Глава 12. Аскор

Аскор все же отличался от других городов.

Высокие крепостные стены из серого гранита вздымались метров на пятнадцать в высоту. Узкие бойницы, высокие округлые купола башен видны издали.

Тана Валенсия нас повела не к основным, красивым воротам, у которых выстроилась небольшая очередь желающих попасть в город, пара кибиток, припозднившийся караван купцов с охранниками и нагруженными тюками телегами, а к маленькой неприметной калиточке в полукилометре от них, спрятанной в густом колючем кустарнике. Вела к ней довольно утоптанная тропинка.

Она три раза постучала в обшарпанную дверь, выдержала паузу, потом два, потом один и через минут пять нам открыл дверь стражник. Небольшой кошелек согрел его руку и ничего не спрашивая, нас пропустили в город.

Шесть мужей таны выстроились в боевой порядок, двое впереди, столько же по бокам и позади нас. Эл шел рядом со мной, тана Валенсия по другую руку, Кайл старался идти ближе ко мне и Риду, ступая позади нас.

Мы миновали хозяйственные постройки, небогатые улочки из одноэтажных, выстроенных почти впритык однотипных военных домиков из блоков ракушняка и вышли на более широкую улицу. Здесь уже встречались двух-трехэтажные дома, с балкончиками, стены гранитные или выгоревшей цветной штукатуркой и густо увитые зеленью. В центре города красовались высокие многоэтажные башни из того же серого гранита. За оградой домов расположились целые сады, на улицах же встречались лишь редкие раскидистые деревья.

Тут и там пестрели рекламами лавки торговцев, прохожих стало больше и многие выглядели побогаче. Стиль одежды разный. Женщин почти не было на улицах и они прятали лица под платками, всегда появляясь в окружении большого количества мужчин, но иногда в ярких, закрытых нарядах. Зато мужчины одевались по-разному. Некоторые походили на моряков, шагая вразвалочку, имея плотные в обтяжку брюки, высокие сапоги и полураспахнутые, завязанные узлами рубахи в сочетании с широкими поясами и клинками за поясом. Дополнялось это одеяние платком с узлом на затылке или шляпой. Некоторые имели восточный тип одежды (на мой земной взгляд) и шли либо в многослойных халатах, либо имели черные и белые мужские платья в пол, наподобие арабской кандуры, головной убор также походил на арабский, а вот некоторые имели туники и брюки, обеспеченные мужчины предпочитали костюмы с камзолом и шелковой наполовину расстегнутой рубахой. Цвет кожи варьировал от белого и загорелого до врожденно смуглого.

Погода понемногу налаживалась, облака медленно рассеивались и уплывали в вышине, лучи солнца но день стоял прохладный, ветер приносили запах близкого моря. Я шла по мостовой, пытаясь рассмотреть новый город в моем необычном путешествии, когда тана Валенсия сжала мою руку.

— Вампир, — одними губами прошептала русалка и поспешила отвернуться от мужчины в черном дорогом костюме с черной рубашкой и в кожаных туфлях.

Мельком взглянула в ту сторону и сразу отвернулась, отдавая предпочтение замысловатой вывеске сапожника.

Шаэлан стоял на перекрестке и прожигал меня взглядом.

А мысли крутились около вампира, выхватывая образ опасного мужчины во всем черном, наверное самого опасного из всех. Красоты нового города теряли шик, сменяясь тревогой. Чего от меня хочет эта душа Шейдана? Что я должна сделать для Богов, чтобы нас оставили в покое?

Уже не радовали ни улицы, чистые на удивление и даже иногда с белыми домами, ни вывески интересных магазинов, раздражал поток мужчин, преобладающих на улицах и позволяющих себе нас разглядывать, хотя тана Валенсия иногда улыбалась некоторым.

Чтобы поддержать разговор, поинтересовалась названиями нескольких многоэтажных серых гранитных зданий — а для этого мира семиэтажные башни, занимающие к тому же большую площадь, действительно нонсенс.

— Это здания гильдий. Аскор не самый лучший город. Вон там Торговая гильдия, Банк Кадэ, следом гильдия Наемников, гильдия Магов и гильдия Убийц.

— Я хочу подойти к тому зданию, — указала на последнее здание.

Тьма в крови требовала выхода и к тому же я была зла.

— Мы будем идти мимо, — пообещала тихо тана Валенсия. Через пятнадцать минут мы поровнялись со зданием, поскольку все башни занимали центр города и окружали довольно большую площадь.

— Ах, кажется камушек попал мне в обувь! — сказала я и прислонила руку к гранитной стене гильдии Убийц.

Не про нее ли говорили Даашу? Не здесь ли подписан контракт с тенями и покушались на все кланы нагов? Гнев, досада и раздражение тем, чего не должно быть на земле Богини — Матери, как бы я к ней не относилась, все эмоции вылила в серый гранит. Он не должен тут стоять! Рассыпаться! Отвращение и разрушение.

Потом оторвала руку и встряхнула с ладони несуществующую пыль.

— Пойдемте, тана Валенсия, — устало сказала девушке.

Тана Валенсия с опаской взглянула на меня, и грустно пошла следом.

Зачем спрашивается ей понадобилось это здание? У морских такого нет. Едва они отошли на двадцать метров, раздался треск и здание просело, разваливаясь на камни.

Оттуда поспешили выйти потрясенные маги и мастера — такого еще не было, чтобы здание рухнуло само по себе, веками стоящий гранит крошился как песок.

***

Маашу не оглянулась. А если бы это сделала, то могла увидеть Шаэлана, что мрачнее тучи наблюдал за разрушением башни и смотрел вслед стройной фигуре демонессы.

Он не знал, что это мутация, но таны часто мутируют, благодаря магии мужей и это не секрет.

Он родился вампиром. Может ли эта демонесса упрекать его?

Он пил кровь и убивал своих жертв. Всегда. Это его проклятие. Шаэлан не умел и не мог остановиться, настолько сильна его кровь. Но кто сказал, что жертвы, осужденные ему в корм невинны? Это преступники, приговоренные к смерти.

Он ни капли не шутил, называя себя смертью. Так и было. Он мог драться на ринге пока не терял контроль, а потом срывался, как бешеный пес. Успокаивался только убив. Но ведь и его могли убить там.

Просто неудачники оказывались слабее, а когда он открывал глаза, приходя в себя после обращения, смерть уже забирала душу. И ничего нельзя сделать.

Его суть невозможно остановить, невозможно контролировать. Он пытался. Раньше.

У него была тайна. Некоторым противникам по рингу он позволил жить, но они не догадывались об этом. А Шаэлан гордился тем, что сумел сдержаться, ведь ему было очень нужно.

Отец научил его драться, убивать чтобы выжить, но никогда не учил оставлять живых. Гордился его силой и победой.

"Побед" стало много. И те выжившие, которых он отпустил по молодости, уже вызывали сомнение — а смог бы он подарить им жизнь сейчас? Когда превратился в тренированного бойца?

Он принял себя таким, способным убить. И это не беспокоило, удобно быть сильным, даже если остаешься одиноким.

Но не теперь. Эта тана показала, что он чудовище.

У него нет друзей, кроме отца нет никого. Кто его мать он не вспоминал, однажды услышав, что своим рождением забрал и ее жизнь. Так бывает, если тана слабее сына. Он всего лишь сын одного из лордов, но вполне может стать королем, ибо равных ему нет. Но и корона пока не нужна. Зачем ему эти хлопоты.

Вампиров конечно не жаловал этот мир. Они пришли очень давно. Их всегда очень мало. И отец прощал ему жертв, никогда не попрекая этим. Никто не осмелится упрекнуть вампира.

Кадэ именно вампирское государство. Они никого не гнали со своей территории. Остальным разрешалось просто жить здесь и платить налоги деньгами или кровью, и неважно чьей. Тут процветало рабство, и в то же время привечали любого, вне зависимости от расы. Рабов обычно захватывали пираты или ими становились по определенным законам, проиграв оговоренный бой или задолжав деньги. И это прогресс, потому что раньше любая раса, переступившая границу, могла стать рабом и добычей. Недаром Кадэ окружают горы, где проживать осмеливаются только ирлинги, имея с Кадэ весьма условные границы и море.

Только в последние пятьсот лет прочим расам разрешили быть свободными для развития экономики. Официально. На самом деле проблема оказалась в танах. Вампирш мало и в отличии от тех же эльфов, они редко соглашаются на брак с более чем четырьмя мужьями. Видимость благополучия — та среда, в которой удобно охотиться. В большом Аскоре жило всего несколько таких семей. Они могут кинуть вызов лордам, но предпочитают не связываться.

Если Шаэлана вызывают на битву, противника ожидает смерть, тогда кровь жертвы достается ему в бокале. Смельчаков давно нет.

Во время последнего поединка между ним и вампиром с западных территорий, даже король Каде задумчиво оценивая способности юного вампира, велел отцу беречь такого воина. Уже давно Лорд Аскора живет в столице, оставив город на попечение сына.

В боях без правил, что проводятся в некоторых заведениях Аскора, знают, если кто-то решал отдать душу во время поединка или сразу после, тело лишали ненужной мертвому крови.

Но любой может сдать кровь и не умереть при этом. В Аскоре кровь такая же ценность, как и деньги. Заплатить налоги можно и наперед. Или вернуть долги. В любой валюте.

Здесь не принято расспрашивать кого бы то ни было. Если имеешь деньги и силу, многие двери открыты.

Шаэлан иногда и сам выполнял задания гильдии убийц или наемников, если ему подходило предложение и пользовался псевдонимом, которым нарек его Мариус, один из выживших по воле вампира.

Как все это началось? Когда был ребенком, его отец не выпускал, но всегда учил драться. А потом… он нашел свой образ, в котором трудно заподозрить вампира — образ наемника, и пришел в их гильдию. На вопрос о псевдониме, он ответил главе гильдии, что ему все равно как его назовут и тот вывел его на ринг — продержишься, примут. Это была славная победа, тогда впервые он удержал сущность и победил просто сам, справившись со здоровенным амбалом. Конечно сила и скорость в его теле всегда присутствовали. Тогда Мариус назвал его ужом за способность уворачиваться.

— Настолько недооцениваешь меня? — хмуро спросил Шаэлан. За оскорбление наследника лорда полагалась смерть. Однако сейчас худой пятнадцатилетний парень выдавал себя за наемника.

— А еще с одним справишься? — спросил Мариус. Это было не по правилам, но он увидел бойца. Парень не отступал и во всем его облике был вызов. Хочешь заслужить инкогнито — докажи. К тому же этот подросток в предыдущем бою только уворачивался, а удар нанес только один, в шею, вырубив противника.

Парень кивнул и Мариус вышел против него сам. С деревянным мечом. Это оскорбление для наемника, бои на ринге без правил, но проверочные до сдачи противника, если конечно они не повздорят насмерть. Парень даже не взял оружие. Он уворачивался настолько быстро, что смог подставить подножку, вывернуть руку Мариусу и прижать деревянный меч к его горлу. Это был единственный раз, когда его противники вообще остались живы. Если не считать учившего его всему отца, но тот не обижал сына и Шаэлан подчинялся всегда.

— Да ты настоящий… Ворон, попасть трудно, а кусаешь больно, — уступил Мариус мальчишке, не желающему показать лицо.

Тогда еще только расходились слухи о наследнике Лорда и никто не видел его в лицо. Шаэлан был представлен городу на год позже.

Смерть тоже его псевдоним как наследника. Но слишком испугаются наниматели связываться с ним, а вот Ворона иногда можно нанять, если согласится.

Шаэлан никогда не упускал случая понаблюдать за городом изнутри. К тому же Ворон всегда выполнял задания, но редко брался за дело и то если это совпадало с его интересами, и никогда не проигрывал бой, приучая себя не показывать активно сущность.

(от автора: Для удобства мы будем называть героя Вороном, когда он имеет облик наемника и Шаэланом, когда снимает маску)

Не праздное любопытство гнало Шаэлана на улицы города, отец поручил ему присматривать за этим местом. И маскарад служил планам Шаэлана не хуже, чем соглядатаи отца.

Глупо думать, что вампиры хотят убить все, что движется. Хотя страх заставлял жителей не связываться и не перечить лордам — вампирам ни в чем. Иногда и несущим смерть нужно, чтобы вокруг кипела жизнь. Тогда они и себе кажутся не совсем мертвыми в душе.

Вампиры этого мира теплокровны, но Шаэлану порой казалось, что его душа мертва, никто не мог разделить его одиночество, а вампирш он на дух не выносил и был уверен, что его сущность порвет и такую тану. И почти смирился, пока не встретил Маашу.

Шаэлан не был склонен к авантюрам или особой жестокости. Вампиры все же высшая благородная раса, но он был таким.

А сейчас его интересовала эта женщина. И ведь раньше было абсолютно все равно на всех.

О, он удивился, когда услышал как ее называют! Маашу. Странное имя. И очень странная женщина. В ней было неправильно все. Абсолютно другая.

Он знал о тане, встретившей Маашу. Иногда она появлялась в его городе. Платила налоги золотом, остальное его не интересовало. Конечно было бы удачей, потребуй он платы за жизнь в городе, и не окажись денег у Маашу — он бы принял с нее кровь.

Но женщина — молния недоступна. Он видел ее силу чувствовал ее кровь — молния в самой ней. Несъедобна! И желанна. К сожалению с женщинами Шаэлан также терял контроль. Выживал только он. Всегда. Такова его ипостась. Слишком сильная.

Она показала свое отношение к нему, разрушив башню гильдии убийц. Он еще выслушает жалкие предположения магов о причинах ее крушения. Но ему не по пути с этой женщиной. Как она ему сказала? Заняться спасением мира? Ловко польстила его самолюбию только затем, чтобы отшить? Или заинтересовать по чьей-то ловкой указке?

Что нужно от него врагам? А что нужно этой тане в играх со смертью? И кто мог пожертвовать ею, отдавая ему?

Он уверен, что разберется во всем. Усмехнувшись, Шаэлан вошел в здание гильдии наемников. Тишина встречала его, как и везде, где он появлялся.

Все знали о недостатке единственного сына Лорда Аскора. Раз в неделю он пил кровь. И чаще всего это были приговоренные к смерти. Их даже свозили из других провинций Кадэ специально для него. Иногда он сам выбирал жертв и всегда не просто так. Но кто знает, что безгрешен в этом городе?

— Чем могу служить господину? — спустился к нему со второго этажа глава гильдии, Мариус Леркен, пожилой мужчина, старый морской волк. На первом этажа располагался бар наемников и стоящий у стойки бармен расторопно подал сигнал главе о том, что требуется его личное присутствие. Ну еще бы он не торопился, пожалуй худшего гостя, чем Шаэлан не существует.

— А чем можешь? — насмешливо склонил голову вампир.

Тан Мариус развел руками.

— Всем, чем могу, терять мне нечего.

— Проводи меня в свой кабинет, пока никто из твоих друзей меня не разозлил.

Тан Мариус повиновался. Наследник Аскора не в духе, если угрожает с порога, не зря же сюда явился и глава убеждал себя, что это не он разгневал самого опасного вампира. А ведь год назад он мог принять заказ на его убийство. Но прекрасно понимал, какими карами это обернется им всем. Ему конечно обещали золотые горы и возможность уехать, но кто не знает, что месть священна?

Если пришли к ним, значит и гильдия убийц заказ не приняла. Это был единственный случай, когда он сдал заказчика вампирам, ну пара мелких краж не в счет, никто не рискнет пойти против хозяев этих мест.

А вот сейчас задумался правильно ли поступил.

— Сегодня в наш город со стороны Черных ворот прибыла тана с небольшим сопровождением. Ее имя Маашу. Остановится скорее всего в доме таны Валенсии. Я хочу знать абсолютно все об этих танах. Откуда родом, кто мужья, чем занимаются каждую минуту. И даже о чем говорят. И естественно, незаметно. Я хочу, чтобы меня вовремя уведомили обо всем, что происходит с ними, особенно если вдруг случатся неприятности. И если они решат покинуть Аскор. Как и куда тоже.

— Организовать неприятности тане? — поинтересовался Мариус.

— Пока нет. Я заинтересован понаблюдать за ней, а не прогонять из города. А возможно и задержать ее тут. Докладывать будешь лично мне. Вечером я прилечу за отчетом. А это камень для срочной связи. И никто, даже мой отец не должен знать о заказе, — распорядился Шаэлан, бросил мешок серебряных монет на стол и вышел через центральный вход.

Не так уж редко он посещает гильдию Наемников. Но афиширует это не часто.

Замок Лордов находился в пяти километрах от города, а в самом городе — один из многих — находился его личный дом, в котором иногда жил Шаэлан. Этот дом ничем не выделялся от прочих, кроме подземных ходов с выходом за город и через улицу.

Шаэлан бывал на улицах города чаще, чем это могли предположить.

Придя домой, он снял одежду богатого господина, испил бокал крови, поморщился — естественно в бокале она уже не та, переоделся, сменив облик и ушел через один из запасных ходов, не обращая внимания на пожилого дворецкого — единственного слугу, живущего в доме и пару служанок, что прибирали помещения пока господина нет дома, им же лучше не попадаться на глаза.

На улицу вышел уже неприметным наемником, закутанным в черный плащ с капюшоном и с маской на лице. Черные волосы завязаны черным платком, все, что можно разглядеть — прорезь для глаз и руки обмотанные бинтом или в кожаных безпалых перчатках. Но любопытных не так много, что могут позволить такую вольность.

Он дал задание Мариусу, но не полагался на него, поэтому выбрал своим наблюдательным пунктом четвертый этаж гостиницы. Угловая комната с балконом как раз подходила для наблюдений за объектом.

Хозяину Ворон объявил, что снимает именно эту комнату.

— Но она уже занята!

— Даю тебе полчаса, она моя надолго, — Ворон швырнул кошелек на стол и вышел убедиться, что птичка в клетке — точнее тана нужная ему дома.

Буквально через двадцать минут другой наемник запросил ту же комнату, но был вынужден уступить. За эти несколько лет с момента признания в гильдии Наемников и в позже в гильдии Убийц, Ворон снискал себе славу крайне неуступчивого одиночки и связываться с ним никто не хотел.

И только сейчас, устроив себе пир на балконе, Ворон обдумывал свою жизнь. Раньше его устраивало все. Страх перед ним, привычки, способ питания, одиночество, когда он мог явиться под утро и проспать весь день, оставаясь в курсе всех событий вверенного под наблюдение города.

А вечером его терпение было вознаграждено. Тана Маашу вышла купаться в небольшом дворовом бассейне. От города их защищала высокая стена, просто с такой высоты он прекрасно ее видел, как и двух мужей — эльфов, ласкавшихся к ней. А потом мужчины забрали тану в дом. Ворон так разозлился, что бокал в его руке раскрошился на осколки. Он порезался.

И впервые увидел счастье, о котором никогда не задумывался.

И там не было места его миру. И не было места ему.