Часть 57

Домработницу Михаил застал в коридоре. Она с явным удивлением рассматривала женские вещи: куртку и сапожки.

«Ещё бы, — хмыкнуло второе «я», — небось, о тебе самое постыдное думала. Учитывая, что, за все годы работы в твоём доме, ей не удалось наткнуться ни на одну Куколку. Зато женским бельём можно было приторговывать. А тут что-то новенькое».

«Точно, — усмехнулся внутренний голос, — она, скорее всего, думала, что здесь живёт извращенец-фетишист коллекционирующий женское бельё».

«Да, такое было всего пару раз, когда моя секретарша танцевала для меня стриптиз и засунула свои стринги в карман моих брюк», — возразил мужчина.

«Пару раз?» — удивился внутренний голос.

«Склероз», — пожал плечами Миша.

«Зато у меня прекрасная память», — поддел внутренний голос.

«Между прочим, я не виноват, что каждая, после излияния страсти, старается оставить о себе напоминание», — не утихал Михаил.

«В виде своих трусиков», — хмыкнуло второе «я».

«Так и вижу картину, — злопыхал внутренний голос. — Наш ловелас перебирает трусы, своих бывших куколок, силясь вспомнить лицо обладательницы».

— Доброе утро, — настороженно произнесла домработница, пряча свою длинную куртку в угловой шкаф, расположенный в коридоре.

— Анна, — начал мужчина, заметив, как смутилась она. — Сегодня, я хочу дать тебе выходной. У меня, э, — вдруг замялся, — гости. Женщина, — зачем-то пояснил он.

— Да, — окинула его странным взглядом домработница. — Хорошо. Тогда до завтра? — ещё раз бросила на мужчину подозрительный взгляд.

«Сомневается», — пришёл к выводу внутренний голос.

— Лучше до послезавтра, — решил обезопасить свою личную жизнь Миша, если Валя… Нет, когда Валюша останется у него, ведь он-то её точно не отпустит.

— Уверены? — неожиданно вырвалось у женщины.

«Говорю, же, — захихикал внутренний голос, — она о тебе невесть что думает».

— Ой, — вылупила от страха глаза Анна. — Простите, пожалуйста, — и как-то сжалась.

«Разве я монстр, что она так от меня шарахается?» — скрипнул зубами Миша.

— Простите, — слёзно выдавила из себя домработница.

— Хорошо, — старался поскорее выставить её из дома мужчина. — Забудем.

— Спасибо, — блестели слёзы в её глазах, когда она кивнула ему на прощание. — До свидания.

«Ну, — возмутился Миша. — И что это было?»

«Раболепство, — удручённо пояснило второе «я». — Ты же хозяин, как никак».

«Раболепство?» — искренне поразился Михаил.

«Только не строй из себя «святую невинность», — разозлилось второе «я». — Можно подумать тебе раньше было дело до чувств прислуги. Ты же её неделями мог не замечать. Да и гонор свой постоянно показывал, когда утром, после попойки, был. Одно твоё «Анька», чего стоит, а ведь она не девочка, причём, давно».

«И к Вале так может кто-нибудь относиться», — сформировалась неприятная мысль в его голове.

Миша почувствовал, как накатывает волна отвращения и стыда. Странное сочетание. И совершенно новое для него. Он растерялся. Его «друзья» притихли, не желая вмешиваться. Иногда, человеку не нужны советы. Молчание — может быть и порицанием, и, одновременно, поддержкой в новых начинаниях.

Возвращаться в спальню к Вале не хотелось. Он не знал, как смотреть ей в глаза. Учитывая, что она, тоже, была домработницей. И где-то, кто-то её тоже считает ничем, пустым местом. А она вынуждена терпеть это унижение. Зачем? Почему? Неужели из-за денег?

«На что она готова пойти из-за денег? Ради денег?» — предубеждение грязными, длинными когтями царапало сердце и душу Миши.