Глава 58. Пощечина

«Как он мог? Как?!» — всё продолжала она истязать себя вопросами.

Впрочем, как раз такое поведение выглядело очень даже по-Акуловски. Заиметь себе любовницу в офисе, чтобы долго не искать, время зря не тратить, и вперед — на постельные подвиги. А потом накупить макаронных изделий и вешать их Ангелине на уши, пока эти самые уши не отпадут к чертям собачьим.

«Зачем? В чем сакральный смысл? — кипела она всю дорогу до дома неверного благоверного. — Даже если не сразу, но когда-то я бы всё равно столкнулась с этой мадам и всё поняла бы. Шила в мешке не утаить!»

Действия Акулова выглядели бы логичными, согласись тот на развод. Как говорится: собрался стать свободным человеком, тебе и карты в руки — спи с кем хочешь, гуляй где душа прикажет. Но нет! Он сначала Ангелине все нервы вытрепал, домой бегал день через день, мириться пытался всячески, и тут на тебе. У нее на глазах! Это такой способ объявить ей, что он больше не хочет пытаться сойтись? Так можно было словами, она бы поняла, не глухая ведь и не тупая. Даже обрадовалась бы. Зачем такие показательно грудастые методы? К чему?

Чтобы еще больше ее унизить! В грязь втоптать как в прошлый раз — вот чего он добивался. Показать, как на самом деле мало она для него значила. Это уже похоже на правду.

Или, может быть, Тимур подумал, Ангелина не заметит выдающихся талантов его новой помощницы? А он и дальше на голубом глазу будет ей рассказывать, что всё понял и хочет помириться? Давай, милая, сохраним семью… шведскую. Так он себе семью представляет?

«Это что вообще? Что?!»

Пока таксист вез ее по краснодарским пробкам, мозг Ангелины продолжал кипеть, а вместе с мозгом кипела и она сама… Кипела в волшебном ведьмовском котелке, до краев наполненном зеленым варевом, основные ингредиенты которого — злость и бешенство, почти не контролируемые, к слову.

Как же это всё типично для Акулова! Вытворить что-то настолько гадкое…

Как раз его хорошесть — инородное явление. Вот и хорошо, что она ему не поверила, вот и хорошо, что не поддалась его чарам. В итоге-то оказалась права, еще как права.

В прошлый раз Ангелина ушла тихо, узнав об измене. Но то была совершенно другая девушка! Тихая, запуганная, боявшаяся, что муж вздумает шантажировать ее ребенком или деньгами. Та девушка осталась в прошлом. Теперь Ангелина никого и ничего не боялась, ее так просто не сломишь. У нее работа, нормальная зарплата, жилье, пусть и съемное.

Она больше не позволит вытирать об себя ноги и молча обиду уже не проглотит. Возьмет и выскажет Акулову всё, что есть на душе! А там было что сказать. Впрочем, даже полгода назад глотать ничего не стоило.

У нее аж руки тряслись от желания выплеснуть накопившуюся обиду, ревность, дикую ярость. Этот гусь, притворявшийся акулой, уже давно заслужил, чтобы она выщипала ему перья.

Ангелина выплеснет всё что накопилось в душе… Пусть Тимур знает, что она в курсе его новой интрижки. Больше он не посмеет даже заикнуться о том, что им нужно сойтись.

Бросив деньги на сиденье, Акулова выскочила из машины, даже не поблагодарив таксиста, и понеслась к жилищу мужа.

Прошмыгнула в подъезд за мамочкой с коляской. Поднялась на нужный этаж и забарабанила в дверь.

— Открывай, скотина такая! — принялась она кричать, совершенно не заботясь о том, что подумают соседи.

Открыл.

Даже посмел ей улыбнуться!

Стоял в коридоре как ни в чем не бывало. Волосы влажные, сам в коричневом махровом халате, похоже, только что из душа вышел. Лицо гладко выбрито, будто на свидание собрался. И пахло от него одеколоном с нотками сандала и зеленого чая… Кажется, его Ангелина и подарила.

— Привет, — проговорил, жестом приглашая ее войти.

Ангелина прошла в прихожую и замерла, тяжело дыша.

«Может, и правда собирался на рабочее свидание? Намывал себе там всё, набривал, чтобы к этой курице грудастой…»

Как только эта очевидная мысль пришла ей в голову, перед глазами всё будто пошло красными пятнами.

— Ты… ты…

— Подожди, дверь закрою, — потянулся он к ручке и запер дверь. — Пойдем, в гостиной на меня покричишь.

— Ты свинья, Акулов! Какая же ты свинья! — взвизгнула Ангелина, едва оказались в комнате. — Это просто уму непостижимо! Ты…

Тимур громко хмыкнул и перебил ее:

— Ты поговорила с Кариной?

— О, я поговорила с Кариной, и теперь мне всё известно. Какой же ты гад, Акулов…

Она кричала и кричала, не могла заставить себя остановиться. Припомнила ему всё, начиная с первого курса университета.

Он же просто спокойно слушал. Как будто жена даже из себя не вышла. Засунул руки в карманы халата и слушал, слушал…

А когда Ангелине показалось, что еще чуть-чуть, и она сорвет голос, муж вдруг подался вперед, подставил лицо и проговорил:

— Бей… Ну?

Ее рука тут же метнулась к его лицу, ладонь впечаталась в гладкую щеку, оставив красный след. Лицо Акулова слегка дернулось, но на этом всё.

— Легче стало? — спросил он, прищурившись.

— Нет! — снова закричала она.

И тогда Тимур подставил вторую щеку.

— Еще бей.

Ангелина, не задумываясь, врезала ему другой ладонью. А потом вдруг услышала:

— Теперь я.

— Ч-что?! — заикаясь, спросила она. — Бить будешь?

Глаза Ангелины распахнулись от страха и удивления. А потом она услышала его резкий голос:

— Я тебя по-другому накажу.

— Как накажешь?

Она мяукнуть не успела, как оказалась прижата мужем к стене. Тимур впился в ее губы жестким, настойчивым поцелуем, и каким-то чудом этот самый поцелуй трансформировал всю злость, которая клокотала в ее душе, в чистую сексуальную энергию.

В мгновение ока Акулов скинул с себя халат, под которым оказался абсолютно голым, и продемонстрировал ей то самое орудие, которым собрался ее наказывать. Внушительное и очень даже готовое к бою.

— Ого… — охнула Ангелина и жадно сглотнула.

Внутри живота мгновенно заныло в сладком предвкушении. Всё ее естество вдруг загорелось, заболело и затребовало срочную порцию любви.

Ангелина никогда в жизни не хотела Тимура так, как в ту самую секунду. Нуждалась в его теле внутри себя, в его грубых, ритмичных ласках, поцелуях, в нем самом.

Акулов крепко прижал ее к себе и принялся страстно и настойчиво изучать ее тело руками, губами. На какое-то время Ангелина прекратила быть собой. Ее кожа стала в дюжину раз чувствительнее, будто горела при каждом прикосновении Тимура. Муж мастерски стащил с нее платье, колготки, белье, и плевать, что обычное, белое. А потом они как безумные целовались прямо там, у стены, кусая губы друг друга.

Тимур подхватил Ангелину, заставив обхватить себя ногами. Она думала, возьмет немедленно, уже приготовилась к резкому и такому желанному вторжению, но он лишь подхватил ее под попку и понес в спальню.

Акулов любил ее на супружеской кровати, прямо на бежевом шелковом покрывале, которое она когда-то сама выбирала. Процесс был Ангелине отлично знаком и сотни раз испытан. Но отчего-то сегодня чувствовалось всё во сто крат острее, мощнее, прямо как в те самые первые вечера их любовных экспериментов.

Тогда ей казалось: жизни будет мало, чтобы насытиться этим мужчиной. И теперь она испытала очень похожее чувство.

Любовь всё длилась и длилась, заполняя Ангелину таким количеством удовольствия, что вскоре терпеть его она оказалась не в силах. Словно распалась на тысячи маленьких частиц, каждую из которых пронзила острая игла наслаждения. А потом каким-то чудом все эти частицы срослись, сделав Акулову снова целой. Именно целой она себя и чувствовала в объятиях Тимура, плотно прижатая к матрацу его телом.

Обычно, закончив любить ее, он спешил в душ, но не сегодня.

Сегодня Акулов никуда не спешил. Наоборот, придавил ее к кровати собой еще сильнее. Продолжал ласкать губами ее висок и щеку, стал шептать на ухо нежности. А потом вдруг уперся лбом ей в лоб и заговорил прямо в губы:

— Я люблю тебя, Лина! Мне никто, кроме тебя, не нужен, никакие Карины… Вообще никто. Я тебя хочу видеть в роли моей любовницы, помощницы, жены. Отныне только ты, и никто больше мне не нужен.

Ангелина обнимала его за шею и млела от сладкого чувства удовлетворенности, жмурилась от ласковых слов. Позволила Тимуру снова обнять себя, когда он освободил ее от тяжести своего тела, устроился на спине рядом, сама улеглась ему на грудь.

— Всё так неожиданно… — тихонько зашептала она, неуверенная, что лучше ответить. — Давай позже поговорим о серьезном.

Ответом ей был новый поцелуй.

— Хорошо, малышка.

Она поудобней улеглась на его груди и замерла, наслаждаясь давно забытой близостью. Оглядела комнату и с удовольствием отметила — больше никаких мусорных мешков с ее вещами. Разобрал?

Потом взгляд упал на прикроватную тумбочку, и Ангелина заметила там початую пачку презервативов. Вспомнила, что он воспользовался одним, прежде чем приступать к основному блюду.

— Почему у тебя в тумбочке лежат презервативы, Тим? — спросила сразу.

— А где им еще быть? — нахмурился Акулов.

Действительно, где бы еще держать их, как не в спальне. Но зачем он вообще их купил?

— Один вопрос, Тим. — Ангелина резко села на кровати. — А кого ты ждал, что их купил, да еще так предусмотрительно положил куда следует?

Акулов хмыкнул, немного замялся, но всё же ответил, поднимаясь:

— Я купил их для нас с тобой.

— Врешь! — простонала Ангелина с надрывом. — Ты со мной ни разу в жизни не предохранялся. Почему решил вдруг начать? Для кого ты купил эти презервативы на самом деле?

— Лин… — Акулов сел рядом с ней. — Я с тобой раньше не предохранялся, потому что ты таблетки пила, но я так понимаю, сейчас ты их не пьешь, верно? Или пьешь? Мы с тобой поженились, считай, по залету, я не хотел, чтобы мы по залету и мирились. Я по любви с тобой мириться хочу, понимаешь?

— То есть… ты знал, что я приду к тебе сегодня? Откуда? Ты никак не мог знать, а значит, купил защиту не для меня. Ты Карину ждал, да?

— Лин, ну какая Карина, на кой черт она мне сдалась. Ты всерьез думаешь, я бы стал нанимать эту озабоченную помощницей… у тебя под носом? Я ж не имбецил.

— Так, стоп… а что она мне наговорила? — И тут вдруг до нее дошло. — Сегодня утром это было шоу специально для меня? Ты подстроил это?! Договорился с ней, чтобы она вот это вот всё на меня вывалила, спровоцировала?..

Сердце Ангелины болезненно сжалось.

Акулов же лишь развел руками, даже не попытался ничего отрицать:

— Как еще я мог заставить тебя перешагнуть этот чертов барьер и признать наконец, что между нами ничего не умерло? Лин, теперь, когда я знаю, что чувства есть, что ты меня любишь…

— Люблю? — охнула она с обидой. — Да я тебя ненавижу, чертов ты манипулятор! Ни перед чем не остановишься, да? Всегда своего добьешься! А вот нет!

— Я всего лишь хотел помириться! — зарычал он, вскакивая с кровати.

Но она его уже будто не слышала.

— Как обычно всё заранее продумал, просчитал, капканы расставил, а я повелась… Тебе плевать, чего я хочу, тебе важно на своем настоять. Так всегда было… Это не любовь, Тимур, ты не умеешь любить. Тебе только ты важен!

И что бы он ни сказал или ни сделал в эту минуту, это уже не имело для Ангелины никакого значения. Еще никогда в жизни она так быстро не одевалась, как сегодня. Уходила со стойким ощущением, что у нее из груди вырвали сердце, настолько болело и кровоточило внутри.

Вот почему ее к Степанову не тянет… разве может к кому-то потянуть девушку, у которой сердце вырвано?