Часть 43

Стоя под тёплыми струями в душевой кабине, Михаил пытался смыть с себя неприятный осадок, который остался в его душе, после встречи с Викой.

— Да кем — бурчал он себе под нос, — эта деревенская моделька себя возомнила! Если бы не я, где бы она была!

«Что-то поздновато он за голову схватился», — тихо произнёс внутренний голос.

«Отходняк!» — пафосно ответило второе «я».

— И ещё… эти, — мужчина продолжал намыливать себя ароматным гелем для душа, — бубнят и бубнят. Никакой личной жизни!

«О, как! Он теперь о личной жизни заговорил, — поддел внутренний голос. — А она у тебя есть эта… личная жизнь? Одни понты, встречи с собутыльниками, да постельные приключения, — раздухарился он. — Это не личная жизнь — это деградация, Мишенька», — на манер Вики, съязвил.

— Да, что вы понимаете, — разговаривал сам с собой мужчина. — Сейчас все так живут. А я всё-таки небедный!

«Убогий, ты, друг мой. Убогий», — устало вздохнуло второе «я».

Миша поскользнулся и еле удержался на ногах. Сильно приложившись головой о стенку кабинки.

— Кого я слушаю! — разозлился он, сделав воду погорячее.

Но переборщил и на него сверху хлынул поток обжигающей тело воды.

— Да пропади всё пропадом, — грубо ругался Миша, выскакивая, в чём мать родила, из душевой кабины. — Вот, — внимательно посмотрел на себя в зеркало, — только этого мне не хватало.

Его левое плечо, грудь и нижняя часть скулы с левой стороны сильно покраснели.

— Надо намазать чем-нибудь, — сделал он вывод.

«А Валя бы лёд приложила», — мечтательно заметил внутренний голос.

— Ваша Валя на всё и всем готова лёд прикладывать, — насупился мужчина, вспомнив, как разозлился, застав Костю в комнате молодой женщины. — Просто мать Тереза, — хмыкнул он.

«Зато её нежные пальчики медленно поглаживали бы твоё израненное тело», — не прекращал соблазнять внутренний голос.

— Не могу же я заявиться к ней вот так, — осматривал свои повреждения Миша.

«Так, — хмыкнуло второе «я», — ты, действительно, не можешь к ней заявиться. Не мешало бы что-нибудь надеть на себя».

Мужчина задумчиво опустил взгляд по своему телу.

«Тьфу-ты, пакость, какая! — возмутился он. — Я о покраснениях говорю», — но, вдруг, запнулся и замолчал, вспомнив, как она предлагала приложить лёд и… туда…

— Я, видимо, схожу с ума! — ударил по раковине мужчина. — Думаю о какой-то домработнице.

«Подумаешь, — поддел внутренний голос, — бизнесмен выискался. Домработница — это не её видовая принадлежность. Это её работа. Она такой же человек, как и ты».

«Э, нет, — перебило его второе «я». — Он бы никогда пьяного к себе в дом не потащил, чтобы предоставить ночлег. Прошёл бы мимо».

— Да я вообще мало хожу, всё больше езжу.

«Тем более, — будто закивал головой внутренний голос, — пролетел бы на своей машинке и не заметил».

— Я, что, виноват, что богат? — усмехнулся Миша.

«Почему сразу виноват. Ты виновен, что перестал быть человеком», — вынес свой вердикт внутренний голос.

Второе «я» деликатно молчало.

— Если я сейчас же не вырвусь куда-нибудь развеяться, то даже не знаю, что могу сделать! — почти кричал мужчина, держась за голову.

«А что ты можешь, — как-то вяло прокомментировало второе «я». — Напиться и снять очередную Вику, которая потом с тебя затребует выходное пособие. Эх, дружище, ничему-то ты не учишься».

«Даже, на своих ошибках», — поддержал внутренний голос.

— Вас, вообще, не существует, — ухмыльнулся мужчина себе в зеркало, — сказал в клуб. Значит — в клуб!

«Надеюсь, что он опять пьяный к Вале не потащится», — хрюкнул от смеха внутренний голос.

— Я всё слышу, — Миша аккуратно промокнул тело полотенцем.

«А толку, — присвистнул внутренний голос. — В одно ухо влетает, в другое вылетает».