Глава 48

Оставшийся отдых пролетел в одно мгновение, как и все приятные моменты нашей жизни, которых нам постоянно не хватало, сколько бы они ни длились.

И вот не успела я оглянуться, как до конца моего отдыха осталось всего два дня – их мне предстояло потратить на обратный переезд в новый отремонтированный дом. Мой дом!

Как эта мысль согревала мое сердце, пока я забирала свои вещи от Жени, которые до сих пор хранились у нее, и расставляла мебель, раскладывала вещи – в общем, вила собственное гнездышко!

Наран, наблюдавший за моей суетой, просто балдел от того, что у нас наконец-то свой дом. И вот наконец в последний вечер перед моим выходом на практику мы с Нараном просто валялись на диване и потягивали вино.

Сабантуй устраивать не хотелось, но новоселье отметить было нужно.

– Ну что, Лисюк, твой отдых закончился?

Лисюк – это нежное прозвище, которое придумал мне муж. Ну, по крайней мере он мне так говорил. Сама я от этой клички была не в восторге, поэтому стукнула его в бок. Хотя с тем же успехом можно было ударить бетонный столб.

– Вот не можешь не напоминать, да?

– Я пытаюсь тебя подбодрить.

– Ты уже все сделал, когда притащил сюда свои растения.

– У меня для них отдельная теплица, и она примыкает к дому, – оправдывался муж.

– А то наглое растение, которое теперь живет у нас на кухне? Меня чуть кондратий не хватил, когда оно сегодня потянулось к моему ужину! Да еще и кусаться вздумало!

– Ну, Гоша – разумный, и если с ним просто поговорить… – начал муж.

– Его воспитывать надо. Он совершенный баловень! Но ничего, мы с ним еще пообщаемся, – мрачно пробормотала я, думая об этом наглеце, который поселился на моей кухне, растянувшись по всей стене. Ладно, посмотрим, на чьей улице перевернется самосвал с пряниками.

Остаток вечера прошел в дебатах по поводу судьбы наглого растительного приживальца, и в конце концов муж уговорил меня попытаться привыкнуть. А потом мы отправились баиньки – утром мне было рано вставать.

Я стояла напротив здания, которое состояло из нескольких корпусов и своим внешним видом очень напоминало военное ведомство. Вот здесь мне и предстояло проходить практику.

Зайдя внутрь здания, я увидела ту же проходную, и, когда подошла к КПП, меня поприветствовал младший по званию.

– Добрый день, мэм. Предъявите ваш пропуск, пожалуйста.

Я подала пластиковую карточку, лейтенант считал код и отдал ее мне.

– Добро пожаловать, мэм!

– Спасибо, – улыбнулась я.

Не торопясь я прошла в большой зал и увидела две лестницы. Вспомнив объяснения Козеро, я поняла, что мне направо. Поднявшись на второй этаж, вошла в лифт и стала подниматься еще выше. Честно говоря, интерьер меня разочаровал. Кругом сплошной металл и пластик – после Академии это производило уже совсем другое впечатление.

Вот так, занятая подобными думами, я незаметно для себя подошла к двери, за которой находился руководитель моей практики. Подняв руку, я постучала.

Из помещения послышался крик:

– Входи!

Мы уже на «ты»?

Осторожно приоткрыв дверь, я вошла и застыла. На столе спиной ко мне сидел крупный мужчина. Он обнимал незнакомую мне женщину. Представительница прекрасного пола, едва увидев меня, сузила глаза, а мужчина, поворачиваясь, произнес:

– Что-то ты опоздал… – но, взглянув на меня, так и не договорил.

Осмотрев меня с головы до ног, руководитель практики резко спросил:

– Вы кто?

Я же, спокойно поприветствовав старшего по званию, ответила:

– Феоктиста Ремарк, прибыла для прохождения практики. Шаутбенахт Козеро договаривался с вами, чтобы я прибыла в девять тридцать.

Сообщив все это, я выразительно взглянула на часы, которые показывали девять тридцать одну. Проследив за моим взглядом, командор, а именно в этом звании был руководитель практики, хмыкнул и сказал:

– Вася, оставь нас.

– Слава, кто это? – недовольно спросила та, которую назвали Васей.

– Это жена главы сектора по безопасности. Имя ты знаешь, а теперь мне нужно работать, так что до вечера.

Взгляд женщины несколько потеплел, когда она узнала о моей занятости, но все равно остался подозрительным. Еще раз окинув меня взглядом, Вася вышла, а командор, расположившись за столом и изучая мое личное дело, предложил:

– Садитесь.

Разместившись напротив, я стала рассматривать руководителя практики. Высокий землянин, смуглый, с темными волосами и выразительными, немного резкими чертами лица. Неожиданно подняв голову, командор встретился со мной взглядом. Отводить глаза я не стала.

– Что в вашем резюме правда?

– Все, – совершенно спокойно ответила я. Козеро предупреждал, что мне трудно будет работать с новым руководителем, и теперь я поняла почему. Характер у командора был препаршивейший.

– Хорошо, это мы проверим. Меня зовут Станислав Рогов, и ближайшие два года вы будете проходить практику под моим руководством. Начнем сейчас.

Поднявшись из-за стола, он направился прочь из кабинета, совершенно уверенный в том, что я последую за ним. И правильно, куда я денусь?

Так началась моя практика. Задания Рогов давал мне сначала самые простые и почти не замечал меня. Потом клинические картины пациентов стали становиться все сложнее и серьезнее. Но командор продолжал меня не замечать.

Потом какой-то из основных врачей центра неожиданно уволился, и Рогов повесил всю его нагрузку на меня в надежде, что я побегу к своему адмиралу, о чем мне прямо и сообщил.

На что я ему ответила, что в Академии и не такое видела, и не с такой нагрузкой сталкивалась и вполне успешно с ней справлялась.

Обалдев от моей наглости, командор начал давать мне случаи все сложнее и сложнее. Теперь мы уже часто спорили (в статусе лечащего врача я могла себе такое позволить со старшим по званию), а после того как он приказал мне не жеманничать и говорить все как есть, то и ругались.

Его наяда, конечно, была от меня не в восторге, и один раз, когда на почве ревности она чуть не устроила мне скандал, зашел Наран.

Я сразу заметила, что он был не в духе. Все в комнате, кроме меня, поприветствовали старшего по званию, а он, посмотрев на Рогова и его Васю тяжелым взглядом, лишь коротко бросил:

– Оставьте нас. – После чего все вышли.

А я, выслушав и успокоив ревнивого мужа, опять принялась за работу. Наши отношения с руководителем практики никак после этого не изменились, а вот его вторая половина оттаяла. Конечно, как меня можно считать соперницей, когда у меня есть Наран? Где он, и где какой-то Рогов?

Преодолев одни трудности, я начала постепенно адаптироваться к другим.

На медицинский центр ложилась основная нагрузка по лечению военных, и, в связи с тем что я работала над серьезными, а чаще и запущенными заболеваниями, мне приходилось не сладко.

Здоровые взрослые мужики подчас вели себя как дети, и справиться с их тараканами и страхами было намного сложнее.

Вот так и проходил мой рабочий процесс. Иногда, несмотря на то что вход в центр был очень ограничен, ко мне заходил муж. Есть ли закрытые двери для адмиралов? Он наблюдал за моей работой или исследованиями и в эти моменты смотрел на меня как-то по-особенному.

В один из таких вот визитов ко мне пришел мой давнишний пациент. Я уже думала, что мой прием закончен, и обнималась в кабинете с мужем, как без предупреждения дверь открылась, и зашел Гордеев.

– Наслышан, наслышан, – с улыбкой сказал мой бывший руководитель практики, окинув нас насмешливым взглядом.

– Тебе чего нужно? – недовольно спросил Наран и не дал мне поприветствовать старшего по званию.

– И я рад тебя видеть, боевой товарищ! Но, увы, я пришел к твоей жене. Она мой лечащий врач, а у меня в последнее время протезы начали заедать.

Вздохнув, я отлепилась от одного адмирала, а второму показала на стул. Бегло осмотрев первый механизм, я поняла, что придется его разбирать, о чем и сообщила мужу, предупредив, что задержусь.

Открыв верхнюю крышку, я увидела засохшую тангарскую слизь и обвиняющее посмотрела на Гордеева.

– Я ведь подробно рассказывала вам о технике безопасности!

– Там не до того было. Сейчас я создаю новый полигон для практики. И напридумывал столько разных штучек, – мечтательно поведал мне боевой товарищ мужа. – В общем, мы все тестировали, и о технике безопасности думать было некогда.

Слава богу, мое обучение подходит к концу!

– Ну, раз раньше не до осторожности было, значит, завтра с утра приходим и будем менять протезы, – обрадовала я пациента.

Гордеев поморщился, но пообещал явиться завтра вовремя и, несколько минут поболтав с Нараном, откланялся. Муж снова обнял меня и сказал:

– Не понимаю, как ты возишься с этой грязью, и вообще, чужие травмы – это так противно.

– Конечно, гораздо веселее их наносить. Или запускать хорошие протезы, доводя их…

Продолжить мне не дали и поцеловали. Что тут скажешь? Каждый из нас любит свою профессию.

Но, несмотря на то что на работе все было более-менее гладко, дома у меня шла осадная война.

Когда мы с Нараном только переехали, в одном из задних помещений я обнаружила теплицу, которую ему помогли перевезти его побратимы. Но, зная уже об увлечении мужа, я, присмотревшись к растениям и получив уверения в моей непричастности к уходу за ними, отнеслась к этому спокойно. А вот на кухне я обнаружила наглого трапикус-литаруса, который постоянно ел, шипел и ничего полезного не делал.

Это растение было редким и разумным, что тем более не давало ему права себя гадко вести и свинячить на кухне. Звали домашнего неряху Гоша.

Взаимопонимание мы с ним находили с трудом, но по просьбе мужа я постаралась к нему привыкнуть. И все у нас так бы и шло дальше, если бы в один из дней трапикус-литарус не совершил ошибку.

Как-то придя с работы раньше мужа, я обнаружила, что Гоша съел мой любимый мармелад, а точнее, мою заначку – два килограмма дорогого вкуснейшего мармелада.

Все! Этот паршивец окончательно вывел меня из себя. Решив действовать обдуманно, я спокойно вышла из комнаты и отправилась в теплицу, а именно в кладовку, которая располагалась там же. Прекрасно зная, как нужно действовать – спасибо лекциям по биофлоре, – я взяла нужный мне раствор и, заправив его в электронный пульверизатор, вернулась на место. Гоша меня уже ждал…

Опрыскав все его стебли на стене, я подождала, пока они станут совсем безвольными и, взяв секатор, направилась к корням, которые уходили под дом. Приподняв нижние листья, прикрывающие основную стволовую часть растения, я начала кромсать его листья. И вот спустя каких-нибудь пять минут наглое растение осталось совершенно голым.

После чего, вымыв руки и убрав за собой грязь, я отправилась разбирать дом и ждать, когда Гоша проснется.

Визг раздался спустя примерно час. Зайдя на кухню, я увидела мечущееся в панике растение. Объяснив ему, почему это с ним случилось и что теперь я могу поделать, я отправилась заканчивать уборку.

Но Гоша тоже решил не сдаваться и нажаловался мужу, как только тот вернулся с работы. Уж не знаю, как он все это объяснил, если не умел разговаривать, но суть супруг уловил.

В этот вечер мы с ним в первый раз серьезно поругались. В результате я заявила, что либо разберусь с вредителем сама, либо ноги моей в этом доме больше не будет. Естественно, я знала, что Наран меня ни на кого не променяет.

Муж, подувшись пару часов, пришел мириться, заявив, что он умывает руки, но попросил, чтобы я не убивала его растительного питомца.

На что я, улыбнувшись, посмотрела на Гошу и сказала:

– Ну что ты, он будет жить!

Наш приживалец был не дурак и сразу смекнул, кто теперь в доме хозяин, после чего у нас возникло полное взаимопонимание. Он беспрекословно слушался меня, а я устраивала ему райскую жизнь.

Оголенный ствол я задрапировала и обещала не приглашать в ближайшее время гостей, пока хотя бы немного не отрастут листья. И поливала его целый месяц самыми дорогими удобрениями и, конечно, готовила каждое утро молочную кашу, от которой Гоша был в восторге.

В остальном у нас с мужем серьезных конфликтов практически не возникало. Конечно, в теплице находились еще разумные растения, но они имели не такой вздорный характер, и мы с ними прекрасно существовали рядом. Тем более это так приятно, отдыхать среди прекрасных экзотических растений и так удобно, когда кто-то может подать тебе кружку или что-нибудь другое.

Все хорошо было и в центре, где я проходила практику. После того как я немного адаптировалась, работать стало довольно легко, и со временем меня начал мучить один вопрос. Спрашивать у мужа я ничего не стала и решила, что пора наконец-то пригласить гостей в семейное гнездышко Ремарков. Тем более что листья у Гоши уже отросли.

Сестра приехать не смогла: у нее муж только разобрался с каким-то завалом на работе, и она хотела побыть с ним, пообещав, что заскочит ко мне потом. А вот Кира и Джим с Женей приехали и привезли мне хорошие новости – приглашение на свадьбу. Поздравив жениха и невесту, я пригласила друзей за стол и начала расставлять угощение. Именно этот момент и выбрал Гоша для того, чтобы начать все таскать со стола.

– А-а-а-а-а-а-а… – закричала Женя, запрыгнув на Джима. – Что это за дрянь?

Мои одногруппники дернулись от неожиданности, но страха не выказали. Обучаясь в Академии, они прекрасно знали, что это за растение.

– Не беспокойся, это трапикус-литарус, – пояснил Джим.

– Это мне должно о чем-то сказать?! – спросила моя побратима.

– Эти растения не хищники и питаются всякой съедобной всячиной, – добавила Кира.

– Не всякой, или этот большой привереда. К тому же они разумны, – внесла я свою лепту в объяснения.

– Как он вообще здесь оказался? Он же очень редкий, – спросил Джим.

В это время Женя сползла обратно на свой стул, но продолжала подозрительно коситься на растение.

– Открою вам секрет: мой муж увлекается биофлорой. Вообще-то он любит все направления, которые читает в Академии, но растения – его страсть!

– И ты не против? – полюбопытствовала Кира, пока остальные смотрели на меня, приоткрыв рты.

– А почему я должна быть против? Пока меня грядки не заставляют копать, все хорошо. Кстати, положите Гоше покушать.

– Гоша? – пискнула Женя.

– Так зовут растение, которого ты испугалась. Ему, пожалуйста, на отдельную тарелку, а я сейчас ополосну бокалы и присоединюсь к вам.

Обалдевшие друзья немного посидели, но потом Джим, руководствуясь указаниям лианы, навалил Гоше целую тарелку снеди. А я, расставив посуду, уселась за стол и прокомментировала:

– Мне кажется, ты пожадничал. Если у тебя от обжорства опять разболятся листья, я не буду с тобой сидеть как в прошлый раз, – строго заметила я, но, увы, мое предупреждение проигнорировали.

Посмотрев на наглеца, я только покачала головой.

– Рассказывайте новости! – попросила я друзей, переключив на них свое внимание, и они не заставили себя ждать. А я сидела, слушала и не переставала удивляться.

У всех были какие-то трудности, проблемы, препятствия. У меня же проблемы имелись только с пациентами. С коллегами или бюрократическими вопросами – полный порядок. Естественно, я поделилась своими соображениями с ребятами.

– А что ты хотела? Ты жена адмирала! – заявил Джим.

– И что? Я понимаю, что могу воспользоваться привилегией и попросить…

Но, не дав мне договорить, друг покачал головой.

– Не то. Я постараюсь объяснить. Возьмем, например, моих родителей. У меня мама тоже военная, а папа – адмирал и глава сектора. Так вот, если рассматривать нижестоящие чины, то они с женой адмирала связываться не будут. Все-таки это очень близкий человек, и из-за него к тебе могут применить репрессии. А кому нужны проблемы с командиром? Серьезные проблемы. Высшие чины тоже стараются не связываться. Во-первых, их не так много, и портить отношения друг с другом неразумно. А если ты создашь своему коллеге серьезные проблемы в семье, то и тебе могут ответить тем же – если не хуже. Поэтому жен и близких родственников стараются лишний раз не трогать.

– А во-вторых? – спросила Кира.

– А во-вторых, Фиса будет быстрее продвигаться по службе, легче решать проблемы и проще заводить завистников! Надеюсь, ты не расстроилась и не станешь возмущаться и ругаться, утверждая, что всего добьешься сама?

– Нет, конечно! Безусловно, я очень талантлива, но дополнительные бонусы не помешают! – ответила я смеясь.

– Так выпьем за удачу! – подняла бокал Кира. – И за завтрашнее радостное событие!

Чокнувшись, мы пригубили напиток. И именно в этот момент раздалось урчание. Угрюмо посмотрев на пустую тарелку Гоши, я сердито глянула на обжору, у которого даже листья дрожали, и произнесла:

– А ведь я тебя предупреждала!

В этот раз друзья ушли от меня поздно. Все время до прихода мужа и после мы сидели на полу и гладили Гошины листья. Даже Женя активно помогала нам. Наран, вернувшись домой и увидев нас, сообщил Гоше, что с завтрашнего дня тот на диете. Но нам в тот момент было от этого не легче.

Утром я встала раньше мужа и отправилась на кухню завтракать. Возиться с продуктами мне в последнее время было лень, поэтому я просто использовала пищу быстрого приготовления.

Расположившись за столом, я читала газету и завтракала, когда мимо меня прокралось щупальце.

– Гоша – это не твоя чашка! Твоя порция чуть правее.

Растение недовольно зашуршало листвой.

– Поверь мне, там то же самое. Только я полила все сиропом. Твоим любимым, между прочим.

На этот раз возражений не последовало, и щупальце потянулось в правильном направлении. И вот спустя пару секунд комочки пищи начали продвигаться к нашему домашнему дармоеду.

Закончив есть, Гоша попросил еще, но я отказала.

– Ты что, хочешь мучиться, как вчера? Вот доведешь себя до того, что у тебя листья покраснеют, и Нарану придется их обрезать.

Последняя угроза подействовала, и растение притихло. Я тяжело вздохнула. Надолго ли?

Практически следом за мной спустился и муж. Сонный и недовольный.

– Зачем нам вообще куда-то идти? Остались бы дома и провели время друг с другом.

А я смотрела на своего адмирала с улыбкой и думала, как мне с ним хорошо.

– Ну как же? Мы должны пойти.

– Почему? – насторожился Наран.

– Должна же я побывать на нормальной свадьбе и посмотреть, чего я оказалась лишена.

Муж с беспокойством посмотрел на меня, но я не выдержала его взгляда и улыбнулась. На мгновение закатив глаза, Наран отправился одеваться, и я – следом за ним.

Всю дорогу муж ворчал по поводу нашей поездки, а я беспокоилась о том, что Гоша дотянется до холодильника. Кажется, я забыла его запечатать. Но не успел Наран разойтись в своем ворчании, а я подумать, что делать с растением, как машина остановилась, ознаменовав этим тот факт, что мы прибыли.

Сначала состоялась регистрация – она ничем не отличалась от той, что была у нас с Нараном, только жених с невестой выглядели очень нарядно. А потом начался банкет. В общем, посмотрев на все это со стороны, я пришла к выводу, что не зря отказалась от празднования.

И тем не менее я являлась побратимой невесты, поэтому моими тостами затыкали все паузы. Это был кошмар, и к тому моменту, когда молодожены отправились домой и можно было откланяться, я оказалась выжатой, как лимон.

Освободившись после очередной речи, я направилась отлавливать мужа и нашла его рядом с отцом Джима. Ну, конечно, они же бывшие одногруппники!

Увидев меня и обхватив за талию, муж спросил:

– Алекс, ты знаком с моей женой?

Папа Джима был высоким, темноволосым, голубоглазым, импозантным мужчиной. Он взглянул на меня с улыбкой и пожал руку.

– В самом начале нас представляли. Я так понимаю, вы побратима Жени?

– Да, – пробормотала я, не зная, что еще сказать.

– Кто бы мог подумать, что мы станем с тобой дальними родственниками? И… – Отец моего друга смолк на полуслове.

– И кто бы мог подумать, что я женюсь на своей студентке, которая прилично младше меня? Ты ведь это хотел сказать? – приподняв бровь, спросил Ремарк.

Но папа Джима совсем не смутился и, опять широко улыбнувшись, ответил:

– Именно это. Не обращайте внимания, Феоктиста, это наши старые шутки.

– Да я не против совсем, но, думаю, вам придется продолжить шутить в другое время. Мне не терпится поскорее отсюда сбежать!

И, не дай бог, меня опять к чему-нибудь привлекут!

Алекс Крофт же в это время с тоской взглянул в другой конец зала, где его жена получала от свадебного мероприятия истинное удовольствие, и пробормотал:

– Жизнь не ровна!

А мы с мужем рассмеялись и, извинившись, направились домой, где нас ждал сюрприз – листья у Гоши были бордового цвета.

Вздохнув, мы с Нараном переглянулись, и, посмотрев на часы, я поняла, что спать сегодня рано не лягу. Взяв секатор, я помогла мужу усыпить обжору и начала стрижку. Жизнь действительно не ровна!