я Люция.

Он, разумеется, на меня за эти слова обиделся и вздернул свой огромный нос. Демонстративно повернулся попой и пошел проверять свои мешки с морковкой.

— Как ребенок, ей богу, — покачала головой я и бросила быстрый взляд на притихшую Люсю.

— Я с ним поговорю, — вызвался Арэн.

— Не надо, — остановила мужа жестом. — Пусть перебесится. Уверена, он изменит свое мнение. Вот увидишь.

С этими словами принялась расстилать свою лежанку. Как жаль, что в этом мире не придумали наших земных спальных походных мешков. Такая удобная вещь. Перспектива спать на одном тоненьком одеялке мне совершенно не нравилась. Но деваться было некуда. Улеглась я на свое смехотворное лежбище, накрылась сверху еще одеялком и уже минут через десять начала понимать, что замерзаю. Хоть тут и лето в долине, а ночи холодные.

Тоскливо посмотрела на догорающий костер, затем на мирно посапывающую лосиху и уже под конец на лежащего напротив и пристально наблюдающего за мной Арэна. Взгляд его был красноречивее всяких слов. Муж явно ожидал, что я сейчас приползу в нему под бочок греться, обниматься, ну…может еще и целоваться, но…

Я же обиделась!

Да!

А значит, буду тут в одиночестве мерзнуть, страдать и мысленно ныть.

Муж, поняв, что я приходить к нему не собираюсь, только тяжко вздохнул и поднялся со своей лежанки. Сначала я подумала, что он сейчас внаглую уляжется рядом и приготовилась возмущаться, но он лишь накрыл меня сверху своим одеялом. А после уселся рядом с костром и принялся подкладывать дровишки, чтобы тот снова разгорелся.

Как долго он так сидел и поддерживал огонь я уже не узнала. Разом навалилась усталость этого бесконечного дня, веки потяжелели, зевнула раз, другой и провалилась в крепкий сон без сновидений.