Глава 5

Максимиллиан

Для начала было решено телепортироваться именно в академию. Все-таки я не хотел ждать ещё один год из за того, что свободные места кончатся у нас прямо перед носом.

Академией Мастеров и Оружия управляла… Искусственная душа. Да-да, точно такая же. как моя Касси, только настолько древняя, что ее ещё мои прадеды застали. Изначально так сделали для того, чтобы в главном, а точнее даже единственном, высшем учебном заведении призмы на обучение не влиял никакой «человеческий фактор». То есть не было взяток, панибратства, покровительства определенным родам или семьям. Все-таки будь ректором академии кто-то из клановых Мастеров, это однозначно бы возвысило одних над другими. А власть никто уступать не хотел…

ИД «Хранитель знаний», или просто «Ректор Хран», как потом стали именовать его ученики, относился ко всем одинаково ровно, соблюдая все правила и законы до последней запятой. Соврать совету или утаить что-то у него также не было возможности. Он и не пытался.

Но время шло, искусственная душа набирала информацию и опыт, вскоре став практически полноценной личностью. А потом и вовсе создала себе мобильную платформу, представ «во плоти». Теперь уже мало кто помнит, что строгий, но справедливый, неукоснительно соблюдающий устав Ректор Хран когда-то был примитивным набором программ и команд. Сейчас его от древних Мастеров и не отличить. Даже я узнал о его природе только на втором курсе, отец просветил. А до этого принимал за живого человека. Думал, он от природы такой страшный зануда и педант.

Академия встретила нас защитным куполом (все-таки не так давно произошёл теракт) и спокойным голосом вездесущего ректора, раздающегося из ближайшего динамика.

— Хорошей охоты, Максимиллиан Альвадора, Лилия Альвадора. Цель визита — зачисление?

— Да, ректор, — лаконично ответил я. Политесы и расшаркивания перед этим ИД можно не разводить. Хран априори знал, видел и помнил все. Скорее всего и сейчас он за долю секунды загрузил досье Лилии, подписанный контракт и сведения от целителей. Я как выпускник и так числился в базе данных.

Девушка, кстати, неуверенно, но вежливо кивнула в пространство, стараясь аккуратно, не выдавая особо любопытства, рассмотреть окружение. Ну, видимо, минимум манер в эту ржавейку вбит, не зря же училась в том пансионе для сирот- бесприданниц. Хотя кормить девок могли бы и получше, на еде в этом аналоге древнего монастыря явно сильно экономили. Кто вообще бы потом взял эти кости замуж? Или для чего их ещё там собирали, в рабыни? Тоже не стыкуется…характер тогда давно б уже выбили. Воительницы? Не смешите! Надо потом не забыть поинтересоваться политическим строем ее ми… хм… страны. Потому как зачем ещё растить эти калечные швабры — я не понимаю.

— Проходите, — отвлёк от размышлений голос ректора. — В академию приём уже закончился, но специально для ассимиляции потомков дикарей в наше общество был создан специальный подготовительный курс. Займёт он несколько месяцев, как раз до наступления следующего семестра. Будете записываться?

— Конечно, — с едва видимым облегчением вздохнул я. Наставник из меня не то чтобы неважный, но возиться со всем этим искренне не хотелось. А здесь Лилию научат элементарным вещам, на которые не придется отвлекаться мне. Как говорила моя мама, рукоятью чувствую, и без них хватит хлопот с ее вилорогим характером.

Заодно и прочувствует наш социальный строй. Все-таки, она Оружие, и ее поведение по отношению к Мастеру ни в какие рамки не вписывается! Она даже не осознает, насколько зависима… и насколько ее жизнь зависит от моего отношения и настроения. Попадись ей в Мастера кто-то менее терпеливый, вряд ли пункты контракта остановили бы их. А ведь достаточно просто ненадолго перекрыть канал скверны…

Мы шли, а точнее шёл только я, а Лилия парила в антиграве, вдоль аллеи по ярко- желтой дорожке, стилизованной под прямоугольную брусчатку в диких мирах. Почему-то девушку это сильно веселило. Она с интересом поглядывала на виднеющиеся над парковой зоной ослепительные корпуса и шпили, а потом даже начала напевать какую-то песенку, слегка помахивая ногами. Я разобрал лишь пару фраз про “дорогой трудной” и «с Тотошкою вдвоём!».

Практически идиллия, пока некто не врезался в моё будущее Оружие с размаху, на скорости крейсера в гиперпрыжке. Вернее, чуть не врезался — нарушителя я вовремя схватил за шиворот, но кресло все равно слегка качнулось назад, а Лилия ошарашено дёрнулась. И инстинктивно поджала ноги.

— Пусти, швис жарс-Ёхий! — попытался вырваться у меня из рук «крейсер», испуганно оглядываясь назад. Внутренний переводчик сработал с небольшой задержкой, что мгновенно показало — парень не местный. А слегка мохнатые оттопыренные уши и абсолютно незнакомый рисунок ауры вовсе полностью подтвердили, что дёргался в моем захвате ещё один дикарь.

— Держите тварь! — из-за поворота буквально вылетело несколько молодых Оружий, но, увидев меня, они резко затормозили.

— Ой, — пискнула самая мелкая из них, девушка, совсем еще подросток… хм… Лук, кажется.

— Простите за беспокойство, Мастер, мы тут… — начал оправдываться пацан постарше, глубоко кланяясь, но кидая на дикаря в моих руках злобные взгляды. — Ловили нарушителя! — явно выкрутился он.

— Да, да, точно! — подтвердили остальные, закивав головами. Лишь малышка-Лук смотрела на меня, будто завороженная. Но потом ее взгляд переместился на Лилию… и меня буквально обдало волной сначала обиды, а потом зависти и презрения.

Хм… быстро же все поняли, что из себя представляет моё приобретение. Хотя… чего тут понимать, потомственное Оружие никогда бы не притащили в академию на антиграве, да и внешностью Лилия сильно отличалась. Из наших даже самая бедная семья не довела бы девочку до такого истощения. А судя по болтающемуся у меня в руках дикаренку — моя ржавейка тут далеко не первая пташка.

Ну что поделать: я послал в сторону глубоко обиженного ребёнка успокаивающую волну. Прости, мелкая, но я тут точно не для выбора напарника. Мне наоборот, нужно оставить здесь кое кого, а не забрать, иначе я бы сюда не пришёл.

Девочка-Лук лишь кивнула, но всё равно посмотрела на меня щенячьим взглядом:

— Вас проводить до класса дикарей, Мастер? — улыбнулась она.

— У нас уже есть проводник, — неожиданно вмешалась Лилия, кивнув на мохноухого беглеца, притихшего у меня под рукой. И так взглянула на непрошенную провожатую, что та даже отступила на полшажка, а потом зло сжала губы в ниточку.

Максимиллиан

Тц… учить ее ещё и учить. Мало того, что вмешалась в разговор Мастера с посторонним, так ещё и мгновенно нажила себе кучу врагов из клановых! Дура вилорогая!

— Хорошо, — кивнул я, отпуская ушастого и закуривая очередную сигарету. Похоже, мне попалась не баба, а сплошная ходячая… неходячая проблема.

— Отведёшь, — посмотрел я в глаза пацану. Тот нахмурился и недовольно дёрнул локаторами, но кивнул.

Юля:

— Мы в город изумрудный идем дорогой трудной, идем дорогой трудной, дорогой… в нифига… — напевала я себе под нос, пока целеустремленно-сердитый Макс тащил меня по дорожке из желтого кирпича прочь от агрессивной компании малолеток.

Да я в момент срисовала, что за схема танца тут вытанцовывается! И девку эту осадила даже не за жадные взгляды на Куколку, а за снобизм и злобу.

Ой, да не смешите мои пуанты, что там было отгадывать! Пацана гнали целенаправленно, это ему повезло, что он на нас наскочил. И за что гнали, спрашивается? А за то самое. За что меня гоняли и травили девки в комнате столько лет? За непохожесть и беззащитность.

Пацан такой же дикарь, как я. А эти холеные детки явно мамины-папины дочки- сыночки, балованные и от этого тупые. Привыкшие к безнаказанности.

Ну нет уж. Не будь я Юля Азарова, а здесь никого травить не позволю! Себя в первую очередь, но и других таких же, как я, — черта им лысого под пачку. Я в последние два года любой козе могла за свое место рога обломать… а здесь если козлов будет много, так и дикарей тоже не два человека. Как я из объяснений Макса поняла — нас тут минимум целая группа. И ногу мне починят, и… короче. Не позволю больше ни одной сопле на себя свысока смотреть. А Макс… не знаю я, нафига он той девчонке так нужен, а только обойдется. Это уже МОЕ. Даже если оно всего лишь статусное, а вдобавок еще и вредное.

Пока я внутренне настраивалась на повоевать, дикаренок с мохнатыми ушами привел нас в большое здание под хрустальным шпилем.

В холле оказалось прохладно и зеленовато, как в аквариуме. И очкастая тетка за стеклянной стойкой слева от входа тоже была похожа на какую-то экзотическую глубоководную рыбу, пучеглазую и неприветливую.

Неприветливость этой барракуды только возросла, когда она разглядела меня в антиграве и нашего мохноухого проводника рядом. Правда, Максу эта жительница глубоководья попыталась льстиво улыбнуться, но на его месте я бы предпочла неприветливый вариант. Улыбающаяся барракуда — зрелище то еще.

Хорошо, общаться с пучеглазкой почти не пришлось, она только на пацана- проводника что-то зашипела, да и то еле слышно. А больше не успела ничего — посреди холла вдруг возник тот странный мужик, с которым Макс уже разговаривал про мое зачисление.

Мужика я по голосу узнала, и теперь вглядывалась в очередное идеальное лицо. Даже слишком идеальное. Вот еще идеальнее, чем у Куколки. Ставлю золотой супинатор, что он не настоящий!

Макс с достоинством склонил голову, приветствуя мужчину, и тот ответил тем же. А я обратила внимание на то, что мохноухий старается отползти за мое кресло и не попадаться идеальному на глаза. Ага. Начальство.

— Всегда рад видеть живых выпускников, — вживую, не из динамика, голос у мужчины оказался еще приятнее. Интересно, а “неживых" выпускников он так не приветствует? — Мне всегда безумно жаль, когда вы остаетесь лишь набором информации в архиве… Особенно последнее время, столько юных жизней потеряно.

А, понятно. Точно. Теракт же был, погибли Мастера и Оружие. Ну тогда да, понимаю мужика. Наталья тоже не любила, когда ее ученики и ученицы превращались в буквы на старых афишах. Даже ее каменное лицо дрогнуло, когда нам два года назад сообщили, что прима Мариинки, Олеся Кишнева, погибла в аварии. Она была личной ученицей Царицы, как я.

Ладно, отложим воспоминания. Макс вон вовсю уже что-то обсуждает со своим бывшим… учителем? Ректором? Скорее второе. А ушан чего еще дальше за кресло забился и уши прижал? А? Что там за девчонка в зелёных драных джинсах из-за раздвижной двери выглядывает?

О, засекла прятальщика и двинулась к нам очень решительной походкой. Высокая, как недоброй памяти Секира, но не такая фигуристая, смазливенькая в меру. Макса заметила — разулыбалась, как ясно солнышко!

— Доброй охоты, молодой Мастер! Вы привели мне новую ученицу? — при этом она не глядя схватила шуганувшегося было ушастика за это вот самое ухо. Пацан издал какой то нечленораздельный писк, покраснел и повис безвольной тряпочкой.

Я пока придержала свои выводы, не стала вмешиваться, только наблюдала с огромным интересом. Мелкий делал вид, что покорен судьбе и вообще хороший мальчик, но по-настоящему не был напуган, как там, на дорожке из желтого кирпича. Значит, и защищать его погодим. Это ж явно препод, а к тому, что преподы и за ухо могут, и за косу — я привыкла. Нормально.

— Да, вверяю в ваши руки свою подопечную, эм… — Макс изобразил из себя очень вежливого принца, и преподша вся прямо засветилась ему навстречу:

— Гея! Точнее моё имя Геияна, но лучше зовите Геей! А вас?

— Тогда меня зовите просто Максом, — расплылся галантностью по дереву мой Кукл. Тьфу. Бабник. Или это у него уже на автомате? — Значит, вы куратор группы…полукровок?

— Да! — обрадовалась женщина, — Я понимаю, что молода для столь ответственной должности, но я усердно училась на «лекаря душ» и «наставника», а потому приложу все силы, чтобы эти бедные дети смогли влиться в наше общество!

Я иронически выгнула бровь, но промолчала, тем более, что со мной, собственно, никто не разговаривал. И встретилась глазами с притихшим за ее спиной пацаном — свое ухо он, пока преподша отвлеклась на флирт с Максом, технично высвободил из суровых пальцев и теперь старательно не отсвечивал. Мальчишка ответил мне почти таким же иронично-насмешливым взглядом, и чуть заметно фыркнул в сторону “наставницы”. И выразительно пошевелил ушами. Понятно…

— Этим бедняжкам сейчас так трудно! Новый мир, новая жизнь, новые понятия, новые законы и правила. Некоторые из них даже не знали, что нельзя есть грязными руками… и убегать на территорию без спроса! — тут она мимоходом бросила грозный взгляд на прижавшего ушки и сделавшего ангельский вид нарушителя. — Но ваша девочка, я уверена… прекрасно приживется среди моих малышей!

Я сделала над собой нешуточное усилие, чтобы не заржать. По-моему, и Макс слегка… мммм… удивился такой формулировке, покосился на меня и снова сделал лицо кукольным кирпичом. Он всерьез вознамерился сдать меня в этот детский садик? Ну-ну.

— Похоже, вы очень любите свою работу, — слегка нервно улыбнулся он.

— О, просто обожаю!

Да-да, верю. Даже у Натальи не было такого взгляда маньячки-воспитательницы. Бедные дети… в смысле я-то не дитя уже. Как-нибудь отобьюсь.

— Тогда уже завтра я приведу на занятия свою подопечную, — закруглил разговор Макс. — Оставить ее на полный пансион я не могу, Лилия ещё слишком слаба здоровьем.

— О, вы такой заботливый Мастер! Ждем вас к началу первого блока! Не забудьте собрать вашей малышке академический набор и завернуть пару лёгких перекусов. Мы пока не ходим в общую столовую, дети еще не привыкли… к толпе, да.

— Ив этом дурдоме ты учился? — с интересом спросила я, когда мы прошествовали дорожкой из желтого кирпича в обратном направлении и оказались за воротам. — Сколько, говоришь, лет ты там провел?

— Нет, особые условия создали только для дикарей, — пожал плечами Макс, слегка подталкивая ладонью антиграв в нужную сторону, — У нас были обычные блоки лекций: несколько обязательных и десятки по выбору. Групповых Кураторов над нами тоже никогда не было, в классы распределяли по уровню силы, а лучшим выделялся личный наставник.

— Понятно… дальше куда?

— К целителям, — поморщился Макс. — Затем подберем начальный гардероб в салоне у специалиста. У тебя ужасный вкус, а я не рвусь вникать в нюансы женской моды. Много брать не будем, потом все равно придётся менять — надеюсь, ты наберёшь хотя бы килограмм десять-пятнадцать.

— Сколько? — поразилась я. — Да не дождетесь. Я столько не съем. Но немного поправиться надо. В больнице я совсем потеряла форму.

— Минимум пятнадцать! — этот извращенец осуждающе покосился в мое декольте.

— Они столько не весят, — ехидно просветила его я. — Даже пятого размера, а я до него в жизни не раздоюсь.

— Натыкаться на твои сплошные углы и кости я не собираюсь, — рыкнул Макс. — Либо ты набираешь вес, начинаешь тренироваться и становишься боевым Оружием, либо… так и останешься деформированной и никому не нужной ржавейкой. Как ты не понимаешь, дура вилорогая, тупая дикарка! — он постепенно распалялся и все повышал голос, благо на портальной площадке перед воротами никого, кроме нас, не было.

— Один раз попав на призму, ты вернёшься в свой мир только вперед ногами! Ты и сейчас-то живёшь только лишь потому, что, как пиявка, постоянно тянешь у меня скверну! И сдохнешь, если я перестану ее давать! — буквально проорал уже Макс, но вдруг вздрогнул, будто сам удивляясь своей реакции.

— Понятно, — я коротко кивнула и отвернулась. На душе отчего-то стало гадко, почти как в тот день, когда пропали Виллисы, а мне сообщили мой диагноз.

— Ли… тц, извини, слишком много впечатлений за день, — буркнул Макс минуты через две напряженного молчания и снова закурил.

Я пожала плечами и мельком глянула на то, как он устало трет ладонями лицо.

— Я сейчас поясню…. Надо было сразу. Ты уже знаешь, что ты Оружие, так. И что Оружие поддерживает своё существование за счёт особой энергии — скверны. Ты же учебник читала вроде… — парень присел на ближайшую скамейку, глубоко затягиваясь и ставя рядом мой антиграв. — Так вот, я не просто так про вес говорю, твои плоские формы тут абсолютно второстепенны. Чтобы управлять и накапливать в своем теле энергию, надо это тело для начала заиметь. Здоровое! С нормальным индексом массы. С мышцами по всему телу, проработанными и… тренированными. Иначе ты не выживешь, а с тобой и я угроблюсь на первой же охоте.

Снова последовала серия глубоких затяжек.

— Если ты отказываешься приводить себя в порядок, то мне ничего больше не останется, как… Нет, силком запихивать не буду, — он помотал головой. — Просто возьму себе другое Оружие, в крепости которого буду уверен. А ты так и останешься бесполезным камнем на моей шее, приживалкой. Пиявкой. Потому что само Оружие не может охотиться, из-за твоего происхождения ни на какую работу тебя не возьмут, а без скверны ты умрешь, — он тяжёлым взглядом уставился на свои сапоги. — Я не стараюсь тебя запугать. Просто порой меня бесит твоя непонятливость и желание спорить, просто чтобы…. спорить!

Не знаю, что меня торкнуло, но я вдруг вместе с креслом подплыла к нему вплотную и положила руку ему на плечо:

— Ладно, не грузись, Мастер… я поняла. Я постараюсь, честно. Особенно если ты будешь объяснять, а не командовать, просто чтобы… командовать.

И улыбнулась ему. Ну? Мир?

— Прародители! — простонал Макс, закрывая лицо руками, потом раздвинул пальцы и посмотрел на меня в щель между ними. — Ну за что мне досталось самое упрямое Оружие во всей спирали? Даже сейчас… ладно, ржа с тобой, пошли за одеждой.

Вообще-то мы вроде в клинику собирались, но сейчас я не рискнула спорить или напоминать ему его же слова. Мужики, они народ хрупкий. Поломается еще…

Выбирать одежду я любила. Может быть потому, что такое удовольствие было исчезающе редким в моей жизни. Свободные деньги и время на то, чтобы просто зайти в магазин подешевле и что-то примерить у меня были всего раз… два… два с половиной. А, нет, еще когда в Австрию возили весь предвыпускной класс на показательные выступления, меня Наталья отпускала в специальный магазин для балетных. И дала целых сто евро! Вот, три с половиной раза в жизни!

Так что когда Макс через свой нарисованный на стене портал притащил меня в огромный торговый центр, плывущий по галактике, я даже на чудеса космоса не особо отвлекалась.

Но меня ждал облом. Поскольку этот товарищ рабовладелец еще на входе покосился на меня нехорошо и выдвинул челюсть.

— Сейчас пойдешь в примерочную, одежду тебе принесут.

— А размеры? — поинтересовалась я, несколько разочарованно оглядываясь. Впрочем, понять Макса можно — он платит, он и заказывает музыку. Интересно, у меня когда-нибудь будет возможность самой зарабатывать деньги? Ну, до того, как я вернусь в балет? Надо узнать об этом подробнее у Касси.

— При выборе система определяет размер автоматически. Но да, хорошо, что напомнила… Сначала закажем консультанта. На вкус я не жалуюсь… в отличие от некоторых, — Макс выразительно покосился в область ниже моей талии. А! Дались ему мои детские трусики! Сам не сообразил, что в магазины для взрослых мне доступ он же перекрыл, теперь сам морщится. Ну и сам же и дурак.

Консультант в отделе женской моды встретила нас с распростертыми объятиями. Точнее, Макса она так встретила, а я уже через пару минут поймала ее отражение в зеркальной витрине, и заметила, как она брезгливо морщится, косясь на меня. У-у- у… как все запущено.

Но мне с этой молоденькой длинноногой кикиморой детей не крестить, пусть хоть вся сморщится. Я только следила, чтобы крыска не подсовывала мне совсем уж жутких вещей.

Но нет, свое отношение ко мне лично белобрысая красотка за голографической стойкой не переносила в свои профессиональные обязанности. Насколько я могла судить по быстро мелькающим картинкам, она подбирала классический гардероб какой-нибудь молодой английской леди из очень консервативной семьи. Все неброско, закрыто, очень хорошо сшито и очень… очень дорого. Хм, а куколка не разорится? Нет, смотрит на ценники без особого трепета.

Поскольку я не выступала и не протестовала, Макс заметно расслабился, устроился в большом лиловом кресле напротив голографического экрана и лениво кивал на пояснения консультантки. А потом обернулся ко мне:

— Не смотри так скептически. Ближайший месяц тебе ходить лишь в академию и к целителям, так что яркие вещи будет просто некуда носить, — он «перелистнул» голограмму, всматриваясь в шелковый брючный костюм… Эм… цвета детской неожиданности, светленькой такой.

— Это один из оттенков новой коллекции «масло с ромом»! — тут же заверила его консультантка, и по тому, как хищно блеснули ее голубые глазенки, я поняла, где именно она решила нагадить.

Я и так после болезни больше похожа на бледную моль с признаками концлагеря. А те цвета, что она подбирает и вовсе сделают из меня дохлый труп мертвого тела.

Впрочем, остается надежда на то, что Макс сам испугается произведенного эффекта. Так что собираем ножки в кучку — в смысле воспаряем на моем креслице, и летим в примерочную. Костюмчик мерить — всякие колготки, лифчики и прочие ночнушки я одобрила не глядя.

В просторной примерочной, обрадившись в шелковые тряпки, доставленные мелодично пиликнувшим роботиком, я осторожно встала с кресла и хихикнула, глядя в зеркало. Прелесть. Если Макс в обморок от этого парада модных зомби не упадет — расскажу ему про детские магазины!

Я уже собиралась выплывать из примерочной — она оказалась довольно далеко от зала, где остался Макс, в конце длинного коридора, — когда за спиной послышался непонятный шорох.

— Сдохни, грязная тварь! — прошипел кто-то чуть ли не мне в ухо, я дёрнулась и попыталась обернуться, но меня жестко схватили за плечи и зажали рот ладонью. — Чего трепыхаешься? Твой Мастер все равно даже не почувствует смерти непривязанной ржи. Это даже хорошо, что вы все такие принципиальные и строптивые, легче сворачивать вам шеи.

Не знаю, что собиралась делать эта… этот… нет, все же шепот был женский. Но я не стала ждать. Что такое “темная” в балетном лагере, я знаю!

Пофиг травмы, сейчас не до них. Гадина явно в курсе моей травмы и нарочно зашла с той стороны, но просчиталась. Я, не жалея прострелившего болью бедра, изо всех сил лягнула больной ногой куда-то назад и вбок, одновременно хватаясь обеими руками за спинку своего летающего кресла. Слава богу, оно меня не подвело!

Такое впечатление, что сидение со звуком отдирающейся липучки отсоединилось от чего-то невидимого, и я со всего размаху двинула этой самой сидушкой через плечо назад. И почувствовала, как передний край кресла повстречался с чьей-то головой.

— Ржа-а! — яростно взревела нападавшая, на секунду выпуская меня из тисков, чем я и воспользовалась — рванула в сторону и заорала во всю глотку:

— Ма-акс! Ш

Увы, на этом мое везение кончилось. Больная нога подломилась на первом же шаге, я снова вскрикнула, от боли, и полетела на пол.

— Ржавая тварь! — захлебывающийся злобой голос снова приблизился, и я разглядела, наконец, кто на меня напал. Занавеска. На меня напала чертова белая занавеска, похожая на дурацкое приведение из дурацкого мультика про Карлсона. Только на этом ни фига не симпатичном куске ткани было намалеван странный знак, похожий то ли на расплющенного паука, то ли на перекрещенные многоногие свастики.

— Все равно сдохнешь! — прошипела белая тряпка и налетела на меня душным пыльным облаком забвения.

Максимиллиан

— А что-то более стандартное у вас есть? — нахмурился я, рассматривая очередной «шедевр» моды. Комбинезон, «представленный в четырёх оттенках розового», мне был… не совсем понятен. Тем более, что хоть убейся — а последние два оттенка явно идентичны. Ну либо моим глазам не хватает восприятия цветового спектра.

— Я могу показать каталоги для более… старшего поколения, — слегка разочарованно улыбнулась она.

— Буду благодарен, — кивнул я, стараясь не обращать внимание на неприязненные взгляды, бросаемые работницей в сторону примерочных. Кстати, чего-то я не подумал… а не тяжело ли моей подопечной переодеваться самой? На моем корабле Лилия, конечно, прекрасно с этим справлялась сама, но тут то придётся перемерить минимум десяток нарядов. Даже полностью здоровая женщина может устать…

— У вас есть голограммы примерки? — нашел я альтернативу.

— Конечно, Мастер, — закивала девушка. — Только, я думаю вы знаете, голограмма не даёт точного представления. Все же очень многое зависит от того, как вы будете чувствовать себя в этой одежде… — улыбнулась она, подходя ближе.

— Это не мне… — начал я, когда какой то странный металлический звук со стороны примерочных привлёк мое внимание. Лилия что, упала с антиграва?

Не обращая внимания на продолжавшую что-то говорить женщину, я быстрым шагом направился к кабинкам.

— Макс! — испуганный голос моего оружия слышался как из под толщи воды. В какой то момент, мне даже показалось что я его скорее почувствовал, чем услышал. Занавеска кабинки, где должна была быть Лилия, взметнулась, но не раздалось даже шороха. Глушилка?!

Я молнией рванул к кабинке, сорвав с лежащей на полу Лилии наброшенный на нее кусок ткани. Судя по встречному потоку воздуха сбоку кто-то пробежал под скрытом… Ржа! По-хорошему, надо ловить тварь, но… Лилия и так еле дышала, ей срочно нужно к целителям! Да и вдруг нападающих несколько!? Стоит мне только отвлечься на поимку одного, ее добьет другой. Да что за дурдом здесь творится!? Кому вообще понадобилось душить больную дикарку!? Она физически ещё не могла никому настолько насолить!

В зал с примерочными вбежала встревоженная стилистка, и увидев представленную картину, чуть не легла здесь же вторым бездыханным телом.

— Вызывай хранителей, — вовремя одернул ее я, — я сейчас перенесу своё Оружие к целителям и вернусь.

Я попытался подхватить Лилию на руки, но девушка дёрнулась и упала в мои ладони ржавым Пистолетом. Похоже, все даже хуже, чем мне показалось в начале. Так что пришлось надорвать тесемку аварийного телепорта, который после теракта выдали всем, даже не особо сильным Мастерам. А тех, кто представлял для призмы особую важность, ими вообще обвешали с ног до головы.

Секунда, и я уже стою у кабинета одной из центральных лекарен. Дверь мгновенно расходится и к нам бежит дежурный врач — экстренные телепорты подразумевали немедленную помощь.

— Вот, — я слегка трясущимися руками передал целителю проржавевший Пистолет, — На моё Оружие напал неизвестный.

— Ржа! Опять!? — яростно выругался пожилой лекарь, выхватывая Лилию, и одним движением активировал экстренный резервуар с медеской, в который незамедлительно погрузил Оружие.

— Опять? — немного нервно переспросил я, шаря по карманам в поисках сигарет. Неужели забыл в салоне? А нет…

— Третье нападение за сутки. Двоих не откачали. Рассыпались, — коротко и с обреченной злостью ответил лекарь. Понятно, что злился он не на меня, от таких новостей я сам поперхнулся дымом и с легким ужасом посмотрел, как стремительно мутнеет медеска в биованне.

— Ржаво дело, — ругнулся лекарь, стремительно перебирая Энергетические потоки управления реаниматором и одновременно зажигая знак срочного вызова. Через секунду в приемный покой влетело двое ассистентов, и принялись один за другим подключать большие кубы к биованне.

От такого количества напитки Ржавый Пистолет вновь стал нескладной, костлявой девчонкой с покореженными лапками. Только, кажется, теперь она буквально просвечивалась изнутри — настолько худая и бледная. Вот же… Невезучий ржавенок, с ледника да в лаву! А мне остаётся только закурить вторую сигарету… потому что сердце сжимается практически до боли, стоит только представить что эта… это пособие по анатомии вот-вот может рассыпаться. Хотя, если подумать, с чего бы? Не так уж давно я ее знаю… но всё же…

— Не вытягиваем, — отрицательно покачал головой расстроенный целитель, заставив меня вздрогнуть, — Ее тело не накапливает, а пропускает скверну через себя. Так было и в предыдущие разы. Сколько мы не заливаем — все равно мало.

— Совсем ничего…? — мой голос был будто охрипшим и я даже не смог договорить фразу. Одно дело когда кто то из старых знакомых умирает на поле боя… но вот так, как Лилия, даже не вылечившись и толком ещё не пожив? Ведь, по хорошему, ровно сутки назад ее жизнь только началась.

— Можно попытаться воздействовать через связь, подпитать насильно, — предположил главный целитель.

— Мы не связаны, — тяжело вздохнув, я обеспокоенно посмотрел на снова мутнеющую жидкость медески, — Она попала ко мне лишь сутки назад в ужасном состоянии.

— Я вас ни в чем не обвиняю, Мастер. — постарался успокоить меня целитель, — И никто не обвинит. По этому вопросу уже вызвали Хранителей…

— Почему вы говорите так, будто Лилия уже умерла? — такое лёгкое принятие поражения вызвало во мне ощутимую волну злости. Мое Оружие ещё живо, а этот уже успокаивает меня тем, что, видите ли, санкций по договору не последует!

— Эм… — слегка недоуменно отпрянул от меня мужчина, — Тогда, раз она Вам уже дорога, может попробуете? — нашёлся он, — Сейчас мы откроем медеску. Достаточно заставить ее очнутся и усвоить хотя бы небольшой поток скверны! Тогда она выживет.

— Открывайте, — нервно кивнул я, сжав зубы.

Крышка биованны открылась, мутная медеска слегка колыхнулась, выпуская из своих «объятий» дышащую через раз девушку. Ее кожа вновь вернула свою пергаментную бледность, влажные волосы спутались в невнятный колтун, губы потрескались… будто и не было никакого салона красоты и двух дней медицинских процедур. Но всё это я отметил лишь краем сознания.

Прикоснувшись рукой к ее груди, постарался передать немного скверны. Но энергия действительно будто прошла через решето, так и не задержавшись в болезненно¬тонком теле.

— Надо сначала разбудить, — практически шёпотом сказал подошедший сбоку целитель, — Пока она не очнётся, ситуация не изменится.

Разбудить? Но как? Позвать ее и потрясти за плечо? Что за глупые мысли в голову лезут — естественно работать нужно ментально. Но у нас ведь даже канала как такового нет, что уж говорить о полноценной связи. Тогда… тогда этот канал, а вернее его зачатки, просто надо создать.

Секс… с больным ребёнком, от которого одни кости остались? Не смешите меня. А вот чувства… нужно собрать всё, что можно. Нежность? Да, такое я смогу найти. Желание защитить — тоже неплохой ингредиент. Жалость? За неимением лучшего и это подойдёт. Главное все это смешать в единый порыв, и передать глубоким физическим контактом! Самое смешное, что в нашей ситуации это может означать только одно — поцелуй. Что ж, возможно, в сказках о принцах и заколдованных принцессах есть своя правда.

Мои губы коснулись ее — бледных и обветренных, одновременно с этим я старался транслировать в ментал чувство безопасности, тепла….и весь тот коктейль чувств, что собрал ранее. Моё Оружие дёрнулось, слегка приоткрыло рот, впуская меня глубже — но не очнулось. Ржа!

«Лилия» — стараясь транслировать мысли как можно чётче и громче, позвал я, — «Просыпайся, ну же!»

Но девушка будто ещё глубже ушла в себя. Тогда… тогда попробуем по другому. Приказывать тут явно не вариант, эта самка вилорога назло будет упираться! Как тогда, с именем! Так… постойте-ка, а ведь ее звали совсем иначе! Вряд ли за сутки девчонка привыкла к другому обращению… Как же ее там…

«Юлия…» — слегка неуверенно позвал я, — «Юля, просыпайся…»

Ресницы оружия слегка дрогнули, и я, обрадовавшись хоть какой-то реакции, снова выпустил в ментал накопленные чувства. — «Ну же, давай девочка… Вставай, моя хорошая. Ты сможешь! Ты ведь так рвалась жить, неужели сейчас решила сдаться?»

“Еще две минуточки…” — вдруг сонно пробормотала девушка, и попыталась повернуться на бок, словно действительно просто спала. Я даже не сразу сообразил, что бормочет она в ментале. Похоже, тоненький и хрупкий, но всё же полноценный канал действительно установился. Односторонний, конечно, но это дело временное…

Слава Прародителям, кризис миновал! Осталось только дать толчок скверной. Слегка кивнув обрадовавшимся, как дети, целителям, я вновь прижался к ее губам, даже с некоторым удовольствием осознавая, что вся переданная мной скверна мгновенно усваивается. Абсолютно вся, до последней капли! Будто мы уже сотню лет партнёры, а не вчера первый раз столкнулись лбами. Так вот что значит эта неуловимая высокая совместимость…?

Да, вот так. А то взяла моду, мелкая ржавейка, от энергии отказываться, пропускать ее через себя как дырявое ведро, помирать мне тут… Эм… Странные мысли в голове гуляют. Похоже, у моей бедной нервной системы начался откат. Что не удивительно, за последние сутки ее как только ни таранили.

— Макс? — вдруг совершенно четко спросила девушка, напрягаясь в моих руках. — Макс?! — в ее голосе послышалась паника. От страха она даже зажмурилась.

— Все хорошо, — я слегка неуверенно погладил ее по мокрым волосам, — ты молодец… Юля. Ты Выжила.

— Макс! — девчонка открыла глаза и вдруг дернулась навстречу, буквально влипая в меня. Как ребёнок, обхватила обеими ручками-веточками поперек груди, уткнулась лицом мне в рубашку и разрыдалась. Вот только сжала не по детски крепко: и где только силы взяла? Ну ржа… и что теперь делать?