Глава 30

Гороскоп Рыбы:

Берегите свое сердце. Вас закружит в романтическом вихре.

POV .Марина

Кажется, мы выбрали не тот путь.

Но, когда я со всхлипом отвечаю на поцелуй, больше ни о чем думать не выходит.

Этот поцелуй не похож на тот наш, «горький».

Сейчас Алиханов не церемонится со мной.

Присваивает с каждым движением губ.

Нагло впихивает в мой рот язык, и я не могу сдержать стон в ответ на это вторжение.

Тянусь к нему каждой клеточкой, зарываюсь руками в короткие волосы. Всхлипываю от ощущения контраста мягкости губ и колкости щетины.

Мне нравится эта несдержанность.

Нравится настолько, что я не сопротивляюсь, когда меня усаживают на колени.

Не издаю ни единого звука протеста, когда горячие большие ладони по-хозяйски проводят вверх по моим обнаженным коленям к бедрам. Сжимают их, перемежая с лаской, от которой внутри меня все сжимается в неконтролируемом спазме удовольствия.

Я только успеваю прерывисто вздохнуть, когда эти самые руки забираются выше, развязывают поясок халата и разводят его полы в стороны.

Ворот давно спущен с плеч, и ладони Дана без преграды касаются изнывающей груди.

Пальцы неспешно выводят круги вокруг сосков, по спирали приближаясь от края ореолы к центру. А потом резко сжимают чувствительные вершинки, крутят их.

Втягиваю воздух сквозь зубы, когда в самом чувствительном месте между ног проскакивает искра.

Неконтролируемо свожу бедра вместе, ерзая на коленях Дана, чувствуя ягодицами ответную твердость его намерений.

Отрываюсь от губ Алиханова, собираясь с силами, чтобы сказать, что я больше не могу.

И тут Дан наклоняется к моей груди и языком обводит ореолу, нежно лаская чувствительную кожу.

Другой рукой он продолжает мять и сжимать второй сосок, и от контраста меня выносит куда-то далеко-далеко за пределы старенькой кухоньки.

Я парю в личном экстазе, когда до моего слуха доносится еле слышный шепот Дана.

Он бормочет что-то про солнце, веснушки, перемежая русские слова и армянские, я едва разбираю. Но часто повторяется «им арев».

А потом Дан поднимает голову и обжигает меня таким взглядом, что можно воспламениться за секунду.

Не знаю, что он читает в моем, но через мгновение я действительно взлетаю в воздух. А приземляюсь уже на холодных простынях в комнате Алиханова.

Света из коридора хватает, чтобы рассмотреть в подробностях обнажающееся тело Дана.

Облизнув губы, наблюдаю, как стаскивается последняя преграда из одежды, и гордость Алиханова приветственно покачивается.

Стереотипы не для этого мужчины, - успеваю подумать со смешком, когда меня накрывают сверху.

- Мариша, еще не поздно передумать. – Шепот Дана поднимает волоски на теле.

Вместо ответа я выбираюсь из рукавов халата и остаюсь только в крошечных трусиках. Обнимаю ногами поясницу Дана, притягивая его к себе ближе. Еще ближе.

Хочу наконец ощутить эту приятную тяжесть желанного мужчины.

И меня без слов понимают.

Снова сводящие с ума поцелуи, снова руки, умело ласкающие мою грудь, снова тихие стоны, которые я все пытаюсь гасить. Его кожа соленая под моими губами, мышцы податливо дрожат, когда я впиваюсь в них, наверняка оставляя лунки от ногтей.

Диван поскрипывает так упоительно, когда Дан прихватывает резинку моих стринг и стаскивает их с меня.

Шуршит в полумраке фольга презерватива.

Я развожу ноги шире, готовая принять его, изнывая от этой пустоты…

Дан обхватывает мое колено, раскрывая меня… и вдруг резко чихает мне в лицо.

Оглушенная до звона в ушах, я сначала не могу поверить в то, что это не галлюцинации.

Но Богдан выдает серию чихов, а потом скатывается с меня, сыпля ругательствами.

- Что… что случилось, - пищу, не совсем понимая, как реагировать.

Еще раз смачно чихнув, Дан пальцем указывает куда-то мне за спину:

- Чудовище твое нашлось… а-апчхи! – Снова оглушительно чихает и скрывается где-то в коридоре.

Вывернув голову, с удивлением замечаю пристроившегося на спинке дивана Пряничка. Сверкая лупами глаз, кот не сводит с меня заинтересованного взгляда.

Зачем-то прикрываюсь халатом.

- И нечего пялиться, обломщик, - костерю рыжего проныру.

Кот в ответ широко зевает, показывая степень своего отношения к моей претензии.

Ах так! Нащупываю подушку и запускаю в пушистого, того сдувает ветром через секунду.

Где-то в ванной чертыхается сопливый Алиханов.

Кот, нагулявшись, жрет из миски корм.

А я лежу в чужой спальне и не могу перестать смеяться.

Ну, надо же, такой облом!