Эпилог

Полгода пролетают, как один день. Самые счастливые, самые лучшие полгода в моей жизни. Каждое утро я открываю глаза и благодарю Бога за то, что имею. Иногда даже не верю, что все это реально. Думаю, может, сон снится или галлюцинация.

Но нет. Это моя реальная жизнь.

С Игорем мы разводимся за одно заседание. Быстро, без обид и претензий. Выйдя из суда, обнимаемся на прощание и благодарим друг друга за все то хорошее, что у нас было. В конце августа бывший муж уезжает в Израиль.

Раза три-четыре в неделю Влад общается с Игорем по телефону или видеосвязи. Ни я, ни Дима ни в коем случае не препятствуем этому. Ребенок также называет Игоря папой, но мне уже очевидно, что сын постепенно от него отдаляется. Расстояние и редкие личные встречи дают о себе знать.

Это не хорошо, и не плохо. Это нормально. Папу Диму Влад видит каждый день, играет с ним, делает уроки. А папа Игорь у него только по телефону. Это неминуемо накладывает отпечаток.

На осенних каникулах Влад вместе с бывшей свекровью едет к Игорю в Израиль. Сначала я не хотела отпускать ребенка так далеко, но Игорь и его мать меня уговорили. С бывшей свекровью я поддерживаю отношения, раз в несколько недель привожу к ней сына. Влад продолжает считать ее бабушкой, а она его внуком.

Поэтому посомневавшись, мы с Димой отпускаем Владика на неделю в Израиль на Красное море. А когда сын возвращается, рассказывает нам, что на море с ними была еще тетя Лена.

— У нее длинные чёрные волосы? — аккуратно спрашива ребенка.

— Да. Она тоже врач, как папа Игорь.

И мне вдруг становится так радостно за Игоря. Спустя столько лет после расставания, они с бывшей девушкой нашли путь друг к другу. А во время следующего визита к бывшей свекрови я, набравшись смелости, спрашиваю, как у Игоря дела в личной жизни.

— Они с Леной снова сошлись, представляешь? Десять лет прошло! — на удивление свекровь охотно отвечает на вопрос. — Игорь сейчас договаривается в клинике, чтобы ее взяли на работу. Она эндокринолог. Пока что Лена еще в Москве, но Игорь надеется, что скоро она переедет в Иерусалим. Может, после нового года.

— Я рада за Игоря, — честно признаюсь.

Свекровь ухмыляется.

— Да уж… — задумчиво тянет. — Игорь очень любил Лену. Когда она от него ушла, я думала, мой сын наложит на себя руки. Он без нее жить не мог. Когда ты уходила от Игоря, я боялась, что с ним случится то же самое. Но нет. Из-за твоего ухода он хоть и переживал, но ничего подобного, что было после ухода Лены, не повторилось.

— Хорошо, что спустя столько лет Игорь и Лена смогли воссоединиться.

— Лена хотела замуж и детей. Замуж Игорь ее звал, но детей дать не мог. Поэтому она от него ушла. В глубине души я до сих пор на нее зла за сына. И за десять лет Лена так и не создала семью. При встрече я даже не удержалась и спросила: «Ну и где твои дети, Лена? Ты же так их хотела». Игорь меня потом ругал за этот вопрос.

— А она что?

— Сказала, что ей не нужны дети, если они будут не от Игоря, — свекровь обреченно вздыхает и машет рукой. — Ладно, это их дело. Я приму любую невестку, если мой сын будет с ней счастлив. Лена так Лена, — свекровь переводит на меня любопытный взгляд. — А что насчёт тебя? Как у вас с отцом Владика?

Я расплываюсь в счастливейшей улыбке.

— У нас все хорошо.

— Я и вижу, светишься вся.

Это действительно так. Я свечусь, горю, парю. Моя жизнь похожа на сказку. Я не только живу с самым любимым мужчиной в мире, я еще и учусь в университете своей мечты на факультете своей мечты.

Да, я поступила на филфак МГУ. Когда увидела свое имя в списках рекомендованных к зачислению, разрыдалась, как ребенок. С сентября у меня началась очень активная жизнь. Помимо того, что я учусь на филфаке, я еще устроилась работать на кафедру, плюс у меня три ученика, с которыми я занимаюсь репетиторством. Я бы взяла больше учеников, но чисто физически не смогу их совмещать с учебой, работой и семьей.

Несмотря на катастрофическую нехватку времени, я безумно довольна. Мой день расписан буквально по минутам, поздно вечером я падаю в кровать ужасно уставшая, но как никогда счастливая.

Я нашла себя, я точно знаю, чем хочу заниматься: преподавать на филологическом факультете МГУ. Мне предстоит пройти большой путь: бакалавриат, магистратура, аспирантура. Это где-то восемь лет. Меня не пугает такая отдаленная перспектива. Если бы я стала учиться сразу в 18, то уже бы преподавала. Но сложилось, как сложилось, и университет пришел в мою жизнь только в 25 лет. Лучше поздно, чем никогда.

Кстати, никакого дискомфорта с одногруппниками из-за моего возраста нет. Я еще немного переживала, что буду самой старой на курсе. Они-то все вчерашние школьники, не то что я. Но я со всеми подружилась, несмотря на то, что на семь лет старше. В основном у нас учатся девочки, все очень милые и приятные. С несколькими сдружилась особенно близко.

Дима меняет работу. Я вздыхаю спокойно. Больше он не сидит на крышах с винтовкой в руках, не гоняется за преступниками и террористами. Дима остался в армии, но работает теперь с компьютерными системами. Подробностей не знаю, он не раскрывает. Да я и сама не лезу с лишними вопросами. Мне достаточно знать, что у Димы теперь допуск к гостайне. Не надо быть очень умным, чтобы понять, насколько это серьезно.

А вот в совместной семейной жизни нас с Димой ждет некоторая притирка. Мы не ссоримся, но ряд моментов меня сильно напрягает. Например, что Дима для себя все делает сам: от стирки своей одежды до готовки на кухне. Какие-то женщины, может, и обрадовались бы, если бы их мужчина сам себе стирал, гладил, готовил и так далее. Но я нет.

С самого начала нашей совместной жизни меня переполняет желание заботиться о Диме. Да, я хочу гладить ему рубашки и готовить завтрак, и меня бесит, что он делает это себе сам. Как будто по-прежнему живет один.

Со временем я понимаю, откуда у него это. Дима действительно с самого детства один и привык заботиться о себе самостоятельно. В школе он выглядел аккуратно, никогда на нем не было грязных джинс или мятой футболки. Не все мои одноклассники из нормальных полных семей выглядели так же опрятно, как Дима из неблагополучной. Соболев с самых ранних школьных лет сам стирал и гладил свою одежду.

Мне приходится проделать большую работу, чтобы Дима осознал, понял и привык к тому, что теперь о нем есть кому заботиться. Есть кому сходить за лекарствами, когда он болеет. Есть кому сделать ему кофе утром. Есть кому закинуть его брюки в стиральную машинку, а потом повесить сушиться и погладить.

А еще его день рождения. Он его скрывает и не отмечает. Это для меня вообще просто дикость какая-то. Необязательно звать толпу гостей, но можно же отметить в нашем маленьком семейном кругу? Дима, я и наш сын. Но он даже так не хочет.

— Для меня это обычный день, я даже не всегда о нем помню, — заявляет мне за пару недель до своего дня рождения, когда я спрашиваю, как будем праздновать.

— Как можно не помнить про свой день рождения!? — вспыхиваю.

Пожимает плечами.

— Будем отмечать день рождения Влада и твой, — говорит.

Я просто теряю дар речи.

Конечно, я не слушаю Диму и все равно в его день рождения готовлю праздничный ужин, покупаю торт, 26 свечек и подарок от нас с Владом. Это будний день в конце ноября, я отменяю занятие с учеником и уезжаю с кафедры на час раньше. Няня уже забрала Влада из школы и сидит с ним. Я отпускаю женщину, и мы с сыном готовим папе сюрприз к его возвращению с работы.

Когда Дима входит в дом, его ждет красиво накрытый стол в гостиной и плакат на всю стену с нашей фотографией втроем. Дима столбенеет от удивления и отмирает, только когда к нему кидается Влад с криком: «Папа, с днем рождения!».

— С днем рождения, любимый, — я тоже подхожу к изумленному Соболеву и обнимаю его. — Мы тебя очень любим, — шепчу на ухо.

Дима прижимает нас с Владом к себе, и мы так стоим, наверное, с минуту. У меня даже слёзы на глазах выступают. В этот момент я чувствую, каким Дима всегда был одиноким и как ему сложно осознать, что бывает по-другому.

Когда он задувает свечи на торте, мы с Владом вручаем подарок.

— Хм, — Дима задумчиво вертит в руках большой праздничный конверт.

— Как думаешь, что там? — спрашиваю.

— Неужели деньги? — выгибает бровь.

Я прыскаю от смеха.

— Ну а что еще может поместиться в конверт? — задаёт риторический вопрос. — А, ну открытка может.

— И кое-что еще, кроме денег и открытки, — язвлю. — Открывай.

В конверте авиабилеты на троих и ваучеры в гостиницу на горнолыжный курорт в Сочи.

— У нас же все равно нет планов на новогодние праздники… — поясняю изумленному Диме.

— Ура! Мы поедем в снежные горы! — от радости Влад подпрыгивает на стуле. — Поскорее бы зимние каникулы!

— Спасибо, любимая, — счастливый Дима тянется меня обнять. — Это самый лучший день рождения и самый лучший подарок.

— Я хочу, чтобы ты знал, что теперь так будет всегда. Ты в жизни больше не один.

Что касается так называемых «родственников» Димы, то с ними он ставит окончательную точку. И с Олесей, и с Антоном. Рыжая имеет наглость заявиться к нам домой с претензией, почему Дима уже полгода не отвечает на ее звонки. Это происходит через неделю после дня рождения Димы, мы с ним вдвоем. Влад ушел гулять с друзьями.

Олеся при виде меня замирает, выпучив глаза, как рыба. Но меня в этот момент беспокоит не она, а Дима. Он смотрит на сводную сестру на пороге гостиной и его лицо в прямом смысле перекашивает от ярости, что я не на шутку пугаюсь. До этого момента я никогда не видела Диму в таком гневе. Соболев с такой лютой ненавистью глядит на Олесю, что мне кажется, он ее сейчас убьёт.

— Ой… — рыжая издаёт нервный смешок, разглядывая меня с головы до ног. — Опять ты…

Дима подлетает к ней за секунду. Хватает за шкирку и в прямом смысле слова волочет из дома во двор, а потом за ворота. Рыжая верещит и вырывается, но Дима только крепче ее держит. Я тоже подскакиваю на ноги и выбегаю на улицу, даже не накинув куртки. Я боюсь, что Соболев покалечит Олесю. Нет, мне не жалко рыжую, но Диме будет грозить за это наказание.

Соболев силой запихивает Олесю в ее машину и шипит, что если она еще хоть раз переступит порог нашего дома, то он живого места от нее не оставит. В слезах и с разменной по лицу косметикой рыжая убирается восвояси.

Диму еще долго потряхивает. Я ему даже валерьянки наливаю.

— Хватит, — обнимаю. — Она не стоит того, чтобы тратить на нее свои нервы.

— Из-за этой суки мой сын без меня рос, — рычит. — Да ты вообще могла потерять Влада в той аварии!

— Все-все, — прижимаю к себе. — Я не потеряла Влада, и мы вместе. Это главное.

А с Антоном Дима просто не захотел больше общаться, когда тот вляпался в очередную проблему и стал просить помощи. Дима еще в сентябре продал квартиру матери, отдал брату половину денег и заявил, что больше ничего не хочет о нем знать.

* * *

— Пап, мам, если я усну, вы же меня разбудите? — недоверчиво спрашивает Влад у нас с Димой.

— Конечно, — отвечает Соболев.

— Точно? — подозрительно прищуривается.

— Разве папа тебя когда-нибудь обманывал?

Влад качает головой и довольный тем, что точно не проспит Новый год, убегает в гостиную смотреть телевизор.

Вечер 31 декабря в самом разгаре. Мы с Димой на кухне готовим блюда для новогоднего стола. Соболев по моим указаниям нарезает овощи для оливье. Я загрузила в духовку утку и очищаю креветки от панцирей для еще одного салата.

Предновогодние дни очень суетные. Нужно и к празднику подготовиться, и вещи в поездку в Сочи собрать. Самолёт утром 2 января.

— Мне кажется, мы все это не съедим, — Дима закончил нарезать оливье и обводит взглядом кухню. — Зачем столько салатов? И холодец точно лишний.

— Отдадим соседям в благодарность за то, что присмотрят за Чарльзом.

Мне очень нравится в подмосковном посёлке Димы. Здесь все соседи знают друг друга и общаются, ходят в гости. У Влада сразу появились друзья среди соседских мальчишек. И математической школой, в которую мы отдали ребенка, я довольна.

Через два часа я выключаю утку и начинаю накрывать на стол в гостиной. Влад лежит на диване перед телевизором в обнимку с Чарльзом и ест мандарины. Сын поставил перед собой важную задачу: не уснуть. Все предыдущие новые года он благополучно просыпал. Сегодня же Влад специально лёг спать в обед, чтобы вечером подольше бодрствовать.

Когда стол готов, поднимаюсь наверх и переодеваюсь в новое платье. Делаю макияж, закручиваю волосы в легкие локоны. Дима заходит в спальню после душа как раз, когда я закончила. Тут же пробегается по мне цепким оценивающим взглядом. Внизу живота моментально разливается тепло.

— Не смотри на меня так! — смущенно прошу и чувствую, что краснею.

— Как? — Дима подходит сзади и сжимает меня в сильных руках.

— Вот как ты посмотрел, когда вошёл.

— Я сошёл с ума от твоей красоты и сексуальности.

— Я каждый день такая. Сегодня я не сделала со своей внешностью ничего особенного. Только волосы чуть-чуть накрутила.

— И я каждый день схожу по тебе с ума.

Его горячий шёпот обжигает кожу на шее, ладони блуждают по шелковой ткани платья.

— Дима, не сейчас, — прошу, а сама чувствую, как коленки от вожделения подкашиваются. — Уже пора садиться за стол.

— Как Новый год встретишь, так его и проведёшь.

Рука Димы ныряет мне под платье, идет вверх до окончания чулок, а потом дальше до трусиков.

Я сдаюсь. Я слабая женщина, которая не может сопротивляться поцелуям своего любимого мужчины.

В гостиную мы спускаемся через сорок минут. Влад уснул перед телевизором с мандарином в руках. Я кладу подарки под елку, а Дима, как и обещал, будит ребенка, чтобы мы наконец-то сели за стол. Правда, уже все остыло, и горячие блюда приходится греть повторно.

Это наш первый Новый год вместе. В уходящем году моя жизнь так круто изменилась, что просто не верится. Я снова обрела Диму. Он жив и здоров, с ним все хорошо. Наш сын любит его и называет папой. Мы вместе.

Это абсолютное безмерное счастье.

Бьют куранты, мы чокаемся бокалами с соком. Дима на дух не переносит алкоголь, а мне не принципиально, что пить. Влад мчится к елке разбирать подарки. У него их много: от нас с Димой, от Игоря с Леной, от одной бабушки, от второй, от Насти, от Ульяны, от Лили.

Я вручаю подарок Диме. Там новые часы, которые он хотел, и красивый альбом с нашими фотографиями: начиная со школы и до сегодняшнего дня.

— У тебя они сохранены? — удивляется, листая альбом со смешными селфи, где нам по восемнадцать.

— Конечно.

— Такие мы тут юные… — задумчиво тянет. Закрывает альбом и смотрит на меня. На секунду мне кажется, что Дима нервничает. — Теперь моя очередь дарить тебе подарок. Отвернись и закрой глаза.

Интересно. Послушно выполняю команду и жду. Конечно, я гадала, что же Дима подарит мне на Новый год. Комплект сексуального нижнего белья? Новый телефон? Сертификат в мой любимый магазин косметики?

— Открывай, — звучит сзади над ухом.

Распахиваю веки и… перестаю дышать.

— Ты выйдешь за меня замуж?

Тяжело сглатываю, но образовавшийся в горле ком не уходит. Передо мной бархатная коробочка с кольцом из белого золота с крупным бриллиантом. Сердцебиение стремительно учащается, заглушая все внешние звуки. Бах-бах- бах, гремит ушах.

Поворачиваю голову на Диму, но его лицо расплывается из-за слез в глазах. Нет сил говорить, и я быстро киваю.

Дима надевает мне на палец кольцо и целует. Жадно, страстно, прижимает к себе.

— Да, да, да, тысячу раз да, — шепчу, когда прерываем поцелуй. — Я мечтаю быть твоей женой. Только твоей.

Дима собирает губами слезинки с моих щёк, потом снова целует.

— Я так тебя люблю, — говорит. — Я так сильно люблю тебя, Соня.

— И я тебя люблю. А еще… — на мгновение замолкаю в неуверенности. — А еще я очень хочу дочку.

Чувствую, как Дима улыбается мне в шею.

— И я тоже хочу маленькую Белоснежку.

Я понимаю, что будет сложно. Скорее всего, мне придется взять академ отпуск на год. Возможно, я даже пролежу всю беременность в больнице, как с Владом. Но я очень хочу еще одного ребенка от Димы. Он ведь пропустил все самые счастливые моменты: первый толчок малыша в животе, потом его появление на свет, его первые шаги, его первые слова.

Мы женимся летом. Делаем небольшую свадьбу для самых близких. Через месяц я показываю Диме положительный тест на беременность. Он окутывает меня такой заботой и любовью, что даже не по себе становится. Просит сразу с начала учебного года уйти в академ, никуда не ходить, ничего не делать, лежать и не вставать.

Я лишь смеюсь.

Со мной все хорошо. Угрозы для ребенка нет. Я могу ходить, заниматься спортом, водить машину, учиться и работать. Что я и делаю вплоть до самых родов в конце апреля.

У нас девочка. Прекрасная светлая девочка, как я. Дима присутствует на родах и даёт ей имя: Катя.