Глава 11

Гороскоп Рыбы:

Собираясь в гости, не забудьте взять с собой бутылочку хорошего вина. Звезды говорят, что под него лучше идут беседы.

POV . Марина

В первые секунды я думала, что мое сердце просто разорвет от ужаса, когда под собой ощутила крепкое тело.

И это тело очень даже активно шарилось по моему своими лапищами, вызывая приступ паники и желания сбежать. А еще рычало что-то на незнакомом языке и требовало заткнуться.

Божечки-кошечки!

Получив свободу, я наощупь попыталась уползти подальше, но вдруг уперлась лбом в стену.

Темнота никак не облегчала мне задачу, а незнакомец, пробравшийся каким-то образом в квартиру, все еще был где-то рядом

Я бы с радостью закричала: «Маньяк», «насильник» или «помогите, горим!», но связки будто парализовало и выходил только какой-то писк.

В тот момент, когда свет ударил по глазам, я ожидала чего угодно, но не того, что моим «грабителем» окажется Богдан Тигранович собственной персоной.

Я настолько была ошеломлена этим фактом, что никак не отреагировала на «рыцарский жест» Алиханова.

Очнулась только тогда, когда хлопнула дверь ванной.

Мамочки! Я же голая! И он тоже был на половину голый!

Кажется, это осознание меня вышибло в астрал, потому что я еще какое-то время сидела на полу и продолжала прокручивать в голове события последних минут.

Я лежала на нем , и это его руки сжимали мои ягодицы. А мои соски терлись об его грудь – через чур волосатую на мой вкус. И его сердце барабанило так сильно в этой груди, что я чувствовала удары…

Боже. Стыдобища какая!

От жара, охватившего все тело, можно было поджечь паркет.

Мою маму бы схватил удар, узнай она, где и чем занимается ее упрямая непутевая доченька. А вредная Жук точно бы углядела в этой ситуации тот самый блуд, с которым она борется с энтузиазмом носорога.

Завернувшись в огромное полотенце, я поскорее прокралась в «свою» комнату и первым делом схватила телефон.

Тома отказывалась брать трубку, а ко мне приходило осознание, что тот самый «младшенький» - это не про возраст ее родственника. И что ждать крошку-студентика мне не стоит.

Прямо за стенкой шумит вода, и там прячется самый настоящий тигр!

Божечки-кошечки, вот это я попала!

Снова накрыли жаркий стыд напополам с паникой, и я судорожно стала заталкивать свои немногочисленные пожитки в дорожную сумку.

«Нужно как можно скорее уходить отсюда», – билась мысль в мозгу, пока я пыталась запихать к вещам еще и грибочек.

Мне только на ночь глядя не хватало разборок с несостоявшимся боссом.

Решительно застегнув баул с вещами, я вдруг остановилась посреди комнаты. Мокрые волосы липли к спине, вызывая целый табун мурашек.

Отжав с них влагу, я все-таки решила для начала одеться… а потом сесть и хорошенько подумать.

Куда я сейчас пойду? Снова на улицу, чтобы ночевать на лавке у подъезда?

От такой перспективы мороз прошелся по коже, заставив поежиться.

А потом в душе поднялась волна протеста.

Нет! Мне ключи дала Тамара, именно она пустила меня сюда, и никакому волосатому рычащему мужику я не позволю вот так просто вышвырнуть свою тушку за дверь.

Этот Алиханов сегодня с треском «прокатил» с вакансией, а теперь требует объяснений, как я оказалась в его квартире.

Что ж, Ваше Тигрейшество, попробуйте от меня избавиться!

***

Когда Алиханов выходит из душа, предусмотрительно замотав бедра полотенцем -близнецом моего, - я уже жду его во всеоружии на кухне. Наглухо запаковав себя в теплую кофту, будто генерал - готова к военным действиям.

На стол выставлены пузатый чайник, в котором я заварила найденный на верхней полке ароматный травяной чай, две чашки в красный горох на блюдечках с той самой золотой каймой… и бутылка бальзама с полустертой этикеткой, которую я нашла тут же, рядом с чаем, здраво рассудив, что подлечить нервы никому из нас не помешает.

Себе я отмерила пару капель для «узбагоения» и на сон грядущий, а вот Алиханову щедро сдобрила напиток двумя столовыми ложками.

Он вон какой лось, ему эти две ложечки, что слону дробина.

Богдан Тигранович, уже переодевшись в спортивные штаны и футболку, мрачной тенью застыл в проходе кухни.

Взгляд, которым он меня наградил, не предвещал ничего хорошего, и мне пришлось брать дело в свои руки.

- Проходи… то есть, проходите, - дрогнувшим голосом приглашаю его за импровизированный стол переговоров.

Молча отлепившись от косяка, Богдан усаживается напротив. И вдруг маленькая уютная кухонька становится еще меньше, потому что этот гигант умудряется занимать все свободное пространство.

Поведя носом, Алиханов вопросительно смотрит в свою импровизированную чашку мира.

- Это травки… от нервов, - говорю примирительно.

В ответ взгляд-рентген проходится уже по мне. Сглотнув, смотрю на Богдана во все глаза.

Божечки, да мне жутко даже тогда, когда он молча сидит и сверлит во мне дыру.

И я еще собралась с ним работать!

Да я сразу описаюсь от страха, если он начнет на меня рычать, как на того самого Славика, из-за которого яйца Алиханова были в опасности.

«Он красивый», - вдруг прошивает несвоевременная мысль, и я чувствую, как заливаюсь краской по самые уши. – «Красивый и очень злой тигр. Пожалуйста, не ешь меня».

Будто прочитав мои мысли, Богдан Тигранович, громко вздохнув, обращается ко мне:

- Итак, мы остановились на том, как ты здесь оказалась…

Сжав ворот домашней вязаной кофты с божьими коровками, я уже приготовилась лепетать про то, что мне, бедной сиротке, некуда пойти, и еще что-то про «месье, же не ма па сис жур», как во мне снова проснулась воинственность.

Вскинув подбородок, демонстрирую связку ключей, лежащую до этого момента в кармане.

- Вот, – кладу их на стол, всем своим видом стараясь показать, что я не воровка и точно не взломщица чужой недвижимости.

- Тома? – догадывается тут же Богдан Тигранович, и я киваю.

Именно благодаря Тамаре я сегодня не рискую подхватить цистит с воспалением легких, заночевав на лавке в парке или на лестничной клетке в подъезде.

- Тц, - цыкнув языком, Алиханов складывает руки на груди. – Это многое объясняет…

И только я хочу облегченно выдохнуть, как он продолжает:

- Вот только я на такое соседство не соглашался.

Хапнув воздуха, сдуваюсь с громким звуком «п-ы-ы-ф».

- Но… но мне некуда пойти, Тигран Богда… простите, Богдан…

- Давай уже на «ты», - повелительно кивает мне подбородком этот… этот вредный и жадный человек.

У него тут три комнаты пустые, а еще кладовка и балкон!

Да я даже, как домовенок Кузя, согласна жить в шкафу под кухонной мойкой, лишь бы сегодня уснуть на мягком матрасе и под крышей.

- Меня сегодня выселили из квартиры. Тамара разрешила пожить в ее, пока я ищу новое жилье, - проговариваю скороговоркой, заглядывая в зеленые глаза и складывая молитвенно ладони. – Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Вы… ой, ты даже не заметишь меня! Я буду как мышка тихонечко сидеть в комнате и не отсвечивать.

Слушая мою тираду, Алиханов все сильнее задирал бровь, давая понять, как он относится к таким мышкам.

Но моя мама говорила, что я своим нытьем могу уломать любого, вот и сейчас я чувствовала, что постепенно Богдан сменяет гнев на милость.

- Я буду готовить, убирать и стирать… Да я все-все буду по дому делать, только, пожалуйста, не выгоняй…

- Готовить, говоришь? – вдруг перебивает меня Алиханов, и делает глоток из своей чашки.

А через секунду его глаза лезут на лоб, а он сам, вскочив, несется к мойке. Выплюнув чай, разворачивается ко мне, сверкая глазами, как настоящий хищник.

- Дура, ты решила меня убить!?

От его ора заложило барабанные перепонки.

- Чего ты туда мне подмешала? – нависает надо мной, подавляя, раздувая гневно ноздри.

- Т-там т-только травки…

- Травки?! Какие еще нахер травки? – распаляется все сильнее. – Там чистая отрава!

- И бальзам… - добавляю тихо.

- Какой еще бальзам, убогая? – ласково-ласково обращается ко мне побагровевший Богдан.

- Лекарственный, - шепчу, едва разлепляя губы. – Для нервов…

Схватив бутылку, Алиахнов отвинчивает крышку и сует мне под нос:

- Чем пахнет?

В нос ударяет кисловатый запах винного уксуса, который так умело скрылся за ароматом травяного сбора. Отшатываюсь, смаргивая проступившие слезы.

- Этот бальзам покойная бабка хранила еще во времена, когда я сопляком был и под стол пешком ходил. Ты хоть иногда башкой своей красивой думать пыталась?

От его вопроса и тона хочется разрыдаться. Мне очень стыдно и неловко. Хотела же как лучше.

- Видимо, нет, - приходит к заключению Богдан Тигранович, приняв мое смятение за что-то еще. Встав, говорит тихо, но я слышу: – Боже, зачем ты мне послал эту дуру?

Вылив остатки стухшего много лет назад бальзама в раковину, Алиханов методично избавляется от чая, ополаскивает чашки. Все это он проделывает в гнетущей тишине, а я с тяжелым сердцем жду его слов, что мне пора проваливать отсюда на все четыре стороны.

Закончив с «чашками мира», Богдан все так же молча выходит из кухни.

В глубине квартиры хлопает дверь, и я вздрагиваю, очнувшись.

Он ни слова мне сказал, но я чувствовала даже через стены исходившее от него раздражение.

Надо же так было вляпаться с этим бальзамом.

Тихонько прокравшись в свою комнатку, я усаживаюсь на кровать. Вытаскиваю из сумки свою любимую пижамку с сердечками, ставлю на столик грибочек… и всё жду, прислушиваясь к каждому шороху.

Жду, что сейчас снова хлопнет дверь, но на этот раз моя, и Алиханов выволочет меня вон из квартиры за мою выходку.

Но время идет. В соседней комнате ни звука.

И я, устав ждать худшего, засыпаю под розоватый свет ночника, так и не разобрав постель.