Глава 59.

Следующим утром я просыпаюсь от будильника Димы.

— Спи еще, — целует меня в щеку и встает с кровати.

Сквозь полуопущенные веки наблюдаю, как Соболев надевает серые спортивные штаны и белую футболку. Через минуту покидает спальню. Часы на стене показывают семь утра. Куда он ушел в такую рань в воскресенье?

Потягиваюсь на кровати и окончательно просыпаюсь. Воспоминания минувшей ночи сами лезут в голову. Сейчас, анализируя на отдохнувшую голову, все равно не жалею о том, что занималась с Димой сексом. Я же не первому встречному отдалась, в конце концов. Соболев — отец моего ребенка.

Но стоит ли снова повторять с Димой все то, что было этой ночью, — не уверена. Лучше больше такого не допускать.

Сажусь на постели. Мне кажется, я вся пропахла Димой. Волосы, кожа — все в его аромате. Семь лет назад мне нравилось пахнуть Соболевым. Сейчас это скорее странно и непривычно.

Иду в душ и смываю с себя запах Димы. Влад еще спит, но учитывая, что сын лег вчера довольно рано, скоро проснется. Соболева нигде в доме нет, во дворе тоже. Не нахожу и Чарльза. Видимо, ушли вдвоем.

Мне надо приготовить завтрак Владу, обычно по утрам он ест каши и пьет какао. Направляюсь на кухню. Осколки от разбившейся вчера кружки убраны. Значит, Дима подмел. В холодильнике нахожу молоко, в одном из кухонных шкафов рис. Не знаю, должна ли я делать завтрак Диме. Что он вообще ест? На всякий случай варю каши побольше, чтобы хватило всем троим.

Дима возвращается минут через сорок. Заходит на кухню, когда я уже выключаю конфорку. Тяжело дышит, футболка вокруг шеи мокрая.

— Где ты был? — спрашиваю.

— На пробежке.

— Влад по утрам ест каши, я сварила рисовую. Ты будешь?

— Да.

Возникает неловкое молчание. Дима приваливается к дверному косяку и нагло меня разглядывает. Сто процентов вспоминает минувшую ночь. Сейчас на мне летние джинсовые шорты и черная обтягивающая майка-алкоголичка. Щеки вдруг предательски краснеют, и я быстро отворачиваюсь к плите. Черт, почему я чувствую себя так странно под его наглыми глазами?

— Как спала? — спрашивает.

Опускаю лицо к кастрюле, чтобы распущенные волосы прикрыли полыхающие щеки.

— Было жарко и тесно.

И это, кстати, правда. Дима не выпускал меня из рук всю ночь.

— Мама, я проснулся! — доносится со второго этажа громкий крик.

Облегченно выдыхаю. Влад спас меня от непонятно откуда взявшейся неловкости в присутствии Соболева. Топот детских ножек по лестнице придаёт мне уверенности. Дима, потрепав Влада за макушку, уходит в душ, а, когда возвращается, ребенок сразу берет его в плен вопросов про компьютер. После завтрака они уходят в гараж, а я сажусь с книгой в ту же качелю, что и вчера.

До самого вечера нам с Димой больше не удаётся остаться наедине. Да мы оба и не ищем для этого повода. Насколько раскрепощенной я чувствовала себя ночью, настолько же я скована днем. Когда наступает вечер, я с радостью объявляю Соболеву, что нам с Владом пора домой. Дима кивает и отвозит нас в Москву.

— Мы же точно соберём компьютер до конца? — Влад с сомнением уточняет у Соболева, когда он заносит в квартиру сумку с нашими вещами.

Сын раз десять меня спросил, вернёмся ли мы еще к дяде Диме и Чарльзу. Почему-то в мой положительный ответ ребенок не верит.

— Конечно, — обещает Соболев. — Как насчёт того, чтобы я заехал за вами в пятницу вечером после работы, а не в субботу утром? — и вопросительно смотрит на меня.

То есть, предлагает провести в его доме не одну ночь, а две.

— Давайте! — отвечает за меня ребенок. — Так я еще больше смогу поиграть с Чарльзом.

— Именно, — соглашается Дима.

— Ладно, — тоже нехотя даю добро. Раз уж они вдвоём все решили, смысл мне сопротивляться?

Соболев опускается на корточки перед Владом и обнимает его. Ребенок охотно обвивает шею Димы в ответ. В груди почему-то больно щемит, когда наблюдаю их объятие. Отец и сын…

Когда Дима поднимается на ноги, между нами снова возникает неловкое молчание.

— Пока, — говорю первой.

На секунду мне кажется, что Дима хочет если не поцеловать меня, то хотя бы обнять на прощание. Но не делает этого.

— До пятницы, — произносит и выходит из квартиры.

Поворачиваю замок в двери и только теперь облегченно выдыхаю.

— Мама, мне очень понравились дядя Дима и Чарльз.

Приваливаюсь плечом к стене и устало закрываю глаза.

— Хорошо, сынок. Будем с ними дружить.

На следующий день начинаются мои обычные будни разводящейся женщины. Мне нужно вывезти из квартиры Игоря оставшиеся вещи. Брать с собой Влада не хочу, вдруг загрустит из-за расставания мамы и папы?

Но пока что сын хорошо держится. Не хнычет, не сокрушается из-за того, что не видит папу каждый день. Они с Игорем регулярно разговаривают по телефону, пару раз в течение прошлой недели бывший муж брал ребенка на вечернюю прогулку после работы. Плюс компьютер и Чарльз отвлекли внимание Влада.

Мне некого попросить присмотреть днем за сыном, пока я пакую вещи в квартире бывшего мужа. Приходится обратиться за помощью к маме. Обычно в июне у нее еще полно работы в школе, идет подготовка к выпускному одиннадцатиклассников, а вот у Насти уже каникулы.

В понедельник утром я отвожу Влада к сестре, а когда вечером еду за ребенком, мама уже дома.

— Сонечка, дорогая, проходи, — родительница крепко меня обнимает и целует в щеку. — Да я бы забрала Влада и поехала…

— Я тебя не видела с твоего дня рождения. Давай хоть чаю попьем? И я только с работы пришла, даже с Владиком еще не пообщалась.

Обреченно выдыхаю.

— Ладно, — снимаю балетки и прохожу на кухню.

Сестра уже тут, накрывает на стол. Я не говорила матери причину, по которой мне нужно, чтобы за Владом кто-то присмотрел. Но завтра мне снова надо будет привезти к ним ребенка, так что мать неминуемо спросит, чем я занимаюсь. Да и сын ведь может проболтаться, что мы с ним уехали от папы в другую квартиру.

— Владик, как твои дела? — мама усаживает ребенка на колени. Целует его несколько раз в макушку. Потом накалывает на вилку кусочек котлеты и дает ему в рот.

— Хорошо, я закончил ходить в садик, — произносит с гордостью.

— Мама, не надо кормить Влада с рук, — устало прошу.

— Ничего страшного, я так редко его вижу.

И все же мне не верится, что мать воспылала любовью к моему ребенку.

— Мы теперь с дядей Димой собираем свой компьютер! — восклицает сын, и у меня тут же застревает кусок в горле.

Ну вот, так я и знала, что Влад скажет.

— С каким дядей Димой? — удивляется мама.

— Влад мне про этого дядю Диму сегодня все уши прожужжал, — Настя закатывает глаза. — И еще про собаку говорил.

— Дядя Дима учит меня компьютеру, — поясняет сын с полным ртом котлеты.

— Владик, нельзя разговаривать во время еды, — строго говорю. — Ешь давай.

— Какой еще дядя Дима, какая собака? — мама удивленно на меня глядит.

— Не важно, — отмахиваюсь. — Лучше расскажи, как дела в школе? — перевожу тему.

Видно, что матери любопытно про «дядю Диму», но она тактично больше не лезет с вопросами. Пускается в рассказы о школе, о выпускниках, об учителях. Потом я рассказываю, что сдала ЕГЭ и жду в ближайшее время результатов, говорю, что снова подам документы на филфак МГУ. Мама так этому радуется. У родительницы до сих пор не закрыт гештальт по поводу моего обучения «в лучшем вузе страны».

Владик доедает свою порцию пюре с котлетой, берет со стола несколько конфет и убегает к телевизору. Мне становится чуть полегче, я боялась лишних вопросов в присутствии сына.

— Я завтра утром снова Влада привезу, хорошо? — осторожно уточняю.

— Да, я буду дома, — соглашается Настя.

— А что у тебя за дела возникли? — уточняет мама.

По позвоночнику пробегает неприятный холодок. Я молчу, родительница уже с подозрением глядит на меня. Даже Настя оторвала взгляд от экрана телефона и подняла на меня глаза.

Они же все равно рано или поздно узнают? Не смогу же я все время скрывать от матери свой развод. Да и зачем?

— Мы с Игорем разводимся, — произношу спокойно и обыденно, как будто это что-то само собой разумеющееся. А у самой сердце от страха забилось в два раза быстрее.

— Что!? — восклицает мать и округляет глаза, как пятирублевые монеты. — Как разводитесь? Что случилось?

— Ого… — ошарашенно произносит Настя.

— У вас же все было хорошо, — продолжает мать. — Вот еще недавно, на твой день рождения…

Набираю в грудь побольше воздуха.

— Наши отношения исчерпали себя.

Однажды эту фразу мне сказал Игорь, когда я спросила, почему он расстался с девушкой. Очень хорошая отговорка на все случаи жизни, вдруг понимаю.

Почему вы расстались? Наши отношения исчерпали себя.

Почему вы поругались? Наши отношения исчерпали себя.

Почему ты изменила своему мужу? Наши отношения исчерпали себя.

Очень удобная фраза…

— Что значит «исчерпали себя»? — мама повышает тон. Кажется, для нее это не очень уважительная причина, чтобы разводиться с супругом.

— То и значит, — развожу руками.

— Нет, Соня, не дури мне голову. Что произошло? Игорь изменил тебе? Или что?

— Игорь каждый день смотрит на женщин без трусов и сует в них свои пальцы. Хм, никогда раньше не задумывалась, это можно считать изменой?

Настя прыскает от смеха, а мама только багровеет.

— Софья! — строго восклицает. — Ты разводишься с мужем и тебе весело?

— Уж лучше смеяться, чем плакать.

— Соня, развод — это не шутки. Это не то же самое, что поругаться, а через неделю помириться. Развод — это распад семьи. А Влад? Ты знаешь, как на детей влияет развод родителей? Знаешь, как они потом комплексуют, что у всех детей папа и мама вместе, а у них нет? Я каждый день смотрю на таких детей в школе…

— Мам, Дима Соболев жив, — перебиваю ее.