Глава 31. Ты всегда в моем сердце

АСТРА

— Я дома, Оро! Сантос все устроил, так что я возвращаюсь к работе над нашим спектаклем.

Брат отозвался сразу, как только я к нему обратилась:

— Давай ко мне, Астра. Если можешь, прямо сейчас.

Спустя какое-то время я оказалась в его доме в Цитрусовой Роще. Золото, хрусталь и драгоценные камни — вся обстановка дышала и сияла богатством, которое Оро заслужил своим отточенным талантом. Брат говорил, что ему проще покупать вещи, чем наколдовывать их. Я его понимаю.

Мы привычно устроились за столом.

— Спектакль — это прекрасно, Астра. Я еще даже не успел предупредить актеров о переносе репетиций. Но что ты думаешь делать с Амарантом? Он мне все рассказал, пока я сдерживал наших ошарашенных родственников, а он восстанавливался.

Опять Амарант. Неужели все теперь будут говорить только о нем?! Для них нормально и естественно, что мы можем быть парой? Неужто Оро это одобряет?

— Главное, что ты не возненавидел меня, Оро. Ты же любишь и Амаранта, и Миэлу. А я теперь ее смертельный враг.

Оро тонко улыбнулся.

— Да уж, я готовился разорваться, но обошлось… Миэла и Сантос… снова вместе. Кто бы мог подумать! А ведь я застал начало их отношений, чудесная была пара. Не уходи от ответа, Астра.

— А ты не дави на меня. Мне кажется… это все мой Дар. Мы проводили очень много времени с Амарантом, и Дар околдовал его… У Сантоса, может, и были планы на Миэлу, вот он и забрал ее… но это не значит, что Амарант меня на самом деле любит… И знаешь, в любом случае противно вот так, по принуждению.

Оро вздохнул.

— Не представляю, как оно по принуждению, зато, что такое Дар, я хорошо представляю. У меня была… девушка с ним. Понимаешь, самое большее, что может вызвать Дар — это жуткую похоть. И то прямо сразу. И то из-за твоих же собственных фантазий. А все остальное вызывает не Дар, а ты сама, сестренка. Жрецы, конечно, распространяют сказки про отраву Дара, но по правде никакой отравы нет. Именно потому мы с тобой все годы замечательно дружим.

Ох… так странно. Мне нужно это обдумать. Сантос может лукавить, но Оро не лжет. Я перевела тему:

— А Индиго… он на меня сердится? Мне с ним играть…

— Я этого не заметил, хотя мы почти не говорили о тебе. Встреться с Индиго наедине до работы и выясни. Мне не нужны эксцессы на площадке.

Я бросилась Оро на грудь и крепко обняла его.

— Спасибо! Ты самый лучший братик! Я очень тебя люблю!

Он обнял меня в ответ и мягко погладил по спине.

— Я тоже тебя люблю, сестренка.

Но беспокойство в его янтарных глазах мне совсем не понравилось. Похоже, брат что-то скрывает… что-то очень важное.

От Оро я направилась во Дворец.

Амарант сейчас там — я почувствовала. Не верится, что он в самом деле холост. Что между нами больше нет Миэлы.

Амарант точно знает, что я убегала к Смарагду… Как он меня встретит?

* * *

Дворец я не узнала. У нас постоянно кто-то гостил, а сейчас и залы, и даже великолепные сады были пусты, словно вымершие.

Флигель Миэлы просто исчез.

Сначала я подумала, что все попрятались от меня, поскольку я их раздражаю. Ну как же — развалила Клан. Вернее, опять Сантос развалил, но им никакой разницы. Меня часто обвиняли в том, что делал он, но никогда не любили, как его.

А потом я сообразила: я же невидимка. Они не знают, что я здесь. Значит… все просто ушли.

Только поклонники, как обычно, стояли у забора. Они даже ночью и в дождь стоят. На что надеются? Можно подумать, они меня любят… Нет. Каждый из них понятия не имеет, кто я такая, чего я хочу и чего боюсь. Они любят свои фантазии и терпят непогоду только ради них.

Ладно… то, что родственники свалили — одно дело. В конце концов, теперь мы перестали быть родней и вынуждены искать новые семьи.

А что Амарант? Почему я даже музыки не слышу? В покоях постоянно что-нибудь играло, отражая его настроение. Он сам сочинял эти мелодии, надо сказать, прекрасно.

Тишина. Всюду тишина. Ничего, кроме пения птиц, шелеста растений и шума фонтанов.

Я похолодела. Всего-то проплыть коридор и свернуть направо. Ну же, Астра, давай. Он там живой и, надо надеяться, здоровый.

Мое сердце, кажется, начало звучать на другой волне. На нашей общей волне, где к высоким тонам примешивались низкие ноты.

Я подалась вперед и застыла в дверном проеме.

Дверь открыта, значит, Амарант ждет.

Пока я думаю, что не интересна ему, и он бросит меня, как только наиграется — во мне ведь ничего общего с Миэлой, его самой любимой женщиной — он просто открыл дверь и меня ждет.

Я пришла. Только, как полная трусиха. Мне стоит воплотиться, но я не могу. Ужасно стыдно…

Амарант выглядел неестественно бледным, даже несмотря на ночь и полумрак. Темные тени залегли под блестящими глазами, а волосы стали короткими, как у Смарагда. Амарант никогда не резал их, они сами укорачивались от его подавленного состояния.

Скулы заострились, а глаза светились нездоровым блеском, но Амарант все равно был поразительно красив.

Я едва сдержала порыв броситься и утешить его. Обнять и сказать, что все непременно будет хорошо, но осеклась.

Кто знает, как все будет… Ему уже плохо из-за меня.

Я прислушалась: Амарант почти шепотом, еле различимо что-то говорил. Он сжимал мою синюю бархатную подушку в сильных ладонях и держал ее у сердца.

— Надеюсь, тебе понравилась эта история, Астра? Хочешь еще, звездочка?

Я сжалась: неужели он меня заметил?

Нет, вряд ли. Он же спрашивал у «Астры» про какую-то историю…

Значит… Боги….

Амарант разговаривает с моей подушкой вместо меня! С тем, что от меня осталось. Тем, что наиболее мое во всем Дворце.

Амарант говорил, и его бархатный голос звучал, точно рокот морских волн.

* * *

«Это сказка про демона и птичку. Есть много забытых миров, и в одном из них жил демон с глазами печальными, как ночной ветер. Никто не любит ночной ветер, Астра, так и демона никто не любил.

Черный, страшный, злобный наверняка — что с него взять?

А демон брал со всех. С кого эмоции, с кого души. Кому-то везло, и они отделывались просто телом.

Говорили, что демон умеет оборачиваться. Юношам он казался прекрасной девушкой, ну а девушкам — сказочным воином.

Он бил их сердца и смеялся. Забирал их души в самое пекло и потешался над глупцами.

Это был странный демон. Он жил один в горах, и если и отчитывался хозяину пекла, то без свидетелей.

В том, что он жуткий, никто не сомневался. У демонов нет души, Астра.

Все знали это, и никто не пытался его спасти. Невозможно спасти истинное чудовище.

Юноши и особенно девушки просто старались не попадаться демону на глаза. Взрослые, дети и старики поступали также.

Они завели странные ритуалы и привычки проверять, кто заговаривает с ними: ведь демон мог притвориться любым путником или даже членом их семьи.

Почему его не пытались убить? Сложно убить демона, да и страх перед его хозяином был огромен. А вдруг он приведет армию демонов мстить? Они и с одним-то не могут справиться.

Все надеялись, что рано или поздно чудовище устанет. Увидит, какие они хитрые и умудренные опытом, и уйдет искать себе новых жертв.

Даже животные чурались демона: собаки скулили и выли, а коты шипели. Домашние птицы принимались громко кричать при его приближении. Так жители ближайших к горам селений учились распознавать демона.

Когда однажды в мрачную пещеру, где он жил, прилетела птичка, демон растерялся.

Это была красивая птичка из тех, кто живут в богатых садах и едят отборные зерна.

Не могла она отбиться от стаи. Не летают такие красивые птахи вместе. Она заблудилась в пещере, только если кто-то намеренно выпустил птичку умирать. Бывают и такие жестокие хозяева, Астра.

Демон ощерил клыки, готовясь услышать испуганный птичий щебет.

Но птичка лишь спокойно чистила перышки, будто компания воплощения тьмы ее нисколько не смущала.

Она вела себя так, словно прилетела к демону в гости и прихорашивалась после дороги.

Демон очень удивился и не понял, как себя вести, ведь он еще не знал, какие у этой птички слабости, и на чем он может сыграть. Он осторожно спросил:

— Разве ты не боишься меня, птичка? Я сомну твои крылышки, съем твое вкусное мясо, а твою душу заберу в пекло, где буду вечно ее поджаривать.

Птичка лишь беззаботно прощебетала:

— Ты такой забавный, когда поешь. Все думают, что это воет стылый ветер, но мне нравятся твои песни. А мои крылья сильные, и полет быстрый. Я упорхну прежде, чем ты меня схватишь.

С этими словами она взвилась под потолок пещеры — туда, где сквозь камни пробивался свет.

Птичка была такой крохотной, что легко юркнула в эту щелку, и демон не смог достать ее когтистой лапой.

Он не хотел терзать эту странную птичку, но ведь она могла рассказать всем про его песни.

Впрочем, вряд ли кто-то разберет смысл в птичьем щебете.

День сменился ночью. Ночь днем. Странная птичка не прилетала, и демон решил, что ее насмешливый тон ему лишь почудился.

Днем демон решил выйти на охоту. Он злился на себя, что и так потерял пару дней, надеясь, что загадочная птичка прилетит. Когда он уже откинул от входа огромный камень, заменяющий дверь, то услышал знакомый щебет:

— Ты здесь, демон? Я рада, что застала тебя дома. Покажи мне свою коллекцию самоцветов, в прошлый раз я плохо успела их рассмотреть.

Демон зарычал:

— Зачем тебе самоцветы, глупая? Птицы не едят камень. Зачем ты прилетаешь ко мне?

Птичка зачирикала:

— Птицы не едят камень, но и демоны не трогают таких мелких пташек. Тебе нечем меня запугать. Мне нравятся твои песни, твои самоцветы, а еще твои таинственные глаза, которые никогда не смеются. Потому я и прилетаю.

Демон рассмеялся, и смех его походил на рев.

— Глупая птица! У демонов нет души. Мне нечем ответить на твои чувства. Я прихлопну тебя и не замечу.

— А душу зажаришь в пламени вечного пекла. Я уже слышала это. Но я крохотная и не помешаю тебе. Позволь мне просто быть рядом.

Демон взревел:

— Глупая! Я пахну серой, я дышу огнем! Просто быть со мной рядом — уже смерть для такой, как ты. Улетай.

Но странная птичка не сдавалась. Она прочирикала:

— Ты грозишься тем и этим, но я давно разговариваю с тобой и до сих пор жива. Я не стану подлетать к тебе близко, но буду рядом.

Демон не смог переубедить ее. Птичка созналась, что у нее нет хозяина. Тот случайно открыл дверцу клетки, и она улетела. А так как это благодатный край, где вечно цветут сады, еды ей хватает.

Птичка добавила:

— Рядом с тобой я не боюсь никаких хищных птиц. Не боюсь кошек. Никого и ничего не боюсь.

Демон рассудил, что птичке разумно оставаться с ним. Она свила себе гнездышко и всегда встречала демона радостными трелями, когда он возвращался от своих демонических дел.

Они так долго жили вместе, что однажды демон решил: ничего страшного не случится, если он откроет птичке свою тайну.

Однажды вечером, когда по земле ползли длинные тени, демон сказал:

— Я не родился таким, Птичка. Я совершил глупость и заслужил проклятье. Но было предсказано, что проклятье спадет, когда я встречу свою истинную любовь. И я встретил ее, Птичка. Это ты. Я не перестал быть демоном, но теперь могу оборачиваться большой птицей и летать. Я больше не охочусь на людей и зверей. Я ухожу высоко в горы и заново учусь покорять небо.

Демон надеялся, что Птичка обрадуется. Он ведь стал почти таким же, как она. Птичка говорила, что он нравится ей, а теперь они могли по-настоящему быть вместе.

Но вместо того, чтобы прощебетать что-то нежное, она вскричала:

— Ты — демон! У демонов нет души, ты сам это сказал. Ты так и не оставил ужасную затею соблазнить меня и получить мою душу! Решил оборачиваться большой птицей? Ну и что! Твоя душа черна, а помыслы коварны. Я больше не хочу знать тебя, отродье тьмы!

Птичка щебетала, но с каждым острым словом ее голос становился все хриплее, пока не превратился в карканье вороны.

Маленькие крылышки потеряли перья и стали кожистыми, а вдобавок их украсили жуткие когти.

Птичка захлебнулась от ужаса:

— Мне просто было скучно, а ты развлекал меня. Вот я и решила пожить с тобой. Я дарила тебе себя без остатка, а ты что со мной сотворил?!

Демон не узнавал Птичку, да ее и больше не было. На него смотрела разъяренная девушка-демон.

Она бросилась прочь, а он не стал ее удерживать.

Зато демон не мог найти себе места от тревоги: ведь и маленькая птичка, и юная демоница совсем не умели жить одни. И за демоницу он беспокоился даже больше.

Думаешь, Астра, ему стоило смириться и тихо любить Птичку без взаимности?

Он так не считал, потому что любовь невозможна без заботы.

Демон отправился искать свою Птичку.

Далеко она не убежала, но демону пришлось потрудиться, чтобы ее найти.

Демоница забилась в узкую маленькую нору и тихонько хныкала.

Вернее, хныкала бы Птичка, а голос демоницы стал ниже и грубее, но Демон легко различал в нем жалобные нотки своей любимой.

Услышав Демона, она затихла. Решила притвориться, что ее нет в этой норе. Но он не уходил, и тогда она закричала:

— Ненавижу тебя! Я смотрела в твои глаза и стала такой же, как ты! Никто больше не полюбит меня такую уродливую!

Демон улыбнулся.

— Но ведь я люблю тебя. Ты похожа на меня, для меня ты самая красивая. И потом, маленькая Птичка, есть вещи восхитительнее, чем бесстрашный полет в небе. Но осмелишься ли ты узнать их?

Спросишь, почему Птичка стала демоницей, Астра? Потому что когда любишь, перенимаешь любимые черты. Демон стал Птицей, а Птичка… не понимала, что полюбила Демона. Она была несколько наивной, хотя и очень смелой. Вот и не знала, с чем сравнить любовь, и какой она бывает.

Но, скорее, это была судьба, которая выбрала любимым Птички проклятого Демона.

Птичка решилась спросить:

— Эти вещи… они заберут мою душу?

Демон кивнул.

— Заберут и привяжут тебя ко мне. Но ведь и ты теперь — демон. Ты тоже можешь взять мою душу. Бери ее.

И он подал демонице лапу, а она оперлась на нее и выбралась из норы.

Ее глаза светились любопытством, а в его глазах впервые за долгое время зажглась радость. И еще что-то неведомое. Странное, но притягательное для демоницы.

Демон привлек девушку к себе и поцеловал. Он был ужасно горячий, а она вдруг поняла, что и сама не уступает ему в пылкости. Они целовались, как одержимые, еле добрались до пещеры, а там делали друг с другом все те развратные, но очень приятные вещи, которые и приписывают демонам.

Поутру оба проснулись птицами.

Думаешь, Птичка была довольна, Астра?

Вовсе нет. Она с нетерпением ждала новой ночи и ликовала, обернувшись ненасытной демоницей.

Потому что любовь — это еще и страсть. И низкие желания, и злость, и ревность. Она многолика, но прекрасна, пусть иногда кажется демонически страшной.

Птичка не побоялась заглянуть в пекло, а ты, Астра? Ты осмелишься любить?»

* * *

Амарант крепче перехватил мою подушку.

— Сна ни в одном глазу. Может, уподобиться демону и пойти тебя искать?

Все это время я провела, не шелохнувшись. Впитывая, переживая и наслаждаясь поворотами сюжета и переливами голоса Амаранта.

Он любил и умел рассказывать любые байки, но теперь все они были для меня и про нас. Жаль, что я не слышала предыдущие.

С Амаранта станется искать меня посреди ночи. Как же его остановить?

Неожиданно он встал и положил подушку на постель рядом с собой. А затем растянулся на ложе во весь рост.

— Не пойду, Астра. Ты, наверное, где-то спишь или гуляешь. Тебе не до меня, раз ты не тут. Я не страшен, но для тебя я хуже демона. Ты умеешь жить одна, поэтому лучшая забота — оставить тебя в покое, правда?

Столько безжалостной и яростной тоски. Проламывающей грудную клетку и выдирающей сердце.

— Нет… — я сказала вслух, разрывая ненормальную, убийственную тишину покоев.

— Нет? — Кажется, Амарант даже не удивился, услышав меня. Неужели он все-таки понял, что я здесь? — Ты решила меня пожалеть, Астра? Разве я нуждаюсь в жалости? Это оскорбительно, знаешь ли.

Как он все вывернул!

— Я не жалею тебя. Мне просто грустно, что ты в таком кошмарном состоянии. Это невыносимо видеть! В прошлой жизни я бы обязательно потащила тебя на море развеяться… А в этой ты решишь, что у нас начались отношения…

— Серьезно? — Амарант приподнялся на локте. — У меня отношения с невидимой девчонкой, которая даже не осмеливается мне показаться? А знаешь, почему? Ты — воин, Астра. Больше всего на свете ты боишься проиграть, потому и скрываешь свои слабости. Держишь сердце на замке и не отдаешься никому до конца, опасаясь полностью подчиниться. Это поражение, немыслимое для воина. Но, Астра, зачем ты ограничиваешь себя ролью воина?

Я покачала невидимой головой, запоздало сообразив, что он не может увидеть этого жеста.

— Значит, я плоская?

— Глубокая. Только в тебе я смогу спрятать всю свою глубину, Астра. Ты — источник. И ты же — бесконечное принятие. Вот только ты не хочешь никого принимать. Бросаешь мужчин. Бьешь сердца. Коверкаешь души. Я доверюсь, а ты поиграешь со мной и выкинешь, — он развел руками.

Я хмыкнула.

— Вот и бойся. Это хорошо, когда мужчина любит чуточку больше.

— То есть ты все-таки признаешь, что я тебя люблю? — краски постепенно возвращались на его лицо.

— Я… нууу… раз ты так говоришь…

— Говорю. Ты всегда в моем сердце. Ты — кровь в моих венах. Ты — свет в долгой изнуряющей ночи. Ты — счастье. Даже если ты станешь мучительной болью, я все равно выберу тебя. Только тебя, Астра. Ты сейчас тоньше призрака, и можешь не сомневаться — это не влияние Дара. Я люблю тебя саму просто потому что ты — это ты. Каждую твою черточку. Может, покажешься мне, наконец?

— Ох… я… ммм… да… конечно… я не умею так красиво говорить.

Амарант смотрел в то место, где я была, с неприкрытым восхищением, светившимся в его темно-синих глазах.

— Тебе и не нужно. Тебе достаточно слушать. Не бойся, Астра. Давай.

А когда я воплотилась, он резко рванулся вперед, подмял меня под себя и вдавился в меня всем телом.

— Поймал! Сбегай еще, Астра. Мне нравится тебя ловить. Делай, что хочешь — главное, оставайся собой: такой восхитительной!

Он говорил, а мне ужасно хотелось самой вплавиться в него, обнять и прижаться тесно-тесно, зарываясь пальцами в его густые черные волосы. Чувствуя каждой клеточкой тела всю сладкую твердость, вжимающуюся в меня.

— А ты… больше не будешь… вот так… ужасно страдать… в темноте?

Он пожал плечами.

— Не знаю. Без тебя одна темнота в любом случае. Конечно, есть работа и всякие государственные дела, но сама понимаешь. А сейчас у меня много света и самая прекрасная музыка в мирах. Да, это все ты.

Он гордо и немного самодовольно улыбнулся, а я… стерла эту дерзкую улыбку поцелуем. Обожаю его чувственные губы!

Хочу, чтобы Амарант сошел с ума, чтобы перехватил меня крепче в нашей отчаянной жажде слиться и стать одним целым. Когда уже не ясно, кто кем владеет и кто кому принадлежит.

Он — мой. И я очень люблю его.

Между ног набухло и пульсировало, а воображение подкидывало мне нескромные дико возбуждающие картинки. Детально и остро, как Амарант сильно входит в меня, а я выгибаюсь ему навстречу, вжимаю его в себя, обхватив за крепкие круглые ягодицы. И это бесконечное, заливающее все вокруг счастье.

Амарант наблюдал за мной с бессознательной улыбкой. Ошалевший и еще более отдавшийся ощущениям, чем я.

Проигравших в нашей «войне» нет.

А потом он медленно раздел меня, больше лаская, чем снимая платье. Я таяла от его уверенных и очень нежных движений — невероятно сладких, распаляющих… идеальных…

Далеких от… боги… но я совсем не против, чтобы Амарант привязал меня где-нибудь в каменном подвале и грубо взял, усадив на край стола и кинув мне подушку под попу.

— У меня много стыдных желаний, Амарант. Не все их разделяют…

Он выдохнул мне прямо в губы:

— Но я — да. Чем стыднее, тем слаще, Астра. А теперь, подумать только, у меня есть Дар. Я и раньше все неплохо чувствовал, но это — непередаваемо.

Я сурово уточнила:

— С другими женщинами?

— Нет, звезда. С тобой. Обычно у меня получается угадывать твои желания. Сантос подарил тебя мне… хочется надеяться, что и я для тебя такой же подарок, — Амарант говорил и целовал меня… всюду… и я чувствовала, что вот-вот кончу от прикосновения его горячих губ… и буду кончать, пока не выдохнусь от бесчисленных оргазмов.

— Конечно, ты тоже подарок! Я постоянно думаю о тебе. И все, что я делаю…

— Сама целуешь меня… — Амарант мягко улыбнулся.

— Ты… будешь комментировать весь процесс? — от одной мысли об этом меня бросило в жар.

— Ммм… может быть… Думаешь, я оставлю без внимания хоть одно твое желание? — его медленные, но сильные толчки сводили меня с ума. Какой-то особенный чудесный ритм.

— Я люблю тебя…

— Это мы еще посмотрим.

— Ах так! Ааах… — и я растворилась в чистейшем наслаждении, больше не в силах ни о чем думать и связно отвечать.

Дома. На месте. С тем самым, для кого я создана, и тем, кто, без капли сомнения, создан для меня.