Глава 9

Я сидела на кровати и уговаривала свое тело угомониться. Нет, я понимала, что Антарес явно не дурак и воспользуется моментом, чтобы меня соблазнить. Но делать из наших отношений брак, сейчас так точно, я не планировала, а потому сидела каменным истуканом и всячески абстрагировалась от его нежных прикосновений к моей спине и плечам, поглаживанию волос, которые якобы необходимы при латании дырок в моей многострадальной ауре.

Вообще, я бы не удивилась, если бы он мне интим предложил, уповая на то, что я соглашусь и поверю, что так энергию передать куда легче и правильнее. Однако, я вынуждена была отметить, что Антарес не идиот, и явно просчитал, что на подобное я не куплюсь. Что опять же в плюсик ему. Не считает меня дурой, но потрогать меня и попытаться соблазнить попытку не оставил.

Я чувствовала его дыхание на своей макушке. Оно обжигало. Его пальцы скользили по моим плечам плавно и практически невесомо, но все равно на каждое прикосновение тело отзывалось мурашками.

— Ты очень красивая, — между тем чуть ли не промурлыкал мужчина.

Я не успела ответить, как Ант запечатлел поцелуй на моем плече. Вот взял и поцеловал! А мне и так тяжко приходилось сидеть на месте и не ерзать или не делать попыток отстраниться. Потому что его прикосновения были не только приятны, но я ощущала, как во мне начинает бурлить энергия. Не так как горный поток, а как родничок, что только пробил себе путь на поверхность. Что в свою очередь означало — меня действительно лечат.

Так, вдох-выдох, Дана, и соображай уже! Надо спутать его с мысли и сбить его настрой.

— И твоя кожа такая нежная…

— А у тебя пальцы горячие. И дышишь ты тяжело и хрипло, хотя это я вроде как нуждаюсь в лечении. Про кожу ничего не скажу, не поняла. Дальше перечислять и сравнивать будем?

Я позволила себе обернуться и чуть об этом не пожалела. Как он на меня смотрел! Видно, что обалдел от моего замечания. Но его желание все еще транслировалась во взгляде.

Я ошиблась в одном, мои слова его не смутили. Вот ни капельки.

— Я не против сравнения, — хрипло сообщил он и в мгновение ока придвинулся, прижал меня к своей груди и провел ладонью по моему животу. Медленно, чувственно провел, поднимаясь выше… Однако остановился чуть ниже груди. — Теперь твоя очередь, где ты хочешь потрогать меня и сравнить с собой?

— А ты, что, ожидал, что у нас рельеф живота одинаковый и потому меня сейчас там трогал?

Легкий смешок сорвался с его губ.

Совсем не обидный, такой, немного снисходительный и почему-то веселый. Его дыхание опалило висок.

— Ты нравишься мне, Дана. — Шепотом сообщил он и теснее прижал меня к себе, будто боялся, что я сейчас вырвусь. — Я хочу касаться тебя везде. Изучить каждый миллиметр твоего тела. Видеть улыбку на твоем лице, чувствовать твое желание во взгляде и дыхании…

Я замерла на мгновение. Вот как настоящий кролик перед удавом. На пару секунд буквально, а потом зажмурилась и распахнула веки.

— Ант, а ты правда считаешь, что я должна выслушивать твои эротические фантазии? Ты вроде как лечить меня собирался, передумал? Или у тебя близость — универсальное лекарство? А близость по принуждению так и вовсе чудотворная пилюля? Будь добр, ослабь хватку, мне так скоро дышать нечем будет.

Конечно, мужчина не ожидал подобных обвинений, конечно, возмутился. Точнее подавился воздухом…А кому бы на его месте понравились обвинения в насилии? Никому. То-то и оно… Вот только ему хватило выдержки оставить возмущения при себе. Проигнорировать мои колкие замечания.

Пусть и хватка ослабла, и меня даже отстранили от своей широкой, горячей груди, но лечить продолжили. Под аккомпанемент тишины…

Я выдохнула. Справилась. Нет, я отдавала себе отчет в том, что незаслуженно его обвинила. Но… мне сейчас никак нельзя проводить консуммацию. Вот совсем-совсем нельзя. А именно к этому все и шло. Поддалась бы его томному, тягучему голосу и все, здравствуйте, Дана Ивредо! А значит и татушка на шее или спине появится и всем будет видно, что я несвободна.

И тогда черт знает, что еще устроит Аржи… Пока он только артефакты ворует и явно желает сразиться за титул повелителя фэлроу на публике. И пусть действует мерзкими методами, убивая тех, кто сторожит эти артефакты, а что случится, когда главный трофей уползет у него из-под носа? Вдруг война разразится? Да такая, в которой первым павшим — буду я? Что-то вроде, не досталась мне — так никому не доставайся?

А так у меня есть малюсенький, крохотный шанс выяснить его мотивы и планы. Раз уж я и ему подхожу, значит мы еще увидимся и даже неоднократно. Поэтому, с Антаресом пока придётся действовать жёстко и напоминать о том, что меня обидели… Да уж…

Но лучше пусть считает, что я слегка истеричка и прямо смертельно обижена, чем сделала выбор не в его пользу. В конце концов, когда я появилась в его дворце, то была решительно настроена на брак с ним. И сейчас, отбросив все свои, по большому счету, мнимые обиды, я от своего не отступлюсь. Как-то я уже привыкла считать Антареса своим мужем. Главное, суметь достучаться до его сознания: жена — не предмет мебели, у нее тоже есть свое мнение, а также дельные советы. Я могу быть равным партнером. И со мной втемную лучше не играть. Одно плохо, сейчас я играть буду, потому что уверена, Ант ни за что не согласится на такую мою помощь. Это ведь не по-мужски, прятаться за спиной женщины, да и вообще выводить ее грудью на амбразуру. К тому же, богиня не зря сказала о том, что мне пока стоит молчать о роли Аржи…

Целее будем.

Пока я предавалась думам, Ант действовал. Я и сама не сразу поняла, насколько хорошо себя начала чувствовать. Не то, чтобы крылья за спиной появились, но не было давящего чувства усталости. Оно попросту исчезло. И в сон не клонило…

— Ты отлично дала понять, что уже далеко не юная девочка, Дана, — убирая руки от моих плеч, тихо произнес Антарес. — Новый мир — новое более совершенное тело. Это законы Крайнеса и наших богов, которым они неукоснительно следуют. Я не знаю сколько тебе было лет, когда тебе предложили новую жизнь, но ты явно старше Данаэль и в чем-то мудрее нее. Но вряд ли ваша разница составляет больше пяти-десяти лет.

Я замерла, прислушиваясь к его словам. К чему он клонит?

Мужчина поднялся с кровати и обошел меня так, чтобы в итоге оказаться перед моим лицом.

— С тобой случилась сказка, не так ли? На Земле не верят в магию, а для нас она — повседневность. Я знаю, что девочки, девушки, женщины мечтают о принце на белом коне, поправь меня, если ошибаюсь.

Но я промолчала. В общем-то он прав. Мечтают. Могут вслух не говорить или демонстративно утверждать обратное, но в душе каждой из нас живет вера, что вот однажды… Мы обязательно встретим того, кто станет нашей опорой и силой, избавит от всех проблем и что самое главное, полюбит нас такими, какие мы есть.

— О мужчине, который лишь однажды увидев девушку, потеряет голову от страсти и нежности, и бросит к ногам этой девушки весь мир. — Не дождавшись от меня ответа, продолжил Антарес. — Все достойны быть любимыми, Дана. Этого не стоит ни стыдиться, ни бояться, желание быть любимым такое же естественное, как и дыхание. Мы рождаемся для любви и умираем, желая до последнего чувствовать любовь от наших близких.

— Я не понимаю, к чему ты об этом. — Не стала ходить вокруг да около.

— К тому, Дана, что мужчины не так уж сильно отличаются от женщин. Мы тоже хотим быть любимыми. Моя вина в том, что я решил отмахнуться от женщины, которая идеально мне подходит. В том, что я упорствовал и свое влечение списывал на внешнюю привлекательность и обыкновенную страсть к молодому, неискушённому телу. Я знаю, что ты понимаешь о чем я, на Земле вы рано взрослеете, вероятно, дело в продолжительности жизни. И пусть мысль об этом доставляет мне боль, но  я уверен, в прошлом, прошлой жизни, ты точно познала мужчину.

Я поперхнулась. 

Когда мы перешли на такой уровень откровенности?

— Я понял это когда ты умело соблазняла меня и была не против нашей близости. Не отрицай, Дана, тебя влечет не меньше меня. И если я отрицал все, желая контролировать свою жизнь и не хотел менять планы, то ты ведь не стала противиться словам бога, что я — твой мужчина?

— Мне не давали времени на раздумья, — спокойно ответила ему. Но внутренне, мне конечно польстило, что он назвал себя моим мужчиной. — Я решила, что буду действовать по обстановке и однажды, я уже перечисляла тебе свои выводы.

Нет, серьезно, зачем повторять то, что уже однажды было сказано? Если у него такая хорошая память, значит Ант помнит мои умозаключения о здоровых и магически одаренных детях и том статусе, который может дать мне союз с ним.

— Ты зря считаешь, что я романтичная дурочка, которая идет на поводу сиюминутных желаний, я довольно прагматично подхожу к своей жизни и будущему, которое может у меня быть. Я сирота, которая достигала своих целей упорством и трудом. Иначе нельзя, чуть расслабишься и все…

Не хочу вспоминать ни о своем детстве, ни о юности. Я вообще не помню, чтобы нормально отдыхала… училась, подрабатывала, опять работала, можно сказать, дралась за свое место под солнцем. И ведь получалось! Получалось вырваться и наконец обрести стабильность. Все, о чем я мечтала — крыша над головой. Своя. Надежная и не на краю мира…

Странно, здесь мне абсолютно все равно где жить. И даже не напрягает тот факт, что я самый натуральный бомж Крайнеса. Нет того чувства, которое гложет постоянно и заставляет дергаться, переживать о том, что будет завтра и где я окажусь если не сделаю, то или это…

Может, потому что мне больше не нужно спешить?

— Я не считаю тебя романтичной дурочкой, — Ант смотрел прямо в мои глаза, словно что-то в них искал, но пока не находил. — Холодный расчет дается легко не всем. И ты явно не из таких, кто гонится за высоким статусом и властью. Ты оценила перспективы как истинная женщина, задумавшись о защите и благополучии будущих детей, но при этом, тебе все равно хочется сердечного отклика.

— Ант, я все еще не понимаю к чему этот разговор?

— К тому, что мне хочется того же. Я распланировал свою жизнь, выбрал невесту, которую был готов терпеть рядом, лишь бы она не мешала привычному укладу жизни. И в этом я был не прав. Узколоб. С тобой я легко поддаюсь эмоциям, что подтверждается глупым поведением во дворце, да и здесь я был не на высоте. Мне жаль, если я тебя обидел. Жаль, что я не захотел узнать тебя лучше еще тогда, а сбежал. Сейчас мне хочется, чтобы между нами не было тайн и недомолвок. Я хочу узнать тебя настоящую. Ты моя жена, к которой меня влечет. Так почему бы и не дать нам шанс?

Я хмыкнула. Надо же как мы заговорили. Я вздохнула, разумные он вещи говорит, разумные… да только не ко времени.

— То есть, когда эмоции брали верх, ты был готов на все, лишь бы избавиться от меня. А теперь рассудок и украшение на спине диктуют тебе другие условия, и ты вынужден подчиняться. Ведь наличие татуировки — отсутствие выбора, не так ли?

— Я понимаю твою обиду и признаю, что был не прав. Но я не могу изменить прошлое, пусть бы и желал не такого знакомства.

— Ничего не имею против момента своего появления, — я усмехнулась. Все равно ведь вышло куда лучше, чем предполагалось. Вот и с Арнель подружились. 

— Я бы предпочёл, чтобы моя женщина не имела ничего общего с моими бывшими любовницами.

— Тем не менее об этом моменте ты вряд ли забудешь.

Эффектное ж появление, как ни крути!

— Что касается твоих любовниц. Это не она вломилась в нашу спальню, а я свалилась вам на голову непрошенным гостем. И ревновать или обвинять мужчину в его прошлых увлечениях считаю не просто глупостью, а идиотизмом. Скудостью ума, если хочешь, однако вопрос верности для меня принципиален. Ты был прав, когда говорил, что тебе будет удобнее с выбранной женой, которая будет подчиняться и не лезть в твои дела. С ней не нужно будет переживать о том, что она узнает об измене. Ты дашь ей главное — статус и иллюзию идеальной семьи, не вынося на публику свои увлечения и победы. Со мной так бы не вышло. И вряд когда-нибудь выйдет. Не стоит гадить там, где живешь.

— Но моя жена — ты и я готов отдать тебе всего себя.

Я так и не поняла, когда он придвинулся настолько, что его дыхание обожгло. Вроде только стоял на расстоянии вытянутой руки, а теперь вот, сидит передо мной и смотрит глазами голодного котяры.

— Я не твоя жена, Ант. У нас не было ни помолвки, ни свадебного обряда, ни в конце концов, согласия невесты. Татуировка на твоей спине, скорее наказание для тебя. Щелчок по носу. Но мы как были чужими людьми друг другу, так ими и остались.

Я не пыталась его задеть, я просто называла вещи своими именами. Все, что мы знали друг о друге — капля в море. И для того, чтобы делать выводы, надо пообщаться, хоть немного изучить друг друга. Физического влечения явно маловато. Хотя оно тоже играет свою, далеко не последнюю роль.

— Ты распланировал свою жизнь, распределил роли… Я понимаю твои причины, вряд ли бы я тоже обрадовалась, если бы мне на голову свалился незнакомый мужчина и предъявил бы на меня свои права. Но, как ты сейчас говоришь, никто не мешал тебе дать мне шанс, тем более магия для вас, как и боги — реальность, а не фантазия сказочника.

Выдохнула, сообразив, что чуть не призналась в том, что не только готова дать нам шанс, но и не таю обид. Впрочем, на некоторое поведение впору не только обидеться, но и надавать подзатыльников. Это я про ночь под напитком.

— Скажи, какой ты видишь свою семью? Что в твоем понимании должна и не должна делать жена? Позволил бы ты ей помочь тебе, если над семьей повисла опасность?

— Опасность? — несколько удивился мужчина. — Нет. Мой долг оберегать и защищать свою жену и детей, родных, в ком течет моя кровь и конечно, подданных.

Не удивительно, повелитель же, а значит обязан думать не столько за себя, сколько за других.

— А если ее помощь может оказаться решающей? Разве жена повелителя — не его равная?

— Равная, — выдохнул Ант. — Но это не значит, что я позволю своей женщине рисковать жизнью. Даже если этот риск минимален. Женщина не может вмешиваться в мужские дела.

— Вот как… — я вздохнула, признание таки не состоится. — Ант, а ведь равная подразумевает то, что она не должна оставаться в стороне от нужд семьи и подданных, и должна участвовать в семейной, а также в жизни подданных Крайнеса наравне со своим мужем. И принимать решение, и помогать, и если нужно — рисковать, чтобы сохранить гармонию и прежний уклад.

— Риск — удел мужчины, — жестко отбрил Антарес. — Дело женщины — семейный очаг и воспитание детей.

— И ублажение мужчины… — мрачно продолжила я его последовательность.

— И ублажение мужчины, — эхом повторил он и осекся.

— Ант, пока вы сами не поймете, что жена — не ручная собачка, у которой, кроме естественных надобностей, больше желаний нет, вам нельзя заводить семью. Вы к ней явно не готовы.

— Я не считаю, что жена должна быть ручной собачкой.

— Но ждете от нее именно такого поведения. Чтобы сидела смирно и не отгавкивала. То есть не мешала решать ваши мужские дела.

— Дана, я ведь уже сказал, что был не прав и готов сделать шаг навстречу.

— Одного шага явно маловато, вам стоит пересмотреть институт брака. Даже ваша матушка активно участвует в жизни подданных, и тоже, рискует, к примеру, когда общается с пришлыми. Они ведь разные бывают, как агрессивные, так и мирные. Не так ли? Да и не только с пришлыми, мало ли какие подданные ей могут попасться…

— И я бы оградил ее от всего, что могло бы причинить ей вред. Это ее решение с отцом, я не могу вмешиваться, пусть и несколько ограничил ее сферу деятельности.

— Все еще запущенней, чем мне казалось. — Я встала с кровати, бедром задев Антареса и вынуждая того подняться. — Я не спорю, что безопасность важна, ваша матушка путешествует с охраной, но ее муж — ей доверял и доверяет, в то время, как ее сын решил, что умнее и знает лучше, как матери себя вести и что ей делать. Она разумная, взрослая женщина, давшая вам не только жизнь, но и воспитавшая вас. На месте Кианы я бы выпорола вас за такое пренебрежение к женскому полу. Мы тоже можем активно участвовать в государственных делах и давать разумные советы. Не все женщины годны только для развлечения и утехи.

Я смотрела прямо в лицо мужчины и видела, как в зрачках, будто пламя, загорается злость. Но я не жалела о своих словах. Откуда столько недоверия к женщинам? Кто виноват, что он только с инфантильными дурами дела имел?

— Эй, утешающиеся, а кушать-то мы когда будем? — раздался сбоку недовольный голос ларинь.

— Я уже отдал приказ слугам.

— И чего они ждут? Пусть несут! Я готова! — Швабра втиснулась между мной и Антом. Между нами и так небольшое расстояние было, а тут и вовсе показалось, что мы ларинь собой зажали. Я отступила. — Вы тут еще до посинения отношения выяснять будете, а так, у меня хоть к развлечению пища появится.

«Хлеба и зрелищ» — подумалось мне, и я мысленно выразила свое недовольство Швабре.

И получив заверение, что она помолчит, обратилась к повелителю фэлроу.

— Благодарю, что позаботился о нашем ужине, Антарес. И все же, если бы вы поняли, что моя помощь вам необходима, все равно бы оградили меня от участия в том, что по-вашему мнению, может принести мне вред?

— Дана, вы что-то знаете? Чего-то опасаетесь? — Антарес нахмурился. — Я немедленно верну вас во дворец, лучшей защиты, чем там — не найти…

— Достаточно. — Остановила его и разочарованно выдохнула. Твердолобый. — Это был риторический вопрос. Но подумайте вот над чем, семья — это союз двух людей, которые оба участвуют в том, чтобы их жизнь, будущее рода было процветающим и гармоничным. Оба, Антарес, и разумная женщина, всегда знает, когда следует отступить, а мужчина — уступить. Жесткий контроль и неусыпное бдение за своей женщиной, и уж тем более заточение ее в четырёх стенах, ни коим образом не будет благополучным для брака и семьи в целом.

— Женщина не должна рисковать собой, Дана. Это позор, прежде всего, для мужчины. Если он сам не может справиться с ситуацией и требует или позволяет своей женщине вмешаться, то это не мужчина, а тряпка.

— А может мудрый человек, который понимает, что не все может решить мужчина, и где-то требуется гибкость и мягкость женщины.

— Слуги накрыли в гостиной, — сообщил Антарес, — твои фрейлины ждут твоего позволения войти. Они принесли одежду.

— Спасибо, — я вздохнула, сообразив, что к этой теме мы явно вернемся позже. Но прежде, я обязана кое-что спросить. — Мои фрейлины, они давали мне клятву, как жене повелителя. Они остаются верными этой клятве, даже сейчас, когда у меня нет татуировки на шее?

— Ты моя жена, Дана, — рыкнул Антарес. — Нравится тебе это или нет, но ты моя жена.

— Скорее это ты — ее потенциальный муж, а может, один из мужей. Дана, как насчет многомужства? — Швабра, обещавшая молчать, слово не сдержала. И язык свой длинный тоже. — А что? Сегодня Антарес, завтра Аржи, на послезавтра еще кого-нибудь найдем?

— Не бывать этому! — прорычал Антарес. — Я никому не позволю прикоснуться к моей жене.

Если бы Ант мог, он бы испепелил ларинь взглядом. Ясно же, что нахалка издевается и желает поторопить нас с завершением разговора. Как про слуг услыхала, так и не выдержала. Обжора!

— Ант, не обращай внимания на Швабру, она шутит. Так, что насчет моего вопроса?

— Они верны тебе, как повелительнице фэлроу.

Оу! Я улыбнулась. Не могла не улыбнуться. Этот статус я обрела вне зависимости от того, кто станет моим мужем. А значит могу смело положиться на своих фрейлин. Клятва не позволит им меня предать.

— Что ж, я готова их принять и выйти к ужину.

— Я буду ждать тебя в гостиной. — Ответил Антарес и последний раз голодным взглядом скользнул по моему телу.

— А я могу не ждать?  Меня сейчас покормить могут? — Швабра заступила дорогу Анту, прямо зависла перед его лицом в воздухе? — А что, если она переодеваться пару часов будет?

— Иногда голодание — полезно, — сообщил Ант, — избавляет от неуместного сарказма и иронии.

Я рассмеялась над тем, как ларинь хватала ртом воздух, видимо, впервые не найдясь с ответом. А Антарес же вышел, пропустив моих фрейлин. Ну что ж, одеваться, значит одеваться.

— Рада вас видеть, девушки, — улыбнулась вошедшим и поклонившимся фрейлинам. — Отличный выбор, мне нравится это платье. Давайте приступим?

— Как он мог?! — наконец обрела дар речи ларинь и влезла в мой диалог. — Я и голодание?

Я вздохнула и посмотрела на потолок, как будто там нашлось объяснение отвратительному характеру моей зверушки.

— Знаешь, если ты и дальше будешь себя так вести, то его идея не кажется мне ни жестокой, ни глупой. Такими темпами ты за кусок колбасы и мать родную продашь.

— Дана! А я и так с тобой, а не со своей создательницей!

— Ради колбасы? — как бы там ни было, а пикироваться с ларинь мне нравилось. Сразу напряжение куда-то ушло.

— Дана, да я…я для тебя — все! А ты… кусок колбасы пожалела?!

Фрейлины улыбались, слушая жалобы Швабры, и споро одевали меня. Я же думала о том, что ритуал с Арнель надо провести сегодня, но до него, я должна поговорить с ларинь об очень серьезных вещах.

Нужно понять, что и кому я говорить могу, а что ни в коем случае нельзя. Потому что пока я понимая мало: говорить о том, что Антарес ведет свой род от божественного, нельзя, как и то, что он может путешествовать по мирам. А еще не стоит заикаться о том, что Аржи и есть тот самый преступник, который ворует артефакты и убивает их хранителей. Потому что ему покровительствует бог, а может и не один, и вряд ли мне понравится то, что последует за нарушение равновесия. Не факт, что достанется мне, но невинные-то страдать не должны из-за моей болтливости?

— Ты не слушаешь меня! — возмутилась Швабра. — Я тебе душу изливаю, а ты…

 — А я хочу пригласить тебя на ужин.

Поправив складочки на подоле платья, фрейлины отошли. Они продолжали улыбаться над комичным поведением ларинь. Я и сама улыбнулась.

— Так чего же мы ждем? Приглашай же!

— Идем уж, вредина.

— Летим!