Глава 49.

6 лет назад

На следующий день Игорь уходит на работу, и я остаюсь в его квартире одна. Мне приходится включить телефон, иначе папа напишет заявление в полицию о моем исчезновении. Если уже не написал. На телефон тут же падает чуть ли не сотня смс о том, что отец, Настя и даже мама мне звонили. А через десять секунд раздается и новый входящий от папы.

— Соня, ты где!!?? — тут же кричит в трубку.

— Привет, пап. Я не хочу говорить, где я, если честно.

— Что произошло??

— Я не могу больше жить с мамой.

На том конце провода раздается тяжелый вздох.

— Давайте поговорим все вместе.

— Сколько можно говорить, пап!? — взрываюсь криком. — Меня уже достали эти попытки нас помирить и делать вид, что нет никакой злобы и неприязни с ее стороны. Мне надоели ее нападки, на меня, на Влада и на Диму. Сколько можно!? Я больше не буду это слушать!

— Соня, ты слишком остро все воспринимаешь…

— Хватит, папа! — рявкаю.

В венах закипает кровь от негодования. Отцовские попытки лавировать меж двух огней уже в печенках сидят. Папа хочет быть хорошим для всех, но так не получится.

— Соня, я поговорю с мамой, она не будет…

— Я не вернусь, — цежу стальным тоном. — Слышишь меня? На вокзале буду жить с ребенком, но под одну крышу с ней не вернусь.

— Где ты сейчас находишься?

— Не скажу. Не надо меня искать. Я не вернусь домой, пока там находится она.

Папа еще пытается убедить меня, что все не так однозначно, что мама вообще ничего плохого против Влада и Димы не имеет, что просто она устала на работе… Я кладу трубку и падаю лицом в подушку, больше не сдерживая рыданий.

Но слезами горю не поможешь, и уже через несколько минут я умываю лицо в ванной. Надо найти какую-нибудь работу. Кроме как на уборщицу я больше ни на что не способна, поэтому ищу в интернете соответствующие вакансии. Но почти везде указан полный рабочий день, а кое-где даже требуется опыт работы.

Мне удается отыскать одну более-менее подходящую вакансию. В 10 вечера нужно мыть цветочный магазин после его закрытия, находится в паре километров от дома Игоря, можно доехать на автобусе. Я звоню по указанному телефону и договариваюсь, что в течение часа приеду на собеседование. Игорь оставил ключи от квартиры, поэтому я собираю Влада и еду.

Хозяйка, разговаривающая с ярко выраженным кавказским акцентом, не очень довольна тем, что я буду приезжать на работу с грудным ребенком, поэтому срезает мне оплату с 700 рублей за уборку, которые были указаны в вакансии, до 500 рублей. Я не в том положении, чтобы выбирать, поэтому соглашаюсь. Мой первый рабочий день сегодня же, поэтому к 10 вечера я должна буду приехать в цветочный магазин снова. Нужно мыть стеклянные витрины, вазы для цветов, пол, а также выносить мешки с накопленным за день мусором.

Формально у Игоря рабочий день до пяти, но он всегда задерживается в больнице часа на два-три. Мне хочется как-то отблагодарить его, поэтому покупаю в супермаркете продукты и готовлю ужин к его приходу. Я знаю, что в больнице Игорь питается, как попало. В основном ест только сэндвичи и запивает их литрами кофе. Судя по содержимому холодильника, дома он ест примерно то же самое.

Игорь возвращается в девять часов, когда все, что я приготовила, давно остыло, а мне пора собираться на работу.

— Привет, — заходит в квартиру и расплывается в счастливой улыбке. Как будто видеть меня у себя дома — это радость для него.

— Привет.

— Ты куда-то уходишь? — оглядывает меня в джинсах и свитере. — Или уже пришла?

— Ухожу. Я работу тут недалеко нашла. Вот сейчас поеду.

— Какую работу? — хмурится, снимая верхнюю одежду и разуваясь.

— Мыть цветочный магазин после его закрытия.

Игорь удивленно хлопает ресницами.

— Я сейчас съезжу с Владом и вернусь через пару часов. Я там на кухне небольшой ужин приготовила, — переминаюсь с ноги на ногу.

— Сонь, я не думаю, что это хорошая идея, чтобы ты куда-то ехала так поздно с маленьким ребенком.

— Да не так уж и поздно. А работа мне нужна.

— Но не уборщицей же.

— А я больше ничего другого не умею. К тому же туда можно поехать с ребенком. Ладно, Игорь, мне пора, я скоро вернусь.

И хотя мне еще рано, я быстро засовываю Влада в комбинезон и опускаю в коляску. Игорь еще порывается меня остановить, потом предлагает меня отвезти, но я решительно отказываюсь и тороплюсь уйти из квартиры.

Работа оказывается тяжелее, чем я думала. Хозяйка магазина внимательно следит за тем, как я мою, и постоянно указывает на недочеты. Я не халявлю и действительно стараюсь делать хорошо, но она как будто специально придирается. Такое ощущение, что это доставляет ей удовольствие. Когда я начинаю подметать пол, ей привозят новую партию цветов, и женщина принимается чистить розы от шипов прямо на пол, который я только что подмела и уже собиралась мыть.

Устало опускаюсь на табуретку с веником в руках.

— Сидеть нельзя во время работы! — шипит на меня.

— Но я жду, когда вы закончите…

— Иди вот эти полки помой! — указывает рукой на несколько полок с цветами в горшках.

Проглотив ком обиды, повинуюсь. На мое счастье Владик мирно спит в коляске, не издавая ни звука. Если бы он сейчас разорался, то я была бы уволена сию секунду. Я вымываю полки грязи, потом по новой подметаю пол и наконец-то принимаюсь его мыть.

— Вон там в углу ты плохо помыла, — хозяйка тычет пальцем в угол, который я выдраила до блеска.

Переведя дыхание, покорно перемываю. Напоследок мне нужно вынести три мешка мусора из-под цветов к контейнерам, которые расположены в пятистах метрах. Хозяйка не дает мне оставить Влада в магазине, пока я выношу мусор, поэтому мне приходится одной рукой катить коляску, а второй тащить мешок мусора, и так сделать три рейса.

— Ты плохо мыла, — стреляет в меня недовольными черными глазами. — Все время приходилось показывать тебе, как надо, поэтому четыреста рублей, — бросает на стол передо мной четыре сотни.

— Что? Как четыреста? Мы же договаривались на пятьсот!

— Ты плохо мыла! — рявкает.

Я так и стою, опешив от ее наглости. В магазине работают холодильники для цветов, к тому же тут нет горячей воды, поэтому я делала всю уборку холодной. Мои пальцы почти одеревенели, но даже так я сжимаю ладони в кулаки от злости.

— Вот когда будешь мыть без замечаний, тогда и будет пятьсот, — добавляет.

В этот момент просыпается Владик и начинает хныкать. Мне ничего не остается, кроме как взять со стола четыре сотни, засунуть их в карман и, буркнув «до завтра», пойти прочь из магазина. Уже почти час ночи, я едва успеваю на последний автобус. По дороге назад все-таки начинаю тихо плакать в воротник пуховика, поэтому в квартиру захожу с красными опухшими глазами.

Игорь не спит, сидит в гостиной с тихо работающим телевизором. И я снова чувствую себя ужасно неловко за то, что своим присутствием мешаю работающему человеку. Игорю ведь к восьми в больницу, он наверняка хочет спать.

— Тебя долго не было, — выходит в прихожую навстречу и сканирует придирчивым взглядом мое заплаканное лицо.

— Работы оказалось больше, чем я думала. Извини, что мешаю, ты уже, наверное, спать хочешь, тебе ведь завтра на работу. То есть, уже сегодня.

— Все в порядке.

Я прохожу с ребенком в комнату, закрываю дверь и надеюсь, что Игорь пойдет спать. Кормлю Влада, укачиваю его, параллельно вытирая с лица продолжающие бежать дорожки слез. Когда сын засыпает, тихо выхожу из комнаты, надеясь, что Игорь уже спит. Но нет. На кухне горит свет. Хоть и не очень хочется, а иду туда.

— Игорь, я очень благодарна тебе за помощь… — сходу начинаю.

— Да что ты заладила со своей благодарностью?

Осекаюсь. Он сидит на стуле, я стою у стены.

— Я не знаю, что еще сказать, — взмахиваю руками. — Я нашла работу. Она хоть и тяжелая, но все же я рада и ей. Я попробую еще что-то найти. Не знаю, сколько времени это займет, надеюсь, не много. Сниму комнату и перееду туда.

— Ты можешь жить у меня всегда.

По коже пробегает неприятный холодок. Сглатываю тяжелый ком.

— Что ты, я так не могу. Это неправильно… — что-то еще лепечу, но Игорь поднимается со стула и медленно идет ко мне, от чего я тут же замолкаю и вжимаюсь в стенку.

Он нависает сверху. Мне почему-то страшно и неприятно, хочется забиться в угол. Игорь едва ощутимо берет меня двумя пальцами за подбородок и поднимает лицо на себя. Смотрю на него полными ужаса глазами.

— Ты мне нравишься, Соня.

О Боже, он все-таки это сказал! Как же я боялась однажды это услышать. До произнесения этих слов вслух, я могла делать вид, что не понимаю намеков, и мы просто друзья. А теперь так не получится. Теперь надо что-то с этим делать.

— Игор, я… — и замолкаю, не находясь, что ответить.

В данную секунду я испытываю весь спектр самых негативных чувств, какие только возможны: страх, раздражение, неприязнь, отторжение.

Меня коробит, что какой-то другой мужчина, не Дима, стоит ко мне вот так близко.

Меня коробит, что какой-то другой мужчина, не Дима, касается моей кожи.

Меня коробит, что какой-то другой мужчина, не Дима, говорит о своей симпатии ко мне.

Мне хочется поежиться, попросить Игоря отойти. Внутри меня поднялась целая волна отвращения к нему. Не хочу, чтобы касался, не хочу, чтобы подходил.

— Соня, ты давно мне нравишься, — повторяет. Не убирает руку с моего лица, не отходит.

Я вжимаюсь в стену так сильно, как могу. Наверное, скоро сольюсь с нею.

— Я не знаю, что тебе сказать… У меня к тебе только дружеское отношение. Прости.

Ни один мускул не дергается на его лице. Почему его не обижают мои слова? Или обижают? Но Игорь по-прежнему не отходит.

— Но ты же понимаешь, что, если вернешься домой, то будет то же самое. Мать продолжит тебя пилить.

— Я не вернусь домой. Я решу вопрос с работой, сниму комнату…

— Ну какая работа, Сонь? — слегка ухмыляется. — Полы мыть?

— Да хоть полы.

— Будешь скитаться с ребенком по съемным комнатам с тараканами и работать уборщицей? Серьезно?

В голосе Игоря звучит легкая насмешка, от которой становится еще больше не по себе.

— У меня нет другого выбора. Значит, буду.

— У тебя есть другой выбор.

Сердце с грохотом проваливается в пятки. С Игорем как будто бы произошла какая-то перемена. С одной стороны, он такой же, каким я его знаю. А с другой, ощущение, будто он хищный зверь, который загоняет меня в угол, словно трусливого зайца.

— Я предлагаю тебе другой выбор, — снова говорит. Убирает пальцы от моего подбородка и проводит подушечками по щеке, от чего горлу тут же подступает рвотный рефлекс.

— Какой? — едва слышно выдыхаю.

— Оставайся со мной. Выходи за меня замуж.

Последнее предложение звучит, как гром среди ясного неба. Я пялюсь на Игоря во все глаза, пытаясь понять, это прикол или он серьезно. Но на лице Игоря нет ни тени шутки. Он предельно серьезен.

Мой первый порыв — сказать «Нет», но отказ застревает в горле. Пытаюсь как-то подобрать слова, чтобы объяснить Игорю, почему не могу за него выйти, но в голове такая каша, что мысли даже не могут сформулироваться в слова.

— Я понимаю, тебе нужно время подумать, — произносит за меня. — Одного дня хватит?

Все еще молчу, парализованная от ужаса происходящего.

— Спокойной ночи, Соня. Надеюсь, ты примешь верное решение.

Игорь склоняется ко мне и едва ощутимо целует в губы. Волна неприязни снова захлестывает с головой. Мне становится до того тошно, до того противно, что, как только за Игорем закрывается дверь в комнату, я бегу в туалет и склоняюсь над унитазом, опустошая желудок.