Глава 20

Он ловко распускает пряжку ремня и вытаскивает пуговицу из петлицы. После сжимает пальцами язычок молнии и тянет вниз, расстегивая ширинку. Шаг за шагом, и очевидное становится неизбежным.

— Нет, — я хочу произнести одно-единственное слово, но с первой попытки ничего не выходит.

Поэтому я веду плечами, чтобы найти лазейку прочь и попытаться отползти в сторону. Я не могу и никогда бы не смогла, я выбрала худшую “правду” о себе и сделала вид, что поверила в нее. Но вот момент икс и мне страшно, теперь мне по-настоящему страшно и сцепкой крадется отвращение, которое хочет захлестнуть всё вокруг.

— Не вставай, — мужчина подвигается ближе и надавливает на плечо, желая зафиксировать меня на правильном месте.

— Мне плохо…

— Что?

— Мне плохо, — я повторяю громче и закрываю рот руками, делая вид, что сдерживаюсь.

К счастью, банальное представление действует, и он отталкивает меня подальше. Хотя далеко не выходит, ведь напротив стенка, я больно ударяюсь об нее плечом и сползаю вниз.

— Да что за день сегодня! — он бросает в сердцах и со злостью смотрит на меня.

Дерьмовый день. Я знаю ответ, но молчу.

— Гар! — мужчина зовет охранника и рывком поднимается на ноги, едва не наступая на меня. — Гар, мать твою!

— Да, — массивный охранник появляется в номере и широким шагом подходит ближе.

Я не поднимаю головы, но вижу его черные кроссовки, которые останавливаются у кровати. На них нарисован спортивный лейбл, который рекламирует Каин и который известен в узких кругах. Из-за него я убеждаюсь в мысли, что он тоже боец из клетки, из того же мира, что и я.

— Она в ноль, — мужчина, не поворачивая головы, выбрасывает руку в мою сторону. — Я поехал, а ты разберись здесь. Чтобы меня потом не доставали из-за откинувшейся шлюхи. Скорую ей вызови, если надо, или передай местным.

— Сделаю. Всё чисто будет.

— Отлично, Гар.

Мужчина застегивает брюки и сваливает, на прощание хлопая дверью так, что по стенам номера пробегает дрожь. Я же замечаю электронные часы на тумбочке и вдруг понимаю, что время встало. Прошло каких-то пятнадцать минут, как я вошла в бар.

Жалкие пятнадцать минут, а я уже на грани. Я придумала слишком много на свой счет, решив, что смогу справиться с этой ночью. Ненависть к Каину? Сейчас я ненавижу себя. Вот и весь итог. Но мне все же удается выдохнуть и унять дрожь в пальцах, но что делать дальше, я не понимаю. Меня хватает лишь на то, чтобы поправить бюстье и закрыться руками.

— Лис, — неожиданно произносит охранник, после чего черные кроссовки обступают кровать и направляются прямиком ко мне. — Я тебя сразу узнал.

Я поднимаю голову и смотрю на хищное лицо. Оно мне не нравится — нулевая мимика, убитая смачными ударами, которые он явно напропускал за спортивную карьеру, скошенный в сторону нос и злые влажные глаза. Я никогда не слышала его кличку, но угадываю стойку бойца и мощные плечи, которые едва помещаются в рукавах темной куртки. Он толще и массивнее Каина, и выглядит вызывающе угрожающим, как снятый с предохранителя пистолет.

— Каин, наконец, вышвырнул тебя, — Гар гадко усмехается и опускается на корточки рядом со мной. — Теперь можно простым смертным присмотреться.

Он криво улыбается и тянет ладонь к моему лицу, но я перехватываю ее. Откровенная глупость, которая смешит его лучше грубой шутки. Гар смеется, когда мои пальцы наталкиваются на его железную руку и беспомощно зависают. Я же понимаю, что ничего не могу. Даже обхватить ее, даже надавить как следует, ничего… Он сильнее в проклятую тысячу раз.

— Без его защиты на тебя очередь выстроится, — он ничего не делает и с интересом смотрит на тонкие пальцы, которым пока позволяет дотрагиваться до себя. — Улавливаешь?

— Нет.

— Думаешь, год прошел и все забыли?

Он делает паузу, хотя задал риторический вопрос.

— Ни черта, сука. Многие хотят поиметь тебя за то, что ты поимела Олега.

Он дожимает и кладет крепкие пальцы на мое лицо. Размашисто накрывает его, забирая почти весь воздух, и продолжает неуклонно давить, будто хочет проверить, что крепче — женская голова или бетонная стенка.

— До сих пор думаешь, что классно придумала? Чужими руками справилась. Отлично же, да?! — вместе с гневным восклицанием он чуть отпускает, но тут же тупым ударом вжимает мою голову вновь.

Больно! И сразу выступают слезы, которые стекают под его пальцы. Я слышу чужое разгоряченное дыхание, которое режет мои скулы. Теперь не нужно ничего изображать, мне действительно плохо. Он слишком близко и не собирается останавливаться, я чувствую жадный запал в каждом его движении. Он как будто дорвался до любимой забавы или до далекой мечты.

— Золотая принцесса, — усмехается он, раскатывая язык во рту. — Привыкла к вышке?

Его вторая рука спускается вниз и зацепляется за край стрингов, он делает петлю из резинки вокруг своего пальца и продолжает наматывать, заставляя жалкий клочок ткани трещать.

— А как же простые парни? Им тоже нужна ласка.

Я зажмуриваюсь, когда треск становится невыносим. Он вдруг накатывает оглушающей волной, разбегаясь эхом по всей комнате, и нещадно бьет по перепонкам. Я даже не сразу понимаю, что это выбили входную дверь, и та с диким скрежетом впечаталась в стенку, расколовшись на части.

— Каин, — выдыхает куда-то в сторону Гар и ослабляет хватку. — Нет, Каин…