Глава 52.

6 лет назад

Мы с Игорем расписываемся в загсе не сразу, а через полтора месяца. Все-таки настолько быстро я не могу. Я остаюсь жить в его квартире, пару раз в неделю мы ходим на свидания. В общем-то, все оказывается не так уж и страшно. Я думала, будет хуже. Думала, буду ненавидеть Игоря лютой ненавистью, думала, буду презирать его.

Но в реальности наши отношения примерно такие же, какие у меня были с Никитой Свиридовым в школе. Игорь мне не противен и с ним интересно общаться. На этом все.

Исключение составляет секс. Мне приходится пересиливать себя, ложась с Игорем в постель, но, чтобы было полегче, представляю, что я с Димой.

У Игоря оказываются довольно милые родители. Папа преподает в авиационном институте, мама врач-гастроэнтеролог на пенсии. Я с ними знакомлюсь уже после росписи в загсе. Не знаю, что им сказал Игорь, кто я такая и откуда у меня ребенок, но его родители не задают мне ни единого вопроса. Даже наоборот, кажется, что им нравится Владик. Свекровь очень помогает с ребенком, приезжает почти каждый день, а когда у Владика режутся зубки даже остается на ночь.

— Иди спи, я укачаю его, — говорит, когда я выхожу из спальни к начавшему хныкать сыну.

Как бы это ни было смешно, а отношения с родителями Игоря у меня складываются гораздо лучше, чем с моими. Вернее даже будет сказать, что я со своими вообще практически не общаюсь. Я лишь говорю отцу, что вышла замуж за моего лечащего врача, а все попытки папы вразумить меня «одуматься» и принять от него квартиру, пресекаю на корню.

Но через некоторое время Игорь настаивает на том, чтобы познакомить наших родителей. Я приглашаю папу, маму и Настю в гости к нам с Игорем. Знакомство проходит не плохо, но я кожей чувствую папино недовольство. То и дело он смотрит на меня с немым укором: «Ну зачем тебе это было нужно, Соня?».

А вот мама, наоборот, счастлива до небес. Вот он зять ее мечты — талантливый врач из интеллигентной семьи. Это, кстати, моя первая встреча с матерью после того скандала, когда я ушла из дома. Она звонила и писала мне несколько раз, я не отвечала. Даже хотела заблокировать ее номер.

— Сонечка, — тихо произносит мое имя, заходя на кухню, где я разрезаю торт на кусочки, чтобы подать на десерт.

У матери виноватый и заискивающий вид, как будто она хочет помириться, но то ли стесняется, то ли не может подобрать слова.

— Что? — безразлично спрашиваю.

— Я хотела сказать, что очень за тебя рада…

— Спасибо.

— Игорь — замечательный мужчина. Хорошо относится и к тебе, и к Владику.

— Угу.

— Вы с Игорем очень гармоничная пара. Так красиво смотритесь вместе.

— Угу.

— Я уверена, что с таким мужчиной ты всю жизнь будешь, как за каменной стеной.

— Угу.

Видно, что мать хочет сказать что-то еще, но не знает, что. Я быстро раскладываю куски торта на большую тарелку и, безразлично обойдя мать в дверном проеме, несу в гостиную. Больше я не разговариваю с ней ни этим вечером, ни через год. Я даже не звоню поздравить ее с днем рождения, а когда на мой день рождения звонит она, не поднимаю трубку.

Но в одном мать права — Игорь действительно хорошо относится и ко мне, и к Владу. Я очень боялась, как сложатся их отношения. Первое время буквально следила за Игорем, когда он брал на руки ребенка. Я все боялась, что Игорь будет с ним груб или, не дай Бог, ударит, как моя мама. Но ничего подобного не было.

Игорь искренне если не любит, то очень хорошо относится к моему сыну. Нянчит его после работы, ходит со мной на прогулки по парку, кормит из бутылочки и даже меняет памперсы. Владик растет, становится более смышленым и тоже привязывается к Игорю.

А однажды наступает день, когда сын говорит нам «мама» и «папа».

Это переломный момент, который заставляет меня посмотреть на Игоря другими глазами. Я больше не отношусь к нему безразлично. А в какой-то момент ловлю себя на том, что перестаю сравнивать Игоря с Димой. Постепенно ко мне возвращаются уважение и симпатия к мужу, которые я испытывала, когда мы были друзьями.

Я начинаю замечать достоинства Игоря. Он хороший и надежный, с ним комфортно и спокойно. И Владу он в каком-то смысле тоже папа: Игорь покрестил ребенка вместе с Ульяной через пару месяцев после нашей свадьбы.

А еще я начинаю замечать отношение Игоря ко мне. Его чувства искренни. Я долго думала, зачем он захотел на мне жениться. Мы были знакомы полгода, из которых почти пять месяцев в качестве врача и пациентки. К тому же я с ребенком. Для чего молодому и хорошо зарабатывающему мужчине девушка с ребенком от другого? Да еще и сразу жениться на ней.

Но Игорь действительно испытывает ко мне чувства. В день нашей росписи в загсе он сказал, что влюблен в меня. Я пропустила это мимо ушей и ничего не ответила. Не придала значения его признанию. А сейчас понимаю: действительно влюблен. Не говорит больше об этом вслух, но я все равно вижу. Чувства Игоря проявляются в мелочах: цветы просто так без повода, подарки из командировок на научные конференции, помощь по дому и с ребенком.

А с ребенком помощь еще как нужна! Владик растет гипер-активным, везде лезет, все на себя тянет. Один раз я отвернулась, а сын потянул за провод горячий утюг с гладильной доски. Я испугалась больше, чем Влад. Рыдала вместе с ребенком, пока везла его на такси в больницу. К счастью, ожоги оказались не сильными и быстро прошли.

А потом начинается новое испытание для меня: кризис трех лет. Я даже не знала, что существует такое понятие, у моей сестры ничего подобного не было. Но Влад вдруг начинает вести себя просто безобразно: отказывается есть, спать, закатывает истерики в людных местах, валится на землю и топает ногами.

Однажды он сделал это в супермаркете. Я сказала, что не куплю киндер, потому что до этого он их ел по несколько штук в день, и на коже высыпал диатез. После моего отказа Влад упал на пол прямо на кассе и начал орать во все горло, топая ногами. Весь магазин сбежался посмотреть на это зрелище, а мне пришлось бросить корзинку с продуктами и, виновато извиняясь перед продавцами, с позором выбежать на улицу.

— В садик надо было вовремя отдавать, — недовольно ворчит свекровь, придя к нам в гости.

Вздыхаю. Тут моя вина. Я как-то не учла момент того, что для записи в садик нужно вставать в очередь на госуслугах. А очередь может подходить год или даже больше. Вот просто выскочило это из головы. В итоге мы встали в очередь несколько месяцев назад, но неизвестно, когда она до нас дойдёт.

В это же время происходит второй переломный момент в наших с Игорем отношениях: от инсульта умирает его отец, а у моего обнаруживают рак. Наверное, два этих горя нас окончательно и сплотили.

Глядя на то, как Игорь переживает смерть отца, я начинаю корить себя за то, что почти три года избегала общения со своим. Так, лишь отвечала на его сообщения и на его звонки, встречалась, когда он на этом настаивал, но сама никогда не писала и не звонила, никогда не спрашивала, как дела.

Я оставляю Влада со свекровью, а сама еду в онкологический центр, в котором лежит папа.

— Привет, пап, — тихо говорю, проходя в палату. Отец проходит курс химиотерапии, поэтому на голове и бровях нет волос.

— Привет, Сонечка, — слабо отвечает.

Палата очень маленькая, чуть ли не как каморка. Только его койка помещается, небольшой стол и стул, на котором сейчас сидит заплаканная и растерянная мама.

— Привет, — говорю и ей. Приглядываюсь и не узнаю: постарела, лицо усыпали морщины.

Маму я видела полгода назад на похоронах бабушки по отцу. А до этого последний раз, когда знакомила своих родителей с родителями Игоря. Если с папой и Настей я изредка встречалась, то с матерью не хотела.

— Сонечка, — мама, всхлипывая, поднимается со стула и заключает меня в объятия. — Доченька.

Столбенею, не зная, как реагировать. Но когда ее слезы промокают мою блузку, осторожно обнимаю в ответ. И в этот момент сама не выдерживаю и начинаю рыдать навзрыд.

Я вдруг чувствую себя такой виноватой перед папой. Обижалась на него, общалась через силу. А сейчас, когда отец напоминает лишь тень самого себя, когда умирает на глазах, я понимаю, что была очень жестока и несправедлива к нему.

Я прихожу к папе каждый божий день и беру с собой Влада. На самом деле ребенку очень скучно в больнице, мне было бы удобнее оставлять его со свекровью, но папа просит, чтобы я приводила к нему внука. Он расцветает, когда общается с Владиком.

И мама тоже, кажется, рада моему сыну. Берет его на руки, целует. Это такое неожиданное зрелище для меня. Мне все хочется забрать из ее рук ребенка и сказать, чтобы не прикасалась. Но сдерживаю себя. Хотя бы при папе не хочу говорить о былых обидах.

Но больше всего я люблю дни, когда прихожу к папе одна. Сажусь возле его койки, и мы о чем-нибудь разговариваем. Вспоминаем детство: как папа учил меня кататься на велосипеде и плавать, как мы строили домик на дереве на даче, как ездили на рыбалку. Мне едва удается сдерживать слезы в такие моменты. Столько всего хорошего было и забылось.

— Соня, — в один из дней папа сжимает мою ладонь. — В бабушкиной квартире закончили ремонт. Я хочу, чтобы ты взяла ее себе.

Мой первый порыв — вырвать руку и немедленно прекратить разговор.

— Послушай, дочка, — не дает мне это сделать. — Я себе места на том свете не найду, если ты будешь без своего жилья.

— Пап, ну что ты такое говоришь! Ты поправишься! Врач говорит…

— Ничего хорошего этот врач не говорит, — перебивает меня. — Я не покупал эту квартиру, она бабушкина. Я только сделал ремонт. Моей зарплаты вполне достаточно, чтобы сделать ремонт в квартире.

Щеки тут же обжигает краской. Мне становится стыдно за то, что обвиняла отца во взятках, поэтому я прячу взгляд в пол. Сейчас эти взятки кажутся сущей ерундой.

— Да не надо, пап, мне есть, где жить. У нас с Игорем все хорошо.

— Я хочу, чтобы у тебя и у Владика была своя квартира. На всякий случай. Не пригодится — и хорошо. Значит, пускай стоит закрытая, или сдавай ее. Владик вырастет, захочет жить один, вот и будет ему квартира.

Во мне еще сильно желание поспорить с отцом. Я бросаю короткий взгляд на его лицо, и слова моментально застревают в горле. У папы такой вид, будто от того, приму я квартиру или нет, зависит его дальнейшая жизнь. И у меня язык не поворачивается отказаться.

— Хорошо, пап, — шепчу.

— Есть еще кое-что…

— Что?

— Я хочу тебя попросить, общаться с мамой. Я понимаю, что она сильно тебя обидела в прошлом, мы оба тебя обидели. Мы были не правы.

Вот сейчас даже сложнее, чем с квартирой. С мамой я общаюсь, когда мы находимся в одной палате у папы, но за пределами больницы по-прежнему я ее игнорирую. Хотя она звонила мне несколько раз и зачем-то просила привезти к ней Владика. Сказала, что хочет с ним погулять, сводить его в парк. Я отказала. Какая-то странная просьба от моей матери.

— Я на тебя, пап, ни за что не обижаюсь. Это ты меня прости, что в последние годы редко общалась и виделась с тобой.

— Мама очень тебя любит и очень сожалеет обо всем, что было. Не будь к ней так жестока.

Молчу. Мне нечего на это ответить.

— Сонечка, любовь должна быть важнее принципов и обид, — папа проводит слабой рукой по моей макушке. — Время лечит, обиды забываются, а люди остаются. Нужно иметь в себе силы прощать.

— Дело даже не в том, что она запрещала мне встречаться с Димой и обзывала его, а в том, что она говорила про моего ребенка.

— Мама очень любит Владика. Поначалу она к нему строго отнеслась, да. Но сейчас мама очень любит твоего сына. А что касается Дмитрия, то во многом я виноват в том, что произошло с этим мальчиком, а не мама.

— Нет, пап, ты не виноват, — тороплюсь его разубедить, быстро смахивая слезу с щеки. — У тебя был весомый аргумент. Ты судил его брата, я не могла быть в отношениях с родственником твоего подсудимого. И ты не запрещал мне с ним встречаться, ты попросил меня понять сложность ситуации, — делаю акцент на слове «попросил». — В отличие от мамы у тебя был весомый аргумент. А у нее просто истеричные крики о том, что он маргинал, подонок и уголовник. Ну и если бы не ты, пап, я бы не родила Владика.

— Но этот мальчик оставил тебя по моей вине.

Папины слова на секунду вгоняют меня в ступор.

— Дима не оставлял меня, — отвечаю, удивленная его заявлением. — Это я приняла решение с ним расстаться. А он мне даже предложил пожениться.

Я впервые говорю кому-то о том, что Дима делал мне предложение. Даже мои лучшие подруги не знают этого. Не хотела ни с кем делиться такой сокровенной информацией, хотела, чтобы это осталось только между мною и Димой.

— Когда? — папа недоуменно на меня глядит. — Когда он предлагал тебе пожениться?

— Ну вот после того, как ты попросил меня прекратить с ним отношения. Мы тогда встретились, и я ему сказала, что мы должны расстаться. А он предложил мне выйти за него замуж, чтобы вы с мамой больше не могли нам мешать. Но я все равно отказалась.

Папа отворачивает голову от моего лица к потолку и задумчиво молчит. А потом я замечаю, как с уголка его глаза скатывается слезинка.

— Пап, ты чего? — испуганно подскакиваю на стуле. — Пап, ну ты ни при чем…

— Я тогда провел разговор не только с тобой, но и с ним, — шепчет, а я замираю от услышанного. — Я встречался с ним в одном кафе.

Папа замолкает, а я не дышу. Первый раз слышу о том, что папа и Дима встречались лично. Мне не говорили об этом ни Соболев, ни отец.

— Я сказал, что дам его брату условный срок, если он прекратит отношения с тобой. После этого вы расстались. Я думал, он оставил тебя ради брата.

Меня как будто молния поразила. Не шевелюсь, не моргаю.

— Нет, это я его бросила, — лепечу. — А он меня замуж позвал.

Папа обреченно опускает веки. Больше не произносит ни слова. Я сижу растерянно еще минут пятнадцать, а потом тихо встаю и ухожу.

Переписав бабушкину квартиру на меня, папа умирает.

Смерть отца ложится на меня бетонной плитой. Я погружаюсь в жуткую депрессию. Не ем, не сплю, резко худею. Мне не хочется ничего и никого. Игорь несколько месяцев наблюдает меня такой, а потом берет на работе отпуск и покупает нам вдвоем путевку на море в Италию. Влад остается на попечении двух бабушек.

Я послушала отца и стала общаться с мамой, а также разрешила ей проводить время с Владом. Она теперь любит внука больше жизни. Когда смотришь со стороны, как она с ним сюсюкает, даже и не скажешь, что когда-то моя мать говорила про ребенка ужасные слова. Но наше общение все равно не такое, каким было много лет назад, когда в моей жизни еще не появился Дима Соболев. Но хотя бы так. Я теперь отвечаю на ее звонки и даже один раз приезжала к ним с Настей домой.

Отпуск помогает. В нем я полностью принимаю Игоря в свою жизнь, проникаюсь к нему чувствами. Больше не представляю в постели на его месте Диму. Целую Игоря и четко осознаю: вот он мой муж. И мне с ним хорошо.

Конечно, с Игорем нет такого фонтана чувств, который был с Димой. Но, может, не каждая любовь должна сопровождаться взрывными эмоциями? Можно же любить человека тихой спокойной любовью: без страсти, без ревности, без адреналина. Просто есть рядом человек, и с ним комфортно. Почему же это не любовь? Любовь может быть и такой.

Из отпуска я возвращаюсь с твердым намерением изменить свою жизнь. Во-первых, наконец-то приходит ответ о том, что Владик принят в сад. В четыре года он-таки в него пойдет. Это значит, что у меня освободится много времени, и я смогу заняться чем-то, кроме ребенка.

С поступлением в вуз я уже опоздала. Но мне было и не до учебы с папиной болезнью. Я целыми днями проводила с ним в больнице, так что даже рада, что не успела поступить. Но сейчас, когда высвобождается время, следует серьезно подумать, чем заниматься по жизни.

Возможно, мне и не нужно высшее образование. Честно говоря, некогда его получать, потому что я решила, что хочу с Игорем общего ребенка. Неизвестно, как будет протекать беременность, возможно, мне снова придется пролежать девять месяцев в больнице. Ну а потом, пока второй ребенок подрастет, уже не до учебы будет. Но какую-нибудь профессию я бы хотела получить, может, окончить годичные или двухгодичные курсы.

Пока я думаю о том, чем заниматься, решаю попробовать себя в роли репетитора. ЕГЭ по русскому языку я сдала на 98 баллов, а по литературе на 100. Плюс за столько лет декрета прочитала уйму книг. По совету преподавательницы из школьного литературного клуба размещаю на сайтах для репетиторов свою анкету и ставлю самую низкую цену за уроки, которую позволяет установить этот сайт.

Удивительно, но ко мне обращаются. Далеко не сразу и не много желающих, но все же есть. Одна девушка просит научить ее ребенка читать и писать перед школой. Говорит, в группе в саду 30 с лишним человек, ребенок не успевает схватывать азбуку, а заниматься с ним дома некогда, потому что все работают и устают.

Еще ко мне обращаются две мамочки школьников начальных классов: с одним надо делать домашнее задание по русскому языку и математике (хотя у меня математика не была указана в анкете), а со вторым только по русскому. Через месяц находится и новый ученик: пятиклассник, которому нужно объяснить, когда ставить запятые.

Это не подготовка одиннадцатиклассников к ЕГЭ, поэтому я не занимаюсь с детьми целый год. Два-три месяца, и занятия прекращаются за ненадобностью, поскольку один ребенок уже научился читать, второй понял, когда ставить запятые. У меня остается только ученик, с которым делаю домашнее задание, и появляются новые дети. На сайте для репетиторов мой профиль пополняется довольными отзывами родителей, что уже повышает популярность моей анкеты.

Сам процесс преподавания мне нравится, но вот родители учеников оставляют желать лучшего. То я провожу занятие, а мне говорят, что сейчас заплатить не могу и на следующем занятии отдадут деньги сразу за два урока, то просят скидку «как постоянным клиентам». Мама одной из новых учениц вовсе во время занятия сидит с нами в комнате и слушает все, что я говорю.

Вот это мне вообще непонятно. Если у нее есть свободный час, то она сама может учить свою второклассницу читать вслух. Или она думает, что я не буду учить ее дочку читать, а буду играть с ней в куклы? Или боится, что я ударю ее дочь?

Мамаша, которая боялась, что я буду повышать на ее ребенка голос, у меня уже была. Она тихо подкрадывалась к закрытой двери в комнату своего сына и слушала, каким тоном я говорю. Потом могла сказать высокомерно что-то типа: «Вы так грубо поправили Лешеньку, когда он допустил какую-то ошибку. Мне было слышно аж на кухню».

Я не поправляла грубо ее Лешеньку, и это не ей на кухню было слышно, а мне в комнату, как она крадется по коридору и замирает у двери, чтобы подслушать.

В итоге я оставляю репетиторство, потому что становится почти невозможно совмещать эту деятельность с постоянно болеющим Владиком. Если раньше мне еще удавалось лавировать, привлекая к помощи свекровь, то когда сын приносит из садика ветрянку, я отменяю все уроки.

Да и пора уже серьезно поговорить с Игорем о втором ребенке. Я начинала пару раз, но муж лишь отвечал отговорками из серии: «Твоя первая беременность была слишком тяжелой».

Когда Владик полностью выздоравливает от ветрянки, я отвожу его на все выходные к свекрови, а сама собираю нам с Игорем сумку в поездку в спа-отель в Московской области. Муж приходит с работы, и я торжественно объявляю ему, что он сейчас быстро ест, и мы сразу уезжаем. Игорь удивлен, но видно, что ему очень приятен мой сюрприз.

Через три часа мы паркуемся у спа-отеля в ближайшем Подмосковье и счастливые идем заселяться. Сауна и бассейн еще работают, поэтому мы торопимся туда. На наше счастье, людей нет, так что мы с Игорем только вдвоем. После парилки с головой ныряем в холодный бассейн, потом возвращаемся в парилку, потом снова в бассейн. Где-то через час уставшие и счастливые возвращаемся в номер и падаем на кровать.

— Классно ты придумала, — Игорь находит мою руку и переплетает наши пальцы. — Надо почаще так выбираться.

Я довольно улыбаюсь и перекатываюсь на Игоря сверху. Целую в губы, развязывая пояс на его халате.

— У меня был коварный план, — шепчу.

— Ммм, — ведет руками по моим ногам. — Какой же?

— Я хочу второго ребенка.

Игорь резко останавливает руки на моих ягодицах и будто каменеет.

— С чего ты взял, что у меня будет трудная беременность!? — сходу налетаю на Игоря, предвидя, что он будет говорить. — С Владиком меня тогда машина сбила. До ДТП моя беременность протекала нормально. Да даже если я снова слягу, и что? Ты ведь будешь меня наблюдать. Ну полежу в больнице, потерплю. Зато у нас будет общий ребенок!

Фух. Но это еще не все, я приготовила целый арсенал аргументов. Во-первых, Владу нужен братик или сестричка, чтобы он не вырос эгоистом. Во-вторых, я хочу дочку. В-третьих, я хочу, чтобы нас с Игорем связывало что-то еще помимо штампа в паспорте.

— У нас уже есть ребенок, — отвечает через долгую паузу. — Я считаю Влада своим.

— Я хочу девочку. Представь, как классно: у нас будут сын и дочка.

— Сонь, — Игорь снимает меня с себя и возвращает на кровать. — У меня нет уверенности, что ты выносишь второго ребенка.

— Но мы еще даже не попробовали! — возмущаюсь. — С чего ты взял, что я не выношу? Я же полностью здорова и могу еще иметь детей!

— С того, что я врач, — строго говорит.

— Хорошо, — соглашаюсь. — Почему я не смогу выносить ребенка? Ну вот почему?

От возмущения я аж сажусь на постели. Игорь снова завязывает халат и тоже садится.

— Потому что у тебя был целый букет болячек в первый раз.

— Так то было в первый раз! — взмахиваю руками. — И потому что меня сбила машина! Ты сам говорил, что если бы не ДТП, то моя беременность протекла бы намного лучше.

— У тебя был полип, он появился не из-за ДТП.

— Так может в этот раз его не будет.

— Сонь, успокойся, — раздраженно отвечает и поворачивается на постели ко мне спиной, опуская ноги на пол.

Я настолько возмущена, что, кажется, сейчас пар повалит из ушей. Это все какие-то идиотские отговорки! Просто Игорь не хочет ребенка, вот и все. И я искренне не понимаю, почему. Да, он любит Влада, как родного, но все же Игорь не может не понимать, что Влад ему не родной. Да сын даже не похож на меня! У Влада темные волосы и карие глаза, как были у Димы. Неужели Игорь не понимает, что ребенок похож на своего родного отца? Неужели Игорю не хочется видеть похожего на себя ребенка?

— Почему ты не хочешь? — напряженно спрашиваю.

— Что не хочу?

— Ребенка.

— С чего ты взяла, что я не хочу?

— С того, что ты не хочешь. Хватит петь сказки о том, что мне будет сложно родить во второй раз. Это все глупые отговорки. Ты просто не хочешь ребенка!

— Да не то что бы не хочу… Просто он у нас уже есть.

— Но неужели ты не видишь, что Влад даже не похож на меня!? — взрываюсь криком. — Да он копия Димы!

Я впервые за очень много лет произнесла в присутствии мужа имя своей погибшей любви. Даже осекаюсь на секунду, боясь, как Игорь отреагирует. Но он никак это не комментирует. Потом встает с постели и подходит к окну. Долго и задумчиво молчит, опустившись ладонями на подоконник. Проходит целая вечность прежде, чем слова Игоря рассекают воздух:

— Я не могу иметь детей.

— Что? — не сразу понимаю сказанное.

Тяжело вздыхая, Игорь разворачивается лицом ко мне и скрещивает на груди руки.

— Я бесплоден, Соня.

Пялюсь на Игоря, недоуменно хлопая ресницами. Это шутка? Но Игорь предельно серьезен, не похоже, чтобы он шутил. В голове целый вихрь мыслей, не знаю, за какую ухватиться.

— Прости, — добавляет.

— То есть, как не можешь иметь детей? — растерянно спрашиваю.

— Вот так. Я бесплоден. Неудачно переболел свинкой в восемнадцать лет.

Это все звучит, как гром среди ясного неба.

— И когда ты собирался мне об этом сказать? — вопрошаю, наверное, через минуту шокированного молчания.

Игорь пожимает плечами.

— Не знаю, не думал, что это важно.

— Что!? — взвизгиваю, подскакивая на кровати. — То есть, ты не сказал мне о своем бесплодии, потому что это не важно???

— А если бы сказал, это бы что-то изменило? — стреляет в меня синими глазами. — Ты бы не вышла за меня замуж из-за этого?

Я не нахожусь, что ответить на такое заявление. Глотаю ртом воздух, слова будто разом закончились. Спрыгиваю с кровати и мечусь туда-сюда по номеру. Игорь же абсолютно спокоен.

— Ты не имел никакого права скрывать это от меня! — нападаю на него. — Не имел никакого права скрывать!

Слезы обиды жгут глаза, от злости хватаю один из бокалов, которые нам принесли для шампанского, и швыряю в стену.

— Соня, успокойся, — грубо прилетает мне в спину.

— Успокоиться? — шиплю на Игоря, приближаясь к нему. — Успокоиться!? Ты лгал мне!

— Я не лгал тебе. Умолчать — не значит солгать.

— Ах вот как! Значит, ты женился на мне только потому, что у меня был ребенок, да!?

— Я женился на тебе, потому что был влюблен. За все годы брака мои чувства не прошли. Я по-прежнему люблю тебя, Соня. А ты меня больше нет? — и пристально глядит, будто сканирует и пытается прочитать мои мысли.

Я сказала Игорю, что люблю его один-единственный раз тогда в Италии. Больше не говорила. Да и Игорь тоже не сыплет признаниями в любви, у нас это не заведено. Мы же не подростки.

— Дело не в этом, а в том, что ты утаил от меня такую важную информацию.

— Прости. Просто я не думал, что ты еще захочешь ребенка.

Фыркаю и отворачиваюсь. У меня нет ни малейшего желания разговаривать с Игорем. Я принимаюсь собираться. Скидываю махровый отельный халат, натягиваю белье, джинсы, кофту. Игорь безразлично за мной наблюдает и не произносит ни слова, когда я вешаю на плечо сумку и покидаю номер.

Ехать мне некуда, поэтому еду в нашу квартиру. В моей живут квартиранты. Игорь возвращается только в воскресенье, когда заканчивается бронь отеля.

Я прорыдала все выходные, и когда Игорь входит в квартиру, даже не встаю с кровати. Он сам заходит ко мне в спальню. Не оборачиваюсь. Продолжаю лежать лицом к стене.

Матрас слегка прогибается под весом его тела.

— Послушай меня, пожалуйста, — тихо просит.

Молчу. Тогда он продолжает:

— Да, я специально не сказал о том, что не могу иметь детей. Но это только потому, что боялся тебя потерять. Я влюбился в тебя еще в больнице. И я хотел с тобой отношений и семьи, потому что испытывал к тебе настоящие искренние чувства. У меня не было никакого корыстного умысла, когда я делал тебе предложение. Просто был страх, что ты меня отвергнешь, ведь я знал, что ты любишь своего погибшего парня. Прости, Соня. Я не сказал лишь потому, что боялся тебя потерять.

— С чего ты взял, что я бы отказалась выходить за тебя замуж, если бы ты сразу сказал правду? — спрашиваю севшим от слез голосом.

— Не знаю… Наверно, потому что моя бывшая девушка ушла от меня именно из-за этого. Она знала, что я бесплоден. Сначала говорила, что для нее это не важно, а потом захотела детей.

Так вот оно что, оказывается. Вот, значит, как отношения «исчерпывают себя».

— Ты теперь разведешься со мной? — тихо спрашивает Игорь после пары минут молчания.

Размыкаю веки и смотрю в одну точку на светлых обоях. Я думала об этом все выходные. Должна ли я развестись с Игорем после такой лжи?

Может, и должна…

Но именно Игорь оказался рядом в самую сложную минуту моей жизни, именно Игорь помог мне. Ни разу упрекнул. Терпеливо ждал, когда я смирюсь со смертью Димы. Полюбил Влада, как своего. И сын тоже любит Игоря, считает его своим родным папой.

Игорь сделал очень много хорошего для меня и для сына, должна ли я идти на принцип, хлопать дверью и разводиться? Должна ли лишать Влада человека, которого он считает отцом?

— Нет, не разведусь, — едва слышно произношу. — Я буду с тобой.

Игорь облегченно выдыхает, ложится рядом на кровать и обнимает меня со спины.

— Я правда люблю тебя, Сонь, — шепчет мне в волосы. — Тебя и Влада. Вы моя семья.

Не отвечаю. Вспоминаю Диму. Да, я смирилась с его смертью, отпустила его. Лишь Владик остался мне напоминаем о первом сильном чувстве, которое я вряд ли еще испытаю к кому-то.

Дима иногда мне снится. Сейчас уже намного реже, чем раньше, но все же снится. Тогда я подскакиваю посреди ночи и скрываюсь в ванной, чтобы не разбудить слезами Игоря.

Не полюблю я никогда никого так, как Диму. Даже Игоря так не полюблю. И да, мне до глубины души обидно, что муж утаил от меня информацию о своем бесплодии. Но я не буду из-за этого разводиться. Это не причина, чтобы лишать Владика отца. Поэтому остается просто смириться с той жизнью, которая у меня есть.