Глава 24
— Ты выйдешь за меня замуж. И это не обсуждается.
Хорошенькое начало беседы.
Лениво приоткрыла глаза, вглядываясь в сосредоточенное лицо нависшего надо мной герцога. Вот и наступило наше «потом», а вместе с ним и неизбежное объяснение. Только вот говорить теперь совсем не хотелось.
Может, это такая хитрая тактика опытного контрразведчика — дезориентировать противника, чтобы он, обессилев, согласился со всем, что ему предложат? Или действие вчерашнего отвара?
Случившееся накануне, сегодня воспринималось как-то смазано, отстраненно. Приступов паники больше не было, даже, когда я вспоминала о том, что пережила. Хотелось просто лежать, прижавшись к Саллеру, в надежном кольце его рук. А еще хотелось, чтобы это кольцо никогда не размыкалось.
Ласково погладила мужчину по щеке, провела рукой по волосам.
— Рэм, послушай…
— Нет, это ты меня послушай... — Ну вот, опять перебивает. — Я знаю, вы сТрэем много пережили вместе, он тебе дорог, но ты его не любишь. Жалеешь — может быть. Беспокоишься о его судьбе — скорее всего. Но не любишь. И не пытайся убедить меня, что это не так.
— Я не пытаюсь…
— Вот и хорошо, — Рэм резко выдохнул и заметно расслабился, словно подспудно все равно ждал, что я начну спорить. Ждал и боялся этого. — Один раз вам удалось обмануть меня, но больше в ваше великое чувство я не поверю.
— Никто тебя не обманывал, — отозвалась возмущенно. — Ты сам ушел из Хауддана, ни о чем не спросил, даже не попрощался со мною.
— Ты тогда так оживленно бросилась навстречу Трэю. Обнимала его, целовала, плакала от счастья. Что я должен был думать?
— Что я радуюсь его спасению.
— Ты сбежала от меня к кузену, поставив под угрозу свою репутацию. Вышла за него замуж вопреки воле родителей. Горевала после его смерти, ликовала, когда выяснилось, что он жив. Я был уверен, что тебе, кроме него никто не нужен.
— А поинтересоваться моим мнением в голову не пришло? Вдруг мы с графом просто заблуждались? Приняли симпатию за серьезное чувство, а теперь сожалеем и не представляем, как выпутаться из этой ситуации? — перешла я в атаку. — Трэя могли убить из-за того, что я хэленни, ведь он тянул и не подтверждал брак. Вот Йор и подстраховал, «нарисовал» нам змей Зарока… На самом деле, мы так и не стали по-настоящему мужем и женой. Трэй мой… мне…
Хотела сказать: «брат», но ничего не получилось. Горло сдавило привычным спазмом, как всегда в таких случаях, и я закашлялась, с трудом избавляясь от удушья. Да что же это такое? Почему?
Сколько раз я представляла себе нашу встречу, разговор, объяснение. Искала слова, советовалась с братом — вместе с ним мы снова и снова пытались обойти запрет. Бесполезно. Никаких сравнений, иносказаний, завуалированных признаний, ни малейшего намека, даже самого туманного и неясного, — заклятие не пропускало ничего. Лишь заставляло опять мучиться от тошноты и недостатка воздуха, пугая слуг, на которых, мы, в основном, и тренировались. Оставалась одна надежда — что каким-то образом сработает условие отмены.
Увы…
— После того, как Ольес пришел в себя, там, в Эрменлейве, он относился ко мне как к сестре. А я к нему — как к брату, — выдавила наконец и всхлипнула от жалости к самой себе. — Мы ведь писали тебе, добивались встречи… А ты… ты… Не обращал на наши просьбы никакого внимания. Общался с этой своей… жемчужиной…
Сердито стукнула по его плечу кулаком, и Рэм тут же схватил меня в охапку, крепко прижимая к себе.
— Все… все… Прости, был не прав.
Я потрясенно замерла. Неужели признал? Извиняется?
Уткнулась в широкую грудь, благодарно потерлась щекой. Немного кружилась голова, не понятно от чего: от слабости, волнения или чистого, такого вкусного запаха его кожи. Но я все же постаралась собраться с мыслями — недаром столько раз репетировала эту речь наедине с собой и перед Петькой — и начала говорить.
О том, что мы с графом уважаем и ценим друг друга, но еще в Эрменлейве поняли, что наше супружество — ошибка и нет смысла его сохранять. Что решение венчаться в Обители Танбора было поспешным и опрометчивым. Что мы сожалели о нерасторжимости нашего союза и очень обрадовались, когда узнали, что у меня есть право на развод. Что не собирались активировать змей Зарока, но боялись за жизнь Трэя, да и Йор не спращивал нашего мнения, просто взял — и помог. Что давно расторгли бы брак, но это можно сделать только после того, как хэленни выберет себе другого мужа. Что король настаивал, принцы-наследники совсем замучили своими ухаживаниями и навязчивым вниманием, а сам Саллер держался подчеркнуто холодно, отстраненно, несмотря на все наши попытки.
В общем, выложила все… что удалось. К сожалению, заклятие так и не позволило сказать самого главного, хотя я очень на это надеялась.
Его светлость слушал внимательно, почти не перебивая, лишь иногда задавал вопросы, а когда я закончила, в комнате на мгновение повисла сосредоточенная тишина. Герцог словно окаменел, лишь все сильнее и сильнее вдавливал меня в напряженное тело. Судорожно, до боли.
— Сколько же я времени потерял… болван, — выдохнул он, наконец.
Очень самокритично. Но… не стану спорить.
— Ты разведешься и снова выйдешь замуж. За меня, — он чуть ослабил объятия, отстранился, ловя мой взгляд. — Если волнуешься о Трэе, то не стоит, я готов ему во всем помогать. И… он еще встретит свою женщину.
Эх… боюсь, уже встретил. Да и постоянная опека Петьке не нужна. Она его только раздражает.
— Ты слышишь, Мири? Даже не надейся, что тебе удастся выбрать кого-то кроме меня. Два раза ты уже сбегала, третьего не будет. Брату я еще мог уступить, хотя с трудом сдержался, чтобы не убить его, когда увидел ваши брачные татуировки. — Невеселая усмешка. — Другого соперника я уничтожу, не задумываясь. Ты моя.
После этого заявления, меня жадно поцеловали, окинули собственническим взглядом и еще раз убежденно повторили:
— Моя!
Твоя, конечно, что уж теперь. Вот только… Я так ничего и не услышала о чувствах.
— Рэм, а почему ты собираешься на мне жениться? Из чувства долга или из-за того, что я хэленни? Только не говори, что снова воспользовался моей растерянностью, болезненным состоянием и теперь, как честный человек, обязан… Если скажешь, я… Я тебя покусаю. Честное слово.
— Страшная угроза, — в низком голосе слышался затаенный смех. — Просто-таки смертельная. И какой удар по самолюбию. Я-то пребывал в полной уверенности, что воспользовался и соблазнил…
— Это кто еще кого соблазнил! — вскинулась запальчиво.
— Что ж… — сокрушенно покачал головой Саллер. Вид он при этом имел самый что ни на есть озабоченный, только на дне глаз вспыхивали веселые искры. — Значит, теперь ты, как честная женщина, просто обязана взять в мужья несчастного, которого бессовестно совратила... Причем, два раза.
И он, не выдержав, расхохотался. Наклонился к самому моему рту и произнес, опаляя губы горячим дыханием:
— Хоть так, хоть этак, итог один — мы обвенчаемся.
Поцеловал и добавил уже серьезно:
— С недавних пор я хочу видеть своей женой только тебя, Мири. И долг здесь ни при чем. Дар тоже. Не скрою, он станет приятным дополнением, но если бы его не было, я все равно бы тебя добивался. И не отступил.
«Хочу видеть женой»… «Добивался»… И ни слова о любви. В общем, «я старый солдат, донна Роза»… Или?.. В душе снова заворочался червячок сомнения. А есть ли она, любовь-то? Вдруг, он потому и молчит, что не испытывает ко мне ничего, кроме страсти? Вполне достаточно для брака. В этом мире. И в этом обществе.
Была и еще одна загвоздка — я так и не сумела ничего о себе рассказать.
«…не обвенчаешься, пока не спадет заклятие молчания… — всплыли в памяти прощальные слова Йора. — Жених должен знать о тебе все и согласиться добровольно отдать дар».
Мда… И что теперь делать?
— Рэм, я не могу пока развестись, — начала осторожно.
— Да, — неожиданно согласился Саллер. — Если вы с Трэем сейчас расторгните брак, я должен буду немедленно сделать тебе предложение. Это вызовет… некоторое недопонимание со стороны принца Кемрана.
Я напряглась. Опять Эмина. Рэм тут же успокаивающе потерся носом о мой висок.
— Не волнуйся, Мири, я обязательно все улажу, просто нужно время. Поговорю с дядей, скажу, что женюсь только на тебе — пусть не рассчитывает на меня. Он не посмеет возражать. Как бывший жених, который так и не вернул данную при помолвке клятву, я имею полное право претендовать на тебя. Но для всех остальных вы с Трэем пока останетесь мужем и женой. Ненадолго... Мне есть, что предложить Сигилле и чем заинтересовать наших союзников, так что ситуация скоро изменится. Ты ведь подождешь?
В его голосе скользнули виноватые нотки, а я неожиданно почувствовала облегчение — кажется, у меня появилась отсрочка.
— И никаких других женихов, особенно Дарена. Чтобы его даже близко рядом не наблюдалось — продолжил герцог, и его руки сжались на моей спине. — Еще раз увижу, что он отирается возле тебя, похотливо пожирая взглядом, прибью на месте.
Какие уж тут женихи. Не до них сейчас, мне бы — пока Рэм выясняет отношения с южанами — со своим нынешним замужеством разобраться. И с заклятием. Судя по решительному виду герцога, времени в запасе у меня совсем немного.
Что же Йор там намудрил с условием отмены?
***
Когда за нами пришли, мы уже успели привести себя в порядок, одеться и поесть. Принимать ванну я категорически отказалась, да и в душ одна идти не хотела. Это вчера, пока в крови еще бушевал адреналин, смыть с себя грязь, песок и ил казалось важнее всего, а сегодня один вид воды вызывал невольную дрожь и заставлял нервничать. Согласилась, только после того, как Саллер пообещал, что пойдет со мной и вообще ни на секунду не выпустит из своих объятий. Я вообще с большой неохотой отходила сегодня от герцога и чувствовала себя по-настоящему в безопасности, только тесно к нему прижавшись.
Меня бережно вымыли, нашептывая на ухо что-то утешающе-ласковое или шутливо-игривое и отвлекая тем самым от вида бегущей воды. Потом отнесли в комнату, помогли одеться, на руках доставили на кухню, осторожно опустили на стул и только тогда занялись завтраком.
Аппетита не было, но Рэм так старался, так искренне обо мне заботился, что оставалось только поблагодарить, изобразить зверский голод и с энтузиазмом приняться за еду, попутно отвечая на вопросы.
Нет, я не видела, кто меня толкнул… — Да, долго на обрыве стояла одна, никто не подходил. Это потом, когда охотники вышли из леса, неожиданно набежала толпа народа… — Нет, открыто мне не угрожали. Я вообще ни с кем не ссорилась и почти не разговаривала… — Нет, никаких предчувствий не было… — Да, Вильм находился неподалеку... — Не надо его наказывать… Пожалуйста. Не мог же он расталкивать дам, чтобы пробиться ко мне... — Не только мог, но должен был? Как ты себе это представляешь? Легко? А я вот нет.
К концу завтрака, когда я, уютно устроившись и наслаждаясь каждым глотком, мирно потягивала душистый травяной чай, герцог неожиданно насторожился. Вскинул голову, к чему-то прислушался и словно ушел в себя.
— Скоро появится поисковый отряд, — пояснил он кратко, после непродолжительного молчания.
— Ммм… Скоро?..
— Да, через пятнадцать минут. Не торопись, как раз успеешь допить.
Аккуратно отставила чашку в сторону, чтобы задать совершенно естественный в данной ситуации вопрос.
— Рэм, а откуда ты знаешь, что за нами сейчас придут?
— Знаю, — последовало невозмутимое.
— С тобой связались?.. Кто?.. Когда?..
Мужчина подхватил мою ладонь, поднес к губам и стал сосредоточенно целовать каждый пальчик, а у меня медленно, но верно начало испаряться всяческое желание задавать вопросы. Но подозрения это не уменьшило, наоборот — только усилило. Поэтому я мягко высвободила «плененную» конечность и все-таки спросила:
— Ты ведь с самого начала мог связаться со своим крылом, да?
— Да, — не стал юлить герцог. Голос его даже не дрогнул, а взгляд оставался спокойным и… теплым. — У главы службы безопасности всегда есть способ экстренной связи с королем, а у лидера крыла — со своими побратимами. За редким исключением. На территориях нелюдей, например, человеческая магия часто не действует. Вечером, пока ты приводила себя в порядок и переодевалась, я поговорил с его величеством, а затем — с Вильмом. Объяснил ему, где мы, посоветовал не слишком усердствовать и «разыскать» нас не раньше полудня. Поверь, Мири, — герцог снова завладел моими пальцами, но целовать не стал, лишь порывисто стиснул, — если бы твоему здоровью что-то угрожало, я бы не стал рисковать и немедленно вызвал бы Дильфора. Но твое состояние не внушало серьезных опасений, а нам нужно было поговорить. Кроме того… — он запнулся, но все-таки продолжил, не отводя взгляда от моего лица. — Чем бы ни закончилась наша беседа, мне очень хотелось — пусть ненадолго, на полдня — остаться с тобой вдвоем. Чтобы рядом — больше никого, как когда-то в Запретных Землях. Помнишь?
Конечно, я помнила — каждый день, каждый час, проведенный с Рэмом в Хауддане, и сама мечтала, чтобы время повернулось вспять, и все повторилось. Поэтому сейчас просто улыбнулась, кивнула и накрыла ладонью наши сцепленные руки.
Вскоре дом наполнился шумом, отзвуками шагов и громкими отрывистыми голосами. Впрочем, ни бестолковой суеты, ни особой тревоги я не заметила. Люди его светлости явно были обо всем предупреждены и не беспокоились — просто четко и профессионально выполняли свою работу.
К нам подошел Дильфор и тут же занялся диагностикой, привычно проводя вдоль моего тела раскрытыми ладонями, а Саллера отвлек Вильм. Рэм поднялся, шагнул в сторону, но руки не убрал, продолжая крепко удерживать мои пальцы. Казалось, он полностью сосредоточен на разговоре и внимательно слушает подчиненного, но как только лекарь закончил осмотр, герцог жестом прервал доклад Вильма на полуслове и повернулся к нам.
— Что скажешь, Дильф? — бросил он нетерпеливо.
Мастер заверил, что волноваться не о чем… Почти. Нужно лишь вот то выпить, то разжевать, а это положить под язык, и миледи можно отправлять на стоянку охотников, а оттуда — в Моргерн. Там Дильфор обещал заняться мной основательно.
Только тогда Саллер отдал приказ возвращаться. Но опекать меня не прекратил, не доверив «важную» миссию никому другому. Снова поднял на руки, вынес во двор, где уже ждал приведенный Вильмом Хест, усадил перед собой на вороного и укутал поданным пледом. Так я и ехала всю дорогу: положив голову Рэму на грудь и чувствуя себя удивительно спокойно.
В лагере нас уже ждали.
— Мири…
Первым, кого я увидела, был Петька. Он бросился к жеребцу, радостно хватая меня за руки, за ноги, дергая край пледа — в общем, за что успевал зацепиться. Освобождаться из объятий Рэма не хотелось, поэтому я просто поймала ладонь брата и ободряюще сжала.
«Все хорошо, Петь… Просто замечательно».
— Мэарин, вы живы…
— Сестра, хвала Танбору, с тобой все в порядке…
Вторым подбежал Дарен, а следом за ним — Орвальд. Оба бледные, растерянные, но все-таки пытающиеся держать лицо и даже криво улыбаться. Потом я узнала, что они, не раздумывая, нырнули за мной в реку, но герцог успел доплыть раньше, а потом нас быстро унесло к краю стремнины.
— Мири, девочка моя…
А вот и «отец». Не хватает только его величества с наследниками. Но тем не по чину скакать вокруг какой-то графини. Даже, если она последняя хэленни Риоса.
Саллер и тут не отдал меня ни «мужу», ни Гольвену, ни Астону-младшему, ни, тем более, потенциальному сопернику, хотя те и пытались помочь его светлости и перехватить «пострадавшую». Упрямо поджал губы, насупился, процедил, что лекарь, дескать, настаивает, чтобы миледи немедленно доставили в ее покои, и повернул Хеста к портальному переходу.
В Моргерне герцог, опять-таки собственноручно, отнес меня в выделенные Ольесам комнаты, сгрузил на постель, и не отходил до появления Дильфора и сопровождавшего его озабоченного Петьки. Так и сидел рядом, зажав в руках мою ладонь, рассеянно поглаживал пальцы, глядел куда-то в стену, хмурился и молчал. Потом терпеливо дождался, пока «супруг» перестанет суетиться, заикаться, вернет себе дар речи, удостоверится, что я жива и умирать в ближайшие часы не собираюсь, и только после этого удалился, прихватив с собой брата.
— Поговорим, Трэй?..
Пара слов, произнесенных негромко, но твердо, — и Петька послушно последовал за «кузеном». Лишь напоследок склонился, ласково поцеловал в щеку, заглянул в глаза.
«Что ты ему сказала, Маха?»
Усмехнулась невесело.
«Что смогла… Как договаривались…»
Брат серьезно кивнул, показывая, что понял, заботливо поправил подушку, укутал покрывалом почти до кончика носа и направился к замершему в дверях Саллеру.
Вернулся он через час. Один.
Дильфор к тому времени уже ушел. Оставил Герне подробную инструкцию «по уходу за выздоравливающей», несколько склянок к ней в придачу и, пообещав навестить меня вечером, отбыл по своим делам.
«Муж» тут же под благовидным предлогом выставил за дверь хлопотавшую вокруг меня камеристку, дождался, когда она покинет спальню, и плюхнулся на край кровати. Немного помятый, взъерошенный, но при этом вполне себе бодрый и даже веселый. В общем, как тот петух — изрядно ощипанный, но не побежденный.
— Это кто тебя так потрепал? — ласково взлохматила его и без того всклокоченную шевелюру. — Неужели Саллер?
— Смеешься? — братец ловко уклонился от протянутой ладони и пятерней пригладил волосы. — А меня, между прочим, чуть не убили, пока не вытрясли признание в том, что я на тебя больше не претендую. И претендовать не собираюсь. А развестись готов хоть завтра. Да что там завтра — прям вот сию минуту… Если меня перестанут встряхивать, размазывать по шпалерам и позволят немного отдышаться. После этого меня отпустили, поставили на ноги и даже похлопали по плечу… А потом снова приперли к стенке, обвиняя в том, что только такой болван и шалопай, как я, мог не оценить привалившего счастья. Плохо следил, не берег, чуть не потерял и вообще — недостоин… Мда… Нет, я, безусловно, рад за тебя, Мир, и все такое… Вот только одного не пойму: в чем я в конце концов виноват? В том, что тебя любил? Или в том, что уже не люблю? Как думаешь?
Я пожала плечами, не сдержав широкой улыбки. На душе после слов брата почему-то стало очень хорошо и так тепло…
Весь оставшийся день меня не покидало приподнятое настроение. И когда мы с Петькой обсуждали, что делать дальше, как избавиться от заклятия. И когда явился Саллер со своим лопоухим аналитиком — как там его зовут? Йохан, вроде бы? — и они принялись слаженно вытягивать из меня подробности, выясняя, буквально поминутно, что происходило в лагере во время охоты. И когда Герна поила меня какой-то горькой гадостью. И когда пришел Дильфор, чтобы в очередной раз убедиться, что с его уже почти постоянной пациенткой все в порядке. Даже когда спать ложилась, настроение было благостным и романтически-мечтательным.
А ночью мне приснился кошмар…
Резкий толчок — и я опять лечу в реку. Падаю, захлебываюсь, глотаю темную, пахнущую гнилью воду и сломанной куклой опускаюсь ко дну, потому что Рэм не успевает. На этот раз не успевает меня спасти. Волны смыкаются над головой. Свет меркнет. Все. Конец…
Я очнулась от собственного крика. Подскочила на кровати, дрожа и давясь слезами, а потом долго уговаривала себя, что это всего лишь сон. Но страх не проходил. Мне все казалось, что где-то рядом притаился неведомый злодей — прячется в тени и ждет, когда я успокоюсь, закрою глаза, чтобы снова столкнуть в пропасть. Уже навсегда. Не помог даже Петька, который сразу сорвался со своего дивана и метнулся ко мне.
Брат уже отчаялся и собирался идти за Дильфором, когда дверь неожиданно распахнулась.
Два удара сердца…
Быстрые шаги…
Я еще только поднимала голову… Только оборачивалась, не успев даже удивиться, кого это принесло посреди ночи, а меня уже подхватили на руки, прижали к груди.
И возле самого уха такой знакомый шепот:
— Т-ш-ш… Все хорошо. Я с тобой, моя девочка... Всегда с тобой…
Саллер…
— Но как ты?..
— Не знаю… Почувствовал… Просто почувствовал, и все…
Почувствовал, успел. Значит, можно больше не бояться. Я не утону. Он обязательно спасет.
Куда-то незаметно исчез Петька. Я не стала проверять, где он, мне не хотелось даже шевелиться. Лежала, прильнув к Рэму, слушала, как бьется его сердце, подставляла висок, лоб, волосы под невесомые поцелуи и сама не заметила, как уснула. Убаюканная в самой надежной колыбели — той, что между рукою и рукою. Кошмары меня этой ночью больше не мучили.
Так и повелось следующие несколько дней. До вечера меня никто не беспокоил — его величество не требовало срочно к себе, от участия в обязательных светских развлечениях временно освободили, посетители не надоедали назойливым вниманием. Лишь однажды заглянули родители Мэарин, но и они пробыли недолго: убедились, что дочь вполне себе здорова, посидели немного и ушли. Остальным визитерам запретили меня беспокоить.
— По распоряжению мастера Дильфора, — важно заявила Герна.
А братец, насмешливо хмыкнув, пробормотал:
— Дильфора… Как же…
И выразительно подмигнул.
Я спала, читала, играла с Шариком, болтала с братом, когда он был свободен, и с нетерпением ждала наступления ночи.
Вечерело… Камеристка зажигала светильники, задергивала на окнах плотные шторы и, пожелав мне спокойной ночи, уходила. Петька, театрально сетуя на судьбу-злодейку и некую Маху, которая пользуется его добротой, исчезал в гардеробной — его диван стоял теперь там. А я укладывалась в кровать, окукливалась поуютнее и… ждала.
Герцог всегда приходил после полуночи, а то и под утро. Чаще всего я успевала уже задремать, и тогда он, скользнув под одеяло, просто привычно прижимал меня к себе. Сквозь сон я чувствовала его осторожные прикосновения, объятия — этого оказывалось достаточно, чтобы отступили любые кошмары, — и тогда, успокоенная, сладко засыпала до самого рассвета.
Когда же Рэму удавалось освободиться пораньше и застать меня бодрствующей, мы беседовали. Как когда-то в Хауддане — обо всем. О том, как идет расследование первого покушения на меня. И второго. О том, что шиера Муктада благополучно нашли. Где? У любов… В общем, нашли. И теперь его судьба — в руках принца Кемрана, разгневанного неосмотрительным поведением своего приближенного. Только об Эмине мы не упоминали. Саллер обещал все решить сам, я ему верила и не расспрашивала ни о чем. Пока…
Моя служанка и Бранн — камердинер брата были связаны клятвой о неразглашении, преданность Вильма и Дильфора не подлежала сомнению, поэтому о том, где его светлость проводит ночи, не знал никто. Король? Он, может, и догадывался, даже наверняка, но Рэм об этом ничего не говорил.
А я… Я просто наслаждалась короткой передышкой, которая, к сожалению, очень быстро подходила к концу. Приближался большой летний бал-маскарад.