Глава 40. Не злите женщину

— Чего?! Какой развод, Лина? — громко возмутился Тимур.

Мужа от ее предложения в буквальном смысле перекосило, даже, кажется, левое веко задергалось. Явно такого пассажа от нее не ожидал.

Он что, думал, если она его покормила ужином, так у нее резко случилась амнезия и она забыла, какой он козел? Ну нет, для такого ей пришлось бы конкретно стукнуться головой.

Она общалась с ним нормально исключительно ради дочери! Хотела, чтобы ее долгожданная встреча с отцом прошла хорошо, чтобы осталось теплое воспоминание, которого у самой не было.

Похоже, перестаралась с теплотой.

— А что ты думал, я скажу? Мне прям любопытно! — зафырчала она.

— Ну… э-э-э… Знаешь, Лин, ты могла сказать что угодно, но не это, — громовым басом ответил Тимур.

Неожиданно для самой себя резко отчеканила:

— Не смей орать, за стенкой ребенок!

— Я не ору! — заявил он ровно тем же громовым голосом, ни на полтона тише не ставшим.

Ангелина кожей почувствовала, как муж пытался подавить в себе агрессию. Только вряд ли это у него получится… Вон уже пар из ушей практически валит.

— Хочешь развода, Лин? — взревел он еще громче прежнего.

— Хочу! — тут же заявила.

А Тимур вдруг взял и сложил обе руки в форме двух фиг:

— Вот тебе, а не развод, поняла?

О, она поняла… поняла точно: еще секунда, и взорвется сама. Кинется на мужа и раздерет ногтями его угрюмую физиономию. Индюк напыщенный!

Желание откусить Тимуру голову стало почти нестерпимым, а ей скоро дочку из ванной забирать, и не факт, что та не прислушивалась к разговору.

Последняя мысль немного отрезвила, и Ангелина сказала почти спокойно:

— Тимур, давай поговорим завтра в обед. Встретимся в кафе и всё спокойно обсудим. Я скину тебе адрес в Ватсап.

— Ты меня заблокировала! — резко зарычал он.

— Разблокирую, — со вздохом ответила.

А тот отчего-то обрадовался, тут же закивал:

— Хорошо, Лина, в кафе так в кафе. Но ты же правда напишешь мне? Да?

Как будто она когда-то его обманывала.

— Я напишу! — пообещала, еле сдерживаясь. — Тебе пора, Тимур.

Тот громко выдохнул и пошел в прихожую.

А у порога вдруг сказал то, чего за годы брака она почти никогда от него не слышала:

— Спасибо за блины, было очень вкусно.

***

Этой ночью Ангелина засыпала с огромным трудом. То и дело ворочалась, каждые пятнадцать минут смотрела на часы. Всё злилась и злилась, пока дочь сладко посапывала на соседней кровати, обнимая своего обожаемого аниматроника.

Что вы, папа же подарил! Теперь это реликвия, не иначе. А ничего, что эту реликвию купила мама?

Вера так расстроилась, когда увидела, что Тимура нет, после того как вышла из ванной, — просто ужас! Будто это не Ангелина, а именно он заботился о ней все прошлые полгода. Это же надо так тянуться к отцу, так его любить! За что? Ей не понять, зато принять как-то надо.

Что же получается, Ангелине придется теперь терпеть визиты Тимура? Хотя он не сказал, придет ли еще. Наверняка нет, умотает обратно в свой Питер, ищи потом свищи. Полгода не было, а тут явился.

Вера будет скучать по отцу — это однозначно, но Ангелина вздохнет с облегчением, когда он снова уедет.

Она пробыла с мужем какой-то час, один несчастный час, а впечатлений хватит на вечность. Только переступил порог и уже давай критиковать ее манеру воспитания ребенка. Игрушка ему не такая, садик плохой… Хорошо, что ни по чему больше не проехался. А он сам ребенку хоть что-то купил? Заявился через полгода и даже вшивой шоколадки не догадался принести, пришел с пустыми руками.

Причем Ангелина уверена: именно не догадался, ведь деньги у него есть. Небось, даже не подумал побеспокоиться, ведь не привык заботиться о таких вещах. Впрочем, как и думать о ком-то, кроме своей драгоценной персоны.

Царь всея Земли, не иначе.

Следующим утром вставала с большим трудом, поскольку страшно не выспалась. Как сонная муха собирала Веру в садик, даже не позавтракала в итоге.

Придя в офис как всегда на полчаса раньше, вместо того, чтобы приняться за дела, решила навести красоту. В столе лежали и ждали своего часа тушь, тени, карандаш, пудра и румяна. Она нередко приходила раньше положенного и красилась прямо за рабочим столом, поскольку с Верой делать это было крайне проблематично. Дочь то одно стащит, то другое. Бегай потом за ней по всей квартире и умоляй: «Доченька, пожалуйста, не ешь помаду, не тычь в пудру пальцами!»

Этим утром Ангелина особенно тщательно оделась: нарядилась в новую красную водолазку, юбку-карандаш, прихватила с собой и пиджак. В этом наряде она сама себе казалась яркой, деловой, красивой. Хорошо, что сапоги купила на каблуке, пусть и небольшом.

Отчего-то захотелось утереть муженьку нос. Пусть видит, кого променял на всяких там Сонь с лифчиком шестого размера.

Ангелина наносила макияж с особой тщательностью, благо практики за последние полгода было с избытком. Всмотрелась в свое лицо в маленьком зеркале пудреницы и осталась вполне довольна: ресницы достаточно пышные, тон кожи ровный, глаза красиво подчеркнуты в уголках карандашом. Несколькими умелыми штрихами подправила линию бровей. Немного подумала и всё-таки вдела в уши серьги-кольца. Даром, что ли, валялись в сумочке неизвестно столько времени. Сегодня хотелось выглядеть сногсшибательно.

Выложила на стол три помады — всё богатство, что лежало в косметичке. Нежный персик, светлую карамель и насыщенную красную рябину. Стала по очереди наносить на губы, решая, какая лучше подойдет к ее деловому стилю.

Жаль, не придумали таких помад, которые, кроме цвета, добавляли бы уверенности в себе. Нанесла на губы — и готова покорять всех вокруг. Почему-то вчера рядом с Акуловым Ангелина почувствовала себя маленькой букашкой-таракашкой, а хотелось быть гордым лебедем.

Она как раз наносила красную помаду, когда дверь резко отворилась и на пороге показался тайфун по имени Игорь Геннадиевич. Отчего-то сегодня явился пораньше.

Обычно шеф проносился мимо сразу в свой кабинет, но в этот раз не спешил покинуть приемную.

— У нас теперь филиал салона красоты? — вдруг спросил, затормозив у ее стола.

— Ой, простите, я сейчас всё уберу, — пролепетала Ангелина, запихивая помаду в косметичку.

Сразу покраснела, хотя до рабочего дня еще целых десять минут, и по идее, красилась она в свое личное время.

— Я ничего против не имею, — вдруг пробасил он. — Хоть каждый день тут салон красоты устраивай.

Сказал это и вдруг… улыбнулся? Правда? Это у него улыбка такая? В первый раз похвалил ее внешний вид. Как приятно, прям до дрожи.

«Определенно накрашусь красной помадой!» — тут же решила Ангелина, глядя в спину удаляющемуся в свой кабинет шефу.

Он уже почти закрыл за собой дверь, но вдруг затормозил и заметил:

— А ты уже вылечила аллергию на драгметаллы?

Тут-то она и вспомнила, почему хранила серьги в сумочке.