Глава 11

— Кроме тебя одного, Каин!

Мой нервный крик кругами расходится по раздевалке и заставляет Каина отступить. Он смотрит сквозь меня мутным взглядом, а потом вовсе разворачивается. Мне остается смотреть на широкую спину и искать способ успокоиться самой.

Нельзя говорить о его брате. Это делает только он, я же должна бросать ответные реплики. Но сейчас мне не до его правил, я дышать-то спокойно не могу.

— Ты натравила его на меня, — произносит Каин мертвым голосом. — Специально.

В нем словно перегорела лампочка, и я молчу, чтобы не бросать камни в пустоту. Я понимаю, что от меня ничего не зависит. Нет таких слов, чтобы его переделать или хотя бы изменить на пару штрихов. Словам это точно не под силу… И что тогда остаётся? В такие мгновения мне действительно хочется, чтобы он ударил меня. Со злой силой и наотмашь, чтобы мое тело отбросило в сторону и выступила кровь.

Быть может тогда в нем что-то надломится и он, наконец, оглядится по сторонам. Увидит, куда мы пришли, черт возьми. Ведь к своей крови он привык, как и к моему перекошенному лицу, слезам, яростным выкрикам, просьбам, стиснутым зубам…

Но как он отнесётся к крови на моем лице?

— Я натравила, — произношу я, послушно соглашаясь. — Так давай накажем меня. По-настоящему.

Молчит.

— Ты берёшь слишком мало за смерть брата, Каин.

Каин разворачивается и гневно смотрит, борясь с пульсирующей волной, что шепчет на животном языке. Да, так лучше… честнее. Проглянуло человеческое и хватит. Я не хочу радоваться жалким крупицам, когда он говорит спокойным голосом и обещает защиту от других. Если меня и надо от кого-то спасать, так от него. От такого него. Я хочу увидеть прежнего Каина, и плевать, если для этого надо сперва познакомиться с его самой страшной стороной.

— Ты стал слабаком? — я делаю шаг к нему, хотя все инстинкты зовут назад. — Думаешь я блефовала, когда говорила, что не боюсь тебя?

— Ты хорошо подумала?

— Ты уже спрашивал.

— Хорошо, — Каин кивает, словно соглашается дать мне то, что я так прошу, и меняется в лице. — Но я вижу, что ты делаешь.

— Я ничего не прячу.

— Ты обычно вообще без одежды, — Каин гадко усмехается и наклоняет голову в бок. — Черт, ты правда хочешь сыграть в это дерьмо? Тебе не понравится, Лис.

Он подходит ко мне и грубым толчком откидывает обратно на стенку. После чего надвигается и запирает в душные тиски. С одной стороны холодная стена, а с другой горячее мускулистое тело.

— Ты придумала себе глупостей, — он переходит на вкрадчивый шёпот, будто говорит с несмышленым ребенком. — Опасных розовых глупостей на мой счёт.

— Да что ты говоришь?

— Думаешь, у меня есть черта дозволенного? Хочешь найти ее? — Каин кладёт ладони на мою талию и с силой сжимает, заставляя выпустить воздух из легких. — Или нащупать?

Он откровенно смеётся, проваливаясь в любимое развлечение с головой. Грязноватый и пошловатый спектакль, где каждая декорация выбрана на его вкус. И где ему вечно мешает моя одежда, Каин запускает ладонь под толстовку и уверенно ведет ее наверх, к спортивному черному лифу.

— Это она? — с издевательской улыбкой спрашивает он, надавливая на грудь.

Он грубо берет ее, сжимая сосок и перебирая его крепкими пальцами. Каин умеет ласкать, доводя до сумасшедшего иступления, дразня остановками и нагнетая высокую волну блаженства, но сейчас он хочет другого. Он просто показывает, что он хозяин, и только он может меня трогать как хочет и где хочет.

Поэтому он подчиняет мое тело, выгибает сильными руками в нужную позу и осматривает с голодным предвкушением, от которого мне тошно. Он умеет рождать это во мне, когда я начинаю ощущать себя товаром.

— Или она ниже? — Каин раскатывает пошлый вопрос во рту, как сладкий леденец, и подмигивает мне.

— Мне надоело, Каин. Всё это было десятки раз.

— Чего же ты хочешь?

— Сломай меня, — я напрягаю тело, но ничего не выходит, мне вновь и вновь остается задыхаться под его каменным телом.

— Я не знаю как, — Каин усмехается мне в лицо и смотрит горящим взглядом настоящего подонка. — Об тебя можно ноги вытирать, ты всё стёрпишь. Я уже поимел тебя в рот, что мне ещё сделать?

— Придумай.

— Ты обычная блядь, с которой можно делать что угодно. Думаешь, я сдерживаюсь, потому что мне жалко тебя?

— Ты сейчас сдерживаешься. И прячешься за грязными оскорблениями.

Каин резко перехватывает руки и разворачивает меня в другую сторону, спиной к себе.

— Я могу взять тебя как захочу.

— На большее фантазии нет?

— Растоптать? Ты к этому клонишь?

— Пусть так.

— Нет, крошка, я хочу, чтобы у меня вставал на тебя. Мне нравится трахать тебя, ты каждый раз огрызаешься или изображаешь драму лицом, а потом громко кончаешь подо мной.

Стальная ладонь вжимает мое лицо в стену, он просто-напросто фиксирует меня на одном месте, без верёвок и пластиковых стяжек, одним лишь прикосновением… В нем столько силы, что освободиться невозможно.

— Хочешь кончить? — с ублюдской усмешкой спрашивает он и наваливается всем весом, вжимая меня в стену. — Признайся, ты хочешь именно этого. Ты дрожишь и течёшь от моих прикосновений.

Я чувствую, что у него встал. Твердый член упирается в мои джинсы, когда Каин обхватывает бедра и с силой прижимает к себе. Он хочет жестко насадить меня, но пока сдерживается, растягивая больное удовольствие. Его полыхнувшее желание угадывается в охрипшем шепоте, который утыкается мне в висок. Каин говорит грязные вещи и распаляется сильней с каждой секундой, он откровенно примеряется ко мне и толкается между ягодиц. Лениво трется, подгибая под себя, и давая почувствовать всю силу своего возбуждения.

— Расставь ноги, — приказывает он, — давай, Лис, не упрямся. Всё равно будет по-моему. Ты кончишь, ты ведь любишь подчиняться…

Он помогает мне коленом, отводя мою ногу в сторону.

— Любишь прогибаться и исполнять все мои желания. Ты ведь податливая, как пластилин. Ты даже сопротивляешься, лишь потому что меня это заводит.

Каин целует меня в висок, медленно проводя влажным языком по коже. Но я мотаю головой и шепчу упрямое “нет”, которое он, быть может, вообще не слышит.

— Я давно приручил тебя, крошка.

Его уже нет здесь. Когда он так возбужден, он проваливается в состояние грязного и голодного животного. Он поэтому зовет меня шлюхой, чтобы хоть как-то оправдаться после. Со шлюхой же можно всё… А потом он опять трахает меня как вещь. Замкнутый тошнотворный круг, из которого нет выхода.

Я виновница его сумасшествия во всех смыслах.

— Ты опять хочешь сказать “нет”? — Каин неожиданно задает прямой вопрос и немного отстраняется, заглядывая мне в лицо. — Пойдем в душ, я научу тебя говорить “да”. Снова и снова.

И я слышу обещание ада в его словах.