Глава 20

Среда. Первый экзамен – Аэрокосмическая техника

После вчерашнего ужасного дня утром я встала, чувствуя себя вполне сносно. И, посмотрев расписание, возрадовалась. Сегодня мы сдавали теоретические экзамены и мою любимую медицину.

Завтракать я не стала – вчерашние воспоминания были еще свежи – и, просмотрев еще раз изученный материал, отправилась на экзамен. Все предметы Ремарка я знала прекрасно, а аэрокосмическую технику и подавно, поэтому волнения совсем не ощущала.

Преподаватель находился в аудитории, сидел за кафедрой и наблюдал за вялым течением студентов. Когда мы расселись по своим местам, он начал:

– Доброе утро. Надеюсь, все пришли в себя после вчерашнего?

Мне, наверное, показалось, но на некоторое время с куратора слетела маска невозмутимости, и я увидела, что вчерашняя ситуация была ему неприятна.

– Судя по вашим взглядам и виду, все оклемались. Тогда можете приступать к сдаче. Как у меня проводятся теоретические экзамены, я уже объяснял Мельник. Надеюсь, она донесла эту полезную информацию до вас.

Группа послушно зашевелилась, выдавая свою осведомленность. Как ни странно, шпаргалок в этот раз не было ни у кого. А я, несколько мгновений посверлив глазами преподавателя, открыла терминал и увидела произвольный набор вопросов.

Прочитав первый, требующий самого полного ответа и точности, я улыбнулась: «Полная информация о «ласточках».

Медленно опустив обруч на голову, я увидела перед глазами синюю заставку, после чего электронный голос произнес:

– Приветствую вас, Феоктиста Мельник. Сейчас будет проведена проверка знаний на соответствие требованиям Звездной Академии. Если вы готовы, мы можем начать.

– Готова.

– Инициация голоса проведена. Выбор вопроса.

Введя слово «Первый», я начала отвечать…

Среда. Второй экзамен – Этика

Самый ужас начался, когда мы пришли на этику.

– Добрый день, учащиеся. Сейчас вам предстоит сдача экзамена. Мой предмет, безусловно, теоретический, но, в отличие от остальных преподавателей нашей Академии, я предпочитаю старый вариант проверки знаний. А именно – я лично беседую с каждым студентом по выбранным им билетам.

Мысленно я застонала, ибо не представляла себе, как в этом случае сдам предмет. И еще получу хороший результат.

Повезло, блин!

– Поэтому семь человек из группы остаются, остальные должны выйти и подождать своей очереди за дверью. Заходить будете следующим образом: один вышел – один зашел. Начинайте.

После этих слов весь народ разом заспешил на выход, ибо тот, кто останется в конце, и будет первым счастливчиком. А ведь людям нужно время, чтобы перенести такое потрясение.

Но когда половина группы схлынула в коридор, в дверном проеме появился Ремарк и, посмотрев на паломничество, высказался:

– Шустро.

После чего его взгляд переместился на меня, и он добавил:

– Мельник, а куда это вы спешите? Я думал, что вы всегда идете в первом потоке.

После этих слов я неуверенно притормозила, чем тут же воспользовались мои ушлые одногруппники. Мгновение, и Ремарк, который уже стоял, прислонившись к дверному проему, вскинул руку прямо перед лицом Джима. В аудитории остались семь человек, среди которых была и я.

…!..!

Кира успела сбежать. Предательница!

А наш куратор, закрыв за собой дверь, направился к Рико и, сказав той что-то, повернулся к нам. Взглянув на меня, он приказал:

– Вперед, Мельник, проявите храбрость.

Делать было нечего, и я послушно направилась к терминалу, а адмирал – к двери. Выбрав билет, я получила сообщение на коммуникатор и просмотрела вопросы. Да…

«Ну, все могло быть и хуже», – подумалось мне, и я направилась к столу преподавателя, пока все остальные делали свой выбор.

Остановившись около преподавателя, я присела напротив.

– Мельник, может, вы хотите подготовиться? – участливо спросила мисс Рико.

Вскинув глаза на эту странную женщину, я увидела, с каким сочувствием она на меня взирает.

– Нет, спасибо, мисс.

– Ну что ж, тогда начнем дискутировать. Я вижу, что у вас первый вопрос касается этики врачей, – сказала она улыбнувшись. – Давайте начнем сначала с теории, а потом я бы хотела выслушать ваше личное мнение.

Ну, тут проблем не было. Об этике врачей и всех тех проблемах, которые могут быть с этим связаны, я знала практически все. Поэтому теорию рассказала быстро и приступила к высказыванию личного мнения, подкрепляя его примерами. Говорила я долго, и мне кажется, даже Рико нашла в моем повествовании что-то новое для себя. Следом последовал вопрос о нормах поведения с другими расами, притом негуманоидами. Опять же теорию я рассказала, а вот с личным мнением по данному вопросу начала плавать. И преподаватель, судя по еле заметной улыбке, это заметила.

А вот третий вопрос был про нормы отношений между подчиненными и командиром. С теорией я опять расправилась быстро, а когда речь зашла о моем личном мнении, тут меня словно прорвало. Слова полились потоком, и я сумела высказать все относительно несправедливости, всех проблем и трудностей, возникающих у подчиненного.

К концу повествования взгляд Рико сменился с сочувственного на жалостливый, а ребята, готовящиеся в это время по билетам, оторвались от своего занятия и слушали меня с открытым ртом. Похоже, мой сегодняшний ответ вечером перетрут не один раз и не в одной компании. Наконец-то хоть кто-то осознал, как нелегко мне было заботиться о них весь этот год.

– Ну что ж, вы ответили на все экзаменационные вопросы, поэтому можете быть свободны. Экзамен вами сдан, – сказала преподаватель, что-то выставляя у себя на терминале.

Присмотревшись к ней, я сразу вспомнила ее нелюбовь к Ремарку и, направляясь к выходу, уже улыбалась.

Если я не ошиблась, мне только что поставили за экзамен высший балл.

Среда. Третий экзамен – Медицина

Сдавать предмет по своей специальности я прилетела на крыльях счастья. Здесь мне нечего было бояться. Козеро встретил нас всех как родных, и мы вместе с ним отправились в аудиторию, где он сам лично каждому раздал вопросы. Первый теоретический и очень объемный, второй – решение медицинской задачи. Что-то типа «Как вы поступите вот в такой и в эдакой ситуации». Это был одновременно психологический тест и проверка на грамотность врачебных действий.

Теория мне досталась об омолаживании организма. Хоть это и не было моей специализацией, но вопрос я должна была знать. Козеро, видимо, думал, что дает мне сложную тему, но после бабули и двоюродной сестры мне было море по колено. Поэтому, введя на терминале вопрос и опустив на голову обруч, я перенесла в накопитель все знания, которые только у меня были. В свое время, когда бабушка начала мечтать о молодом теле, мы с сестрой очень подробно исследовали это направление. И, заполнив два накопителя, я перешла к следующему вопросу.

Увидев его, я сразу посмотрела на Козеро, который, заметив мое удивление, улыбнулся. Думая, что мне померещилось, я перечитала его еще раз: «Что будет делать студент Мельник, если окажется на необитаемой планете, а вокруг никого, кроме раненого товарища и сломанного шаттла? Осмотрев сослуживца, вы поняли, что у него…»

Дальше шло перечисление симптомов. Но стиль изложения был до того знаком, что я засомневалась в том, что этот вопрос составлял командир моей специализации. Одно было несомненным. Чувство юмора у Козеро определенно неплохое.

Так как я уже знала, как именно мне следует действовать в подобной ситуации, ответ и на этот вопрос тоже не вызвал у меня никаких трудностей.

После окончания сдачи теории нас повели в медицинские отсеки, дабы мы продемонстрировали свои профессиональные навыки и то, чего достигли за этот год.

Найдя отведенный мне бокс, я увидела сидящего на столе матерого вояку. Смерив его подозрительным взглядом, я взяла его карту.

«Вживить и проверить работу одиннадцати имплантатов» и ниже – перечисление.

Осознав то, что прочитала, я застонала. Вживление имплантатов – несложная, но очень муторная работа. Сложность задания состоит в том, чтобы потом отладить протез так, чтоб он работал не заедая и без сбоев. А это просто полная!..

Но на этом неожиданности еще не закончились. Прочитав фамилию пациента, я поняла, что мне доверили лечение одного из адмиралов, героя зачистки и сослуживца моего куратора. Против воли на моем лице появилась кислая мина.

– Это вы будете со мной работать? Такой молоденький врач? Не думал, что этот лис Козеро так недорого ценит мое здоровье.

Во мне проснулась надежда.

– Может, вы, сэр, скажете ему об этом?

Все это время необычный землянин внимательно наблюдал за мной.

– Разбежались. Вам нужно, вы и идите. А мне у него еще лечиться. Раз он сказал, что у вас легкая рука, значит, легкая.

Подавив тяжелый вздох, я начала проводить осмотр, параллельно наблюдая за пациентом.

Сильный, крупный темнокожий мужчина с белыми волосами. Его даже можно было назвать симпатичным. И, как все адмиралы, он тоже обладал аурой властности.

– Нравлюсь?

– Простите, сэр?

Если он надеялся меня смутить, то очень ошибся. После года учебы со своими дуралеями меня и голый мужик с сальными шуточками мало затронет. Тем более я врач.

– Внешне нравлюсь?

– Нет, сэр.

И, заметив промелькнувшее на его лице удивление, добавила:

– Но еще больше мне не нравится состояние ваших протезов. Когда вы их меняли?

– А я их и не менял. Как поставили, так и стоят. И сейчас бы не стал, но они в последнее время совсем перестали работать.

– А ставили их вам на военных кораблях или уже на крейсере?

– На корабле, сразу после ранения. В меня попали какой-то гадостью, и регенерировать или отрастить мне конечность они не смогли. Поэтому и нашпиговали железками.

Просмотрев его историю болезни, я покивала головой. Все правильно. В его организм попал токсин руфи, который как раз в то время использовали пираты, да и сейчас используют. У того, кто его лечил, не было выбора.

Снова осмотрев мужчину и проверив еще раз состояние его протезов, я пришла к выводу, что, меняя их, здесь и состарюсь.

Уложив пациента на операционный стол, я ввела обезболивающее, которое парализовало все его тело. Только глаза с опаской косились в мою сторону.

– Сэр, сейчас я заменю все ваши протезы на новые, а потом мы будем отлаживать их работу, – проинформировала я пациента.

При помощи приборов процесс извлечения прошел легко и без сюрпризов, как и процесс вживления новых имплантатов. И в то время как я приводила себя в порядок после пятичасовой операции, пациент отходил от обезболивающего.

Вернувшись в бокс, я застала мужчину сидящим на столе.

– А после этой штуки, которую вы мне вкололи, быстро отходишь.

– Да. Она моментально схватывает и отпускает, но действует ограниченное время – не более шести часов.

– То есть если бы операция затянулась, то я, несмотря ни на что, стал бы все чувствовать?

– Да, сэр.

– А вы очень уверены в себе. Как, говорите, вас зовут?

– Студент Мельник, сэр.

После того как я это сказала, он просто впился в меня взглядом. И потом что-то пробормотал еле слышно. Кажется, это было:

– Ах он лис – и просьбу мою удовлетворил, и на лечение отправил…

И уже в полный голос спросил:

– Ваш куратор Наран?

– Да, сэр.

– И как он вам?

Железяка!

– Не могу вам сказать, сэр.

На это он только хмыкнул и продолжил меня разглядывать. А я начала нервничать.

– Отлично, просто отлично. Прекрасно подойдет.

– Что, сэр?

– Я говорю, вы прекрасный врач.

– Спасибо, сэр. Давайте начнем настраивать ваши протезы.

– Конечно, – ухмыльнулся он, а я начала приводить железки в его теле в рабочее состояние.

Домой я вернулась ночью.