Глава 39

Покинув гостеприимный кров Ремарка, я сразу направилась выяснять наиболее волнующий меня вопрос.

Поймав такси и созвонившись с одной хорошей знакомой, я устремилась в одну из больниц нашего города, в которой долгое время работала по вечерам до поступления в Академию. И, пока добиралась до учреждения, просмотрела все свои документы на наличие каких-либо изменений. Но вроде все было в порядке, бог миловал.

Акита встретила меня на пороге клиники вопросом:

– Фиса, что случилось? Ты позвонила в такой панике!

Ухватив ее за рукав халата, я потащила его владелицу на второй этаж в один из смотровых кабинетов. Остановившись около двери, я сказала:

– Открывай. Надеюсь, там никого нет?

В этот момент знакомая очнулась и заявила:

– Сначала дезинфекция!

Пройдя необходимую процедуру, я уже через полчаса сидела на смотровом кресле, болтала ногами и думала, как объяснить свою проблему Аките.

– Понимаешь, мне нужен осмотр.

– Понимаю. Полный?

– Нет, частичный.

– Фиса, заканчивай эти танцы с бубном и говори прямо, что тебе требуется.

– Скажи мне, был ли у меня сегодня ночью секс с мужчиной?

После этих моих слов в смотровой повисла тишина. И через некоторое время подруга спросила у меня, как у маленького ребенка:

– Солнышко, а ты что, сама не в курсе?

– Нет. Я вчера пила…

– И что? У людей в наше время не бывает последствий похмелья. Специальные препараты, которые вводятся в день совершеннолетия, избавляют нас от неприятных ощущений, кои организм испытывает после приема алкоголя.

– Ты дашь мне договорить?

Акита выжидающе на меня смотрела.

– Так получилось, что я не помню этой ночи.

Теперь моя знакомая молчала еще дольше.

– Ты подсела на какие-то препараты?

– Аки! Возьми анализы и скажи мне то, о чем я прошу! Почему до всего нужно допытываться?

На меня неодобрительно посмотрели.

– Знаешь, Фиса, за эти пять лет ты очень сильно изменилась.

Я тяжело вздохнула.

– Смотрю, вместе с напористостью в твоем характере теперь проглядывает и властность. Роман с главой безопасности явно идет тебе на пользу. Надеюсь, на свадьбу пригласишь? – добавила знакомая.

– Р-р-р-р…

– Ладно, все поняла. Замолкаю! – подняв руки, сказала Акита. – Ну-с, давай посмотрим, как ты провела прошлую ночь…

Еще через полчаса я получила медицинское подтверждение, что сексуального контакта у меня не было, но имелся засос на шее сзади, рядом с плечом. Теперь бы вспомнить, как я его получила, и жизнь вовсе была бы прекрасной.

Домой я вернулась уже глубокой ночью. Сил ни на что не осталось, и, раздевшись, я сразу легла спать. Жизнь в последнее время становилась все веселее и веселее. И о том, что ждет меня завтра, думать не хотелось.

Наран Ремарк

После того как гости соизволили меня покинуть, я первым делом привел себя в порядок и тщательно обыскал всю квартиру. Дабы уборщики, которых я вызвал, не нашли здесь ничего неожиданного. В итоге обнаружилась лишь пара мелочей. И из этого можно было сделать вывод, что либо мы вели себя тихо и пристойно, а, учитывая наш внешний вид и состояние с утра, такое вряд ли было возможно, либо большую часть времени мы развлекались вне дома. А это значит…

Добавив код допуска, чтобы служба чистки смогла попасть в квартиру, я вызвал водителя и поехал на работу.

Военное управление встретило меня тишиной и спокойствием. Сегодня был выходной. Пройдя в свой кабинет и позвонив дежурному, я запросил все записи, сделанные системами слежения за вчерашние день и ночь.

– Что-то случилось, сэр?

– Нет, все в порядке. Просто мне нужны данные материалы.

– Как скажете, сэр. Через десять минут они будут у вас.

И действительно, ровно в указанный срок мне доставили все, что требовалось, ни на минуту не опоздав. Я в свое время потратил немало сил, чтобы мое ведомство работало как часы и четко исполняло приказы, не обсуждая их.

Вынырнув из своих мыслей, я осторожно взял ячейку памяти, в которой хранились файлы, и сбросил их в свой коммуникатор. Что ж, прольем свет на вчерашние события.

Просмотр всех записей, несмотря на то что я знал нужный отрезок времени, занял у меня часов восемь. После чего я прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла, испытывая жуткий стыд.

– Надо звонить побратимам, – подумал вслух.

Но не успел я сделать вызов, как дверь кабинета открылась, и в помещение вошли Рассел и Тиберий.

– Как вы меня нашли? – устало поинтересовался я.

– Не ты один умеешь делать правильные выводы. Просчитать возможные последствия и мы сумели.

– Так зачем вы пришли ко мне? – насмешливо спросил я этих стратегов.

– Чтобы ты рассказал нам, как все было на самом деле, – ответил Тиберий.

– А зачем рассказывать? Лучше смотрите – я нарезку сделал. Наслаждайтесь. – И скинул друзьям файлы с материалами.

Когда побратимы закончили просмотр, за окном уже рассвело. Некоторое время мы сидели молча.

– Отпраздновали, – высказался я с сарказмом.

На меня посмотрели как на врага.

– Что вы смотрите? Чья была идея пойти в «Сапфир»? Это последний раз, когда я вас послушал! – начал закипать я от безысходности.

– Не рычи, не все так плохо, – сказал Джордано.

– Все еще хуже! В этот вечер я и расслабился, правда, не так как хотел. И напился как никогда в своей жизни. Единственный плюс – это то, что вчера был праздник и все внеправительственные системы слежения были отключены. А то увидели бы люди в новостях, как отдыхают адмиралы.

– Что ты ноешь? – нервничая, спросил Рассел.

– А то! У меня сейчас проблемы! Мало того что мы знаем только половину того, как мы провели ночь, так теперь у меня осложнились отношения со студентами! – прорычал я.

– Я не меньше твоего пострадал. У тебя хотя бы последствий нашей пьянки не имеется, – возмутился Гер.

– Это еще неизвестно, – мрачно заметил я.

– Что? Боишься, что переспал с ней, и привязка началась? – съехидничал друг.

Я побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Опасаюсь, так будет точнее. И даже если все обойдется, нам и так будет непросто общаться. А им еще два года теории предстоит! – удрученно сказал я.

– Ничего, ты справишься, – заметил Рассел.

– Зачем вообще нужно было подсаживаться за их столик? – раздраженно поинтересовался я у него.

– В этом нет ничего невероятного. Все же там не просто безликие студенты сидели. Взял бы я у Анфисы телефончик, и мы пошли бы дальше праздновать. Или тебя пугает не сам факт этой сумасшедшей ночи, а то, что ты провел ее с Мельник? – спросил Гер.

– Ладно, хватит спорить. Тем более впустую. Наран, с последствиями вечера разберешься потом, когда у тебя будет полная картина того, что произошло. А пока восстановим события по порядку, – подытожил выяснение отношений Тиберий.

– Сначала мы пили эти коктейли в «Сапфире». Кстати, это тоже нужно будет обсудить, – заметил Рассел.

– Да. Потом провал, и до которого часа мы распивали этот напиток, точно сказать нельзя. Система засекла нас в час ночи, когда Рассел справлял нужду в фонтан. Кстати, зачем тебе это понадобилось? – спросил у побратима Джордано.

– А я помню? Если эта запись попадет в народ, то моей карьере конец, – ответил друг.

– Не только твоей, – уныло заметил я.

– Потом полчаса – ничего неизвестно, и следующее наше появление – на Радужной арке, где мы снова что-то пили. Мельник с Нараном по колено в воде танцевали с бутылками в руках и что-то пели, – продолжал систематизировать события Тиберий. – Кстати, что у тебя, что у твоей старшей группы абсолютно нет слуха.

А я сидел, прикрыв глаза рукой, и думал, что следующие два года будут самыми трудными. Стыд-то какой!

– Похоже, что нас никто не видел, – пробормотал Рассел, просматривая запись.

– Скорее всего. В это время все сидят или по домам, или по ресторанам. К мосту приходят встречать рассвет. Что людям там делать в час тридцать ночи? Даже если кто и увидел, то мы в тот момент были полураздетые, грязные и пьяные. Не думаю, что нас кто-нибудь узнал, – с уверенностью добавил Джордано.

– Далее, еще минут через двадцать под Мировым мостом Тиберий танцевал стриптиз вместе с Громовой. На спор. И девушка полезла на металлические конструкции, чтобы сделать какой-то кульбит, но в итоге порвала платье. Кстати, не ожидал от тебя таких талантов. Шалунишка! – улыбнулся Гер, обращаясь к другу.

– Молчи лучше, ты мне еще денег должен. Сейчас, по мере просмотра, воспоминания немного прояснились, и, насколько я помню, под мостом никого не было…

– Еще бы там кто-то был… На дворе не двадцать первый век, – заметил я.

– …кроме нас, – завершил свою фразу Тиберий.

Что на это ответишь?

– Потом мы, кажется, долго летали на твоем шаттле по городу, залетели на Родариум, но ты, слава богу, не выходил из машины. И, между прочим, благодаря Мельник, – продолжил вспоминать Рассел.

– Точно! – воскликнул я. – Меня возмутило, что объект практически не охраняется. Но ничего, я с этим еще разберусь.

– А еще разберись с тем, что три девушки знают о секретном объекте, о котором им знать не положено, – попросил Джордано.

Я лишь отмахнулся.

– Рассел с Анфисой поговорит, а со студентами я решу этот вопрос. Все равно Родариум в ближайший год обнародуют.

– Хорошо. Что дальше? Тут нас снова засекли системы слежения. На двух объектах, расположенных неподалеку друг от друга, – заметил Гер.

– Точно, мы шли пешком. От подвесного парка, где пели песни, кажется, на нижнем ярусе. Кто помнит, был ли там кто-нибудь? – спросил я.

Оба побратима покачали головой.

– Ладно, оставим пока. Потом в каком-то темном дворе катались на детских карусельках. Надеюсь, в окна в этот момент никто не смотрел. И далее, согласно записи, мы были на Кряже. Походив около витрин, мы стучались в двери торгового центра, но все было закрыто, – продолжил вспоминать я, сверяясь с записью.

– …..! – высказался Тиберий.

Мы с Расселом молча согласились.

– А вот дальше практически ничего не помню, – сообщил Гер.

– Я помню! Потом мы летали в Африку, где по моему допуску прошли на развалины старого города. Боже, как я объясню генерал-адмиралу, зачем я там был? – ужаснулся Джордано.

– Придумаешь что-нибудь. Ты же глава ведомства исследований, – предложил я.

– Да, других планет и объектов. Что я на Земле, в затоптанном всеми заповеднике, забыл?! – воскликнул Тиберий.

– Значит, пороешься в делах на столе, а лучше – в столе, и найдешь что-нибудь! – сказал Рассел.

– Надеюсь, это все? – устало поинтересовался я. Спать хотелось ужасно!

– Нет! Потом мы прошли на набережную и сидели на пристани, свесив ножки. Встречали рассвет. Слава богу, ничего не пели и не пили. Я это вспомнил, потому что именно мне пришла идея пойти к тебе и продолжить празднование, что мы и сделали, – ответил Джордано.

– Но прежде я сделал Анфисе предложение. Мы направились в ближайшее агентство регистрации гражданских отношений и поженились. А дальше поехали в магазин за спиртными напитками и продолжили празднование у Нарана дома, – добавил Рассел.

– А вот дальше – полный пробел в памяти, – сказал я, и друзья со мной согласились.

– Мы и так вспомнили немало. И если верить тому, что сказала Мельник, то только благодаря записям. К тому же нас практически никто не видел, и будем надеяться, что удача и дальше останется на нашей стороне, – подытожил Гер.

– В принципе все более-менее понятно. Цепочка наших передвижений ясна. Конечно, еще много темных пятен в деталях, но это уже мелочи. Правда, одно непонятно: как вы смогли с Герман пожениться. Ночью в праздник? – спросил Тиберий у Рассела.

– Ты же знаешь, что высокопоставленные чины и госчиновники имеют право на регистрацию брака без предварительной подачи заявления. А судья, регистрирующий брак, была знакомая Анфисы. Она ей омолаживание делает, – ответил Гер.

– И что вы решили делать с браком? – спросил я у друга с любопытством.

– Пока оставим все как есть. Нужно получить всю выгоду от этого союза, а через год примем устраивающее обоих решение, – ответил Рассел.

– А в личном плане? – хитро поинтересовался Тиберий.

– А это уже вас не касается, – отрезал наш женатый друг.

– Что это мы стали такими скрытными? – спросил я.

На это Гер просто промолчал и затронул другую тему для разговора:

– Есть еще один вопрос, который стоит обсудить: почему в клубе все так получилось. Сегодня, пока ты просматривал эти записи, мои ребята собрали информацию. Подробный отчет я тебе сброшу, а если коротко, то в клубе позавчера пострадали все посетители. Конечно, это замяли, но проблема-то осталась. Это в твоей компетенции, Наран, я не имею твоих полномочий, – сообщил мне Гер.

– И про Родариум не забудь, – ядовито добавил Джордано.

– Покой мне только снится. Я разберусь сегодня же со всем и пойду спать, а вы пока можете подумать о моем подарке. На день рождения я так ничего и не получил. Все, я пошел, – завершил я разговор и направился к двери.

Феоктиста Мельник

Проснулась я неожиданно и рывком села на постели. Дотронувшись до одежды, я поняла, что вспотела, как после самого страшного кошмара. Но вместо него мне снились воспоминания. Самые необычные воспоминания в моей жизни, из-за которых теперь было стыдно и неловко.

Вспомнила я очень многое и, пока сидела на кровати, систематизировала то, что мне приснилось, дабы все отложилось в памяти. Это было довольно сложно сделать, так как я совершенно не выспалась, голова гудела и болела. Очень сильно хотелось вернуться в кроватку, что я и сделала, как только обдумала новую информацию.

Полноценного сна у меня не получилось: постоянно кто-то заходил, чтобы разбудить и выяснить, как я себя чувствую. Всех таких заботливых друзей я посылала лесом и долом, после чего опять засыпала. Проснулась в более-менее нормальном состоянии только через сутки. Информационное табло на стене показывало десять утра.

Приняв душ и приведя себя в порядок, я отправилась на кухню поискать что-нибудь съедобное. Внизу за столом сидели Анфиса, Кира и Джим с Женей. Все смотрели на меня с беспокойством.

– Фиса, ты как себя чувствуешь? – спросил друг.

– Нормально, – удивившись, ответила я.

– Ты спала сутки и вначале металась во сне, а потом совсем странная стала. То ли спишь, то ли нет. И после этого ты говоришь, что все нормально?

– Да. Так бывает, если воспоминания всплывают в памяти большим потоком, – ответила я, выбирая в холодильнике еду.

– Ну, и что ты вспомнила? – спросила Женя.

– Тебе уже все рассказали? – ответила я вопросом на вопрос.

– Конечно. А что? Ты против? – вопросительно приподняла брови побратима.

– Нет, конечно. Давайте сверим, кто что вспомнил, – предложила я и, усевшись за стол, начала завтракать, а друзья и родня начали повествование.

В принципе практически все, что мне рассказали, я и так уже знала. Они добавили лишь недостающие штрихи и детали к общей картине. И только закончив с завтраком, я поведала остальным то, чего они не знали.

Некоторое время все молчали, обдумывая услышанное. Я-то уже смирилась с произошедшим, а вот остальные только сейчас пытались это сделать. Единственное, что я утаила, рассказывая, – это информацию о Родариуме. Подруги если и вспомнили о нем, то тоже виду не показали. Да и по взгляду Джима было видно, что он понял: я о чем-то умолчала. Но допытываться не стал. Вот за что я уважаю друга, так это за понимание и доверие. Он не лезет в душу, даже если знает, что ему поведали не все. Понимает, что на то есть свои причины. Все-таки Женьке с ним очень повезло!

– Фиса!

Вынырнув из своих раздумий, я увидела Женю, которая щелкала пальцами.

– Ты уверена, что с тобой все хорошо? – обеспокоенно поинтересовалась побратима.

– Думаешь, у меня на фоне потрясения от воспоминаний начались депрессия и психологический криз? Не переживай. Я правда нормально себя чувствую.

Тут я заметила, что все внимательно смотрят на меня.

– Ладно, давайте вспоминать дальше, – предложила я.

Но в этот момент побратима с Джимом поднялись, и друг сказал:

– Это, конечно, все очень интересно, но мы с Женей завтра зайдем и дослушаем историю до конца. Одно могу сказать вам точно: обо всем, что с вами произошло, никому не вздумайте рассказать. Поняли?

В ответ мы скептически посмотрели на него. Нашел глупеньких девочек. Но Крофт только улыбнулся и, приобняв мою побратиму за талию, пошел к выходу. А я с завистью смотрела им вслед. Счастливые.

Но, не став поддаваться самобичеванию, решила вернуться к нашим баранам.

– Давайте, кто что помнит! – посмотрела я на Анфису с Кирой.

– Ну, тот момент, как Ася выходила за Гера, я помню лучше всего остального, – заметила Кира, и мы с ней согласились.

После этого я решила высказать предположение, которое давно пришло мне в голову:

– Есть у меня одна мысль. Но… Никто не знает, что именно за напиток был в клубе?

– Водка, фруктовый фреш и нитирод, – сразу ответила Анфиса.

– Откуда такая уверенность? – полюбопытствовала я, приподняв брови.

– В новостях передавали, – ответила сестра.

– А что еще?.. – Мне стало страшно.

– Не переживай, больше ни о чем не говорили. И, думаю, не без основания. Конечно, в наше время на СМИ надавить очень трудно, но в «Сапфире» был Сафронов. А ты знаешь, что он контролирует потоки информации в этой сфере. Вряд ли он мечтает услышать о себе в новостях. Да и адмиралы скорее всего приложили массу усилий, чтобы ничего лишнего не просочилось. Официальная версия – массовое отравление некачественным алкоголем. Тем более эту обманку подтверждает то, что в больницы города были доставлены люди, которых сильно рвало.

Я передернула плечами. Хорошо что нас беда обошла стороной.

– Это многое объясняет, – заметила я.

– Что именно? – заинтересовалась Анфиса.

– Нитирод – это фармакологическая добавка, которую используют при лечении депрессивных и других слабых психологических отклонений. Если попроще, то ее добавляют в питье, и она повышает пациентам настроение, – пояснила я и, предвосхищая вопрос подруг, добавила: – Но в алкоголь его добавлять запрещено. Несмотря на то что это недавнее открытие, оно уже прошло клинические испытания, и не знать об ограничении в «Сапфире» не могли.

– Да, оно уже запатентовано, – подтвердила Ася.

– Вот! – подняла я палец.

– А значит, кто-то добавил его преднамеренно. Но зачем? – поинтересовалась Кира.

– Сложно сказать, но подобное деяние уголовно наказуемо, – заметила я.

– Теперь страшно пить спиртные напитки в заведениях! – воскликнула Анфиса.

– Не нервничай. Как только рапорт о происшествии поступит в Совет, то сразу начнется изготовление вакцины против последствий этого напитка. Сделают прививки, и все. Причем быстро. Сейчас начнется настоящая мода на этот нитирод. Но вернемся к нашей ситуации. Мне кажется, самый большой провал памяти у нас был как раз тогда, когда мы пили коктейли. Потом, по мере наших передвижений по городу, эффект ослабевал, несмотря на дополнительные порции алкоголя, и мы становились все спокойнее и спокойнее. А потом – опять провал, сразу после бракосочетания. Значит, мы скорее всего захватили порцию коктейльчиков с собой. И продолжили ими и другими напитками отмечать свершившееся событие. Поэтому у нас опять и случился этот неконтролируемый всплеск, – закончила рассказ я.

– Дело говоришь! – воскликнула сестра.

– Ну, это самое вероятное, – заметила я.

– Что было, когда мы переместились к Ремарку? – спросила подруга.

– Я припоминаю, что сначала мы пили. Много пили. – Воспоминание оказалось очень размытым, но, несмотря на это, наши незамысловатые действия были ясны.

– Потом между мной и Фисой произошел спор по поводу детства и тарзанки у бабушки на даче, – засмеялась сестра. – Я утверждала, что взрослый человек кататься на ней не сможет или не получит от этого удовольствия.

– А почему я разделась? – вырвался у меня вопрос, так как именно этого я и не помнила.

– Кажется, в одежде кататься было неудобно, – объяснила Кира, наморщив лоб, явно вспоминая.

– В это время мужчины вбили в потолок крюк, непонятно откуда его взяв, и привязали к нему связанную одежду, так как не нашли веревки, – продолжила рассказывать Анфиса.

Я облокотилась на стол и закрыла лицо ладонями, потому что вспомнила, что было дальше. После небольшой паузы раздался ехидный голос Киры:

– А дальше одежда то ли развязалась, то ли порвалась, и Фиса полетела прямо на куратора, рухнув на него всей своей немалой тушкой.

Схватив подвернувшееся под руку полотенце, я кинула его в подругу. Мое лицо пылало, и уши, кажется, тоже. Как я после этого адмиралу в глаза смотреть буду? В рубашке Ремарка упасть на него же.

– Дальше все несколько размыто, но вроде бы, пока вы барахтались на полу, Гер с Джордано связали твой костюм и использовали его в качестве веревки. Уж не знаю почему, – продолжила рассказ подруга.

– И начался второй тур покорения тарзанки, – скорее догадалась, чем вспомнила я.

– Судя по тому, что мы увидели утром, последующая попытка оказалась более успешной, – заметила Ася.

– Хорошо, с этим разобрались. А что там насчет странного шара в гостиной Ремарка? – спросила я, ибо этого тоже не помнила.

– Его доставили откуда-то на заказ, – начала сестра.

– Не помню, для чего он нам был нужен, зато знаю, что Ася с Гером как раз в тот момент сообщили, что уже утро и они проморгали свою брачную ночь. Анфиса сказала, что мечтала провести ее в ванной, – продолжила Кира.

Тут я застонала, ибо знала, что будет сказано дальше.

– Да, да. И именно в этот момент Фиса заявила, что должна посмотреть, достойно ли это место для ее сестры, – продолжила Ася, с улыбкой глядя на меня.

Я уткнулась лбом в стол и спустила руки плетьми вниз. Стыд сковал все мое тело.

– Именно тогда хозяин квартиры сам решил провести экскурсию в замечательную, по его мнению, ванную. А Фиса, осмотрев ее, сообщила, цитирую: «Отстой! Цвет плитки ужасный, и джакузи неправильной формы. Но если выбора нет, то сойдет», – стараясь не засмеяться, поведала нам подруга.

Я продолжала сидеть, уткнувшись в стол, и не могла вымолвить ни слова. Может, подать заявление об отчислении? После такого с адмиралом я встретиться не могла!

– Кажется, Ремарк сказал, что им и такая сойдет, а тебя он заставит декорировать его ванную, когда задумает все переделать или переехать, – отметила Ася и продолжила: – Далее мы, кажется, остались в ванной, и потом я практически ничего не помню.

– Ну и ладно, – сказала Кира.

– Как это ладно? Должна я вспомнить свой первый секс с мужем или нет? – возмутилась Ася.

Тут я наконец нашла в себе силы, чтобы выпрямиться.

– Потом я помню все довольно хорошо. Джордано начал спор со своим побратимом на тему того, что он сможет выбраться, откуда угодно. Ну, тогда мы вас и запихнули в этот шар, склеив его грани неразрушимым клеем. Поэтому потом пришлось ломать, – продолжила я.

– А меня зачем в эту штуковину засунули? – с недоумением спросила Кира.

– Чтобы адмиралу одному не скучно было. Дальше все как-то размыто, и последнее мое воспоминание – как я заснула на постели. Она была такой мягкой, и на ней было так удобно. Правда, потом кто-то пытался отобрать у меня одеяло, наверное, это был…

– Если судить по тому, с кем ты утром проснулась, это точно был хозяин кровати. Поздравляю, Фиса, ты отбила у своего куратора его имущество, – съязвила подруга.

Я зло посмотрела на нее.

– Зато теперь ты знаешь, что не спала с ним, – постаралась меня утешить Кира.

– Я и вчера это знала. Сходила в клинику и проверилась.

– Так вот куда ты так спешила, – пробормотала Громова.

Сестра все это время сидела молча, задумчиво глядя в пространство.

– Ася, ты чего? – обеспокоенно спросила я у нее.

Но внезапно ее глаза расширились. И уже через секунду она, что-то пробормотав, убежала домой.

Мы с Кирой переглянулись и пожали плечами.

– Что будем делать? – спросила меня подруга.

– Знаешь, я подумаю об этом завтра. Сейчас не хочу. У меня там еще фильмов полно. Вот пойду и посмотрю.

С этими словами я поднялась и пошла прочь, оставив озадаченную подругу.

После этого увольнительная потекла неторопливо – в делах и заботах. С адмиралами, слава богу, мы ни разу не встречались за все оставшиеся каникулы, и этой неприятной истории я коснулась еще только один раз. Выловив как-то Джима, когда он ненадолго отлепился от Жени, я задала самый важный для меня вопрос.

– Послушай, мне нужен твой совет, – начала я.

Друг, приподняв бровь, ответил:

– Я даже догадываюсь по поводу чего.

– Да? Ну, слушай. Вот ты – ракш.

– Да-а-а-а… – протянул Джим, выжидательно и с улыбкой за мной наблюдая.

– Скажи, как мне теперь вести себя с преподавателями?

Улыбка друга медленно увяла.

– Удивила, – ответил он. – Мой совет: сделай вид, будто бы ничего не произошло.

И, немного помолчав, добавил:

– Знаешь, Фиса, ты умная женщина, но иногда бываешь такой дурой! – после чего, развернувшись, ушел.

А мне ни с того ни с сего стало так обидно, что я с Крофтом не разговаривала пять дней. До тех пор, пока Женя не повезла его знакомить со своей семьей. Тогда пришлось сменить гнев на милость и помочь другу, снабдив его информацией для охмурения родителей побратимы.

И как только сладкая парочка отчалила на Луну, мы с Кирой остались коротать две оставшиеся недели отпуска друг с другом. Из дома выходили редко: недавние события были все еще очень свежи в памяти, и отдыхать на каких-нибудь мероприятиях больше не хотелось. Хватит! Уже погуляли.

Поэтому все свободное время мы с Кирой либо болтали, либо каждая из нас занималась своими делами. Подруга подтягивала знания по медицине, тренировалась и просто бездельничала. Да и я занималась примерно тем же. Только в области медицины в отличие от подруги я знакомилась с последними наработками, открытиями и всем, что представляло хоть какой-то интерес. А еще у меня были книги, фильмы, сладкое и… физическая подготовка.

Пару раз мы пытались пригласить в гости Асю, но она постоянно отказывалась, была задумчива и практически не выходила в свет. Это было очень на нее не похоже, и я начала немного беспокоиться.

Перерасти мои тревоги в серьезные опасения не успели, потому что увольнительная не резиновая и неизбежно подошла к концу. Еще никогда за все пять лет учебы я не испытывала такого нежелания лететь в родную альма-матер. И если б только могла оттянуть возвращение к учебе и обязанностям, я бы воспользовалась такой возможностью непременно!

В последний день перед отлетом вернулся Джим, но почему-то без Жени. Едва это поняв, я сразу спросила о причине. И вечером, сидя в гостиной, он поведал нам о поездке.

– Рассказывай, что у вас случилось, – нетерпеливо спросила Кира, разместившись в одном из кресел.

Я же испытывала не только любопытство, но еще и тревогу.

– Успокойтесь. У нас с Женей все хорошо. Знакомство прошло вполне гладко.

Вот после этих слов я несколько расслабилась и свободно вздохнула. А Джим продолжил:

– Папа у нее забавный. Несмотря на то что адмирал – большой пофигист. С ним мы сразу нашли общий язык, а вот с мамой были проблемы.

Подруга нахмурилась, а я усмехнулась. Давно зная родителей побратимы, я хорошо осознавала, что собой представляет мама Евгении.

– Эта невысокая миниатюрная женщина просто ураган какой-то. У них в гостях я делал только две вещи. Либо мы все это время чем-то занимались – не важно чем, – либо ели. В итоге за две недели я прибавил около десяти килограммов. А пикниками, магазинами, ресторанами, походами и так далее я сыт по горло, – простонал друг, а мы с Кирой засмеялись над бедами товарища.

– А что с любимой? Почему она с тобой не прилетела? – спросила Громова.

Крофт глубоко вздохнул, прежде чем ответить.

– Похоже, наша привязка развивается несколько быстрее, чем мы думали, и расставание уже дается очень тяжело.

– И что вы собираетесь делать? – поинтересовалась я, сочувствуя другу.

– Ну, еще одно расставание, помимо этого, мы как-нибудь переживем, а потом у нас закончится теоретическое обучение, и мы выйдем на практику по специальности. А там, в зависимости от успеваемости и места прохождения практики, какое-то время можно жить вне Академии. Если я постараюсь и получу первый допуск на вылет в город, то считайте, что вы обе приглашены на свадьбу! – обрадовал нас Крофт, и мы с визгом кинулись его обнимать.

В этот вечер мы еще о многом болтали, но мысли мои были далеко. За эту увольнительную я уже смирилась с нашими приключениями и даже немного успокоилась. Память практически вернулась, хотя иногда еще всплывали некоторые моменты или фразы.

Последний день отпуска наступил незаметно, и вот я уже стою на посадочной площадке, откуда нас должно было забрать транспортное средство.

– Фиса, мне кажется, ты слишком волнуешься, – заметила подруга.

– Я знаю, но ничего не могу с собой поделать. И не надо говорить, что вы меня понимаете! Вам с ним не общаться еще два года так, как мне.

– Ну, мы и не спорим, что ты с ним больше и ближе нас общаешься. Но прекрати дергаться. Был конфуз, и что теперь? Ты ж ему не руку и сердце предложила. Делаешь из мухи слона! Успокойся! – рявкнул на меня Джим, и я, как ни странно, успокоилась.

Наблюдая, как шаттл идет на посадку, я подумала: «А! Будь что будет!»