Глава 22

В ванной черный кафель и строгие линии. Каин довел меня, обняв со спины. Дал сделать пару шагов, а потом стянул руки вокруг живота и забрал весь вес. Я едва касалась пола, Каин держал меня, как ребенка, который делает первые шаги.

— Ты весь пропах сигаретами.

— Разве? — он недоверчиво хмурится и утыкается подбородком в плечо, пытаясь уловить запах рубашки. — Я не чувствую.

— Не ври, ты курил.

— И я сегодня еще напьюсь.

Я присаживаюсь на край ванны и смотрю на него снизу вверх.

— А где галстук?

— В машине бросил.

— Ты дошел до нее?

— Я даже мотор завел, — Каин усмехается, а потом понимает, что выбрал не лучшую тему для улыбки и выцветает на глазах.

— Ты успел, — я касаюсь его запястья и успокаиваю легким прикосновением.

Не помогает…

Каин пронзительно смотрит на меня, так что в его карих глаза легко прочитать короткий вопрос “правда?” Он боится, что я начну скрывать, чтобы успокоить словами, которые он хочет услышать.

— Ты успел, Каин. Я только сняла платье и… и заработала разбитую губу.

— За что?

— Он узнал меня.

— Гар?

— Да, он охранник. Решил, что я теперь сама по себе и со мной можно… Он говорил об Олеге, — я отворачиваюсь, не в силах больше выдерживать взгляд Каина.

Не знаю, когда научусь говорить об его брате, смотря ему в глаза. У меня выходило пару раз и каждый раз меня несла вперед слепая злость. А вот так не получается, невидимая рука грубо сжимает горло и начинает выкручивать. Поэтому я каждый раз закрываюсь и пытаюсь уговорить себя не вспоминать тот проклятый день, который столь извращенно связал меня с Каином.

Когда-то же станет легче? И почему мне удалось забыть выходки Олега, а тот день встал грязной занозой? Я ведь научилась называть всё то, что творил Олег, всего лишь выходками… На это нашла силы, а на главное — нет.

К счастью, Каин дает мне передышку. Он открывает оба крана и начинает наполнять ванну. Звук льющейся воды действует умиротворяюще и я просыпаюсь, стягиваю с себя пиджак, который бросаю на раковину, и тянусь к застежке лифа.

— Поможешь? — я обращаюсь к Каину, когда застежка ускользает в третий раз. — У меня что-то с пальцами.

— Адреналин гуляет. Ты не привыкла к таким дозам.

— А ты?

Каин снимает с меня лиф и чуть отстраняется, так что его красивое волевое лицо снова передо мной.

— Я не могу привыкнуть ни к чему, что касается тебя.

Его сильные руки в бесчисленный раз за день обхватывают меня и помогают опуститься в ванну. Вода теплая и волшебным образом приносит спокойствие, я буквально чувствую как оно разливается по телу и заставляет разжаться внутреннюю пружину.

— Не надо, — я ловлю ладонь Каина, которая сжимает фирменную упаковку отеля с гелем для душа. — У тебя ладони стесаны.

Он поднимает брови и не удерживает воздух в легких, который выпускает со смешком.

— Реально, крошка? Ты боишься, что у меня защиплют пальчики?

— Это всегда неприятно.

— Знаешь, это почти оскорбление.

Но его руки выглядят ужасно, он смыл засохшую кровь и она вновь сочится. Ему от горячей воды неприятно, а он собрался… Да, конечно, Каин следом достает из упаковки мочалку и наливает на нее гель, который приятно пахнет чем-то цветочным.

— Хотя подожди минутку, — Каин с наигранной серьезностью сжимает мочалку в ладонях, вспенивая ее. — Не, нормально, я справлюсь.

— Ты идиот, Каин.

— Вот это точно оскорбление.

И он самым наглым образом кладет мочалку мне на голову, чтобы снять жилетку, о которой забыл. После он закатывает рукава белой рубашки и вновь пачкается в крови. Он тщательно вытирает руки полотенцем, но все же зависает, не решаясь вновь погрузить их в воду.

— Всё в порядке, — произношу я тихо, подхватываю его ладонь и опускаю на свои коленки. — Ты чистый.

Он криво улыбается, чувствуя ложь, но переводит взгляд на мочалку, которая до сих пор лежит на моих волосах.

— Надо будет использовать в тренировках. Для равновесия, — он откровенно дурачится и заставляет меня вспомнить, каким легким и веселым он был до трагедии.

Я вижу, что он сильно испугался за меня сегодня, и поэтому так трепетен теперь. Так бывает, когда чуть не потерял. Как разбег маятника из одной стороны в другую, резкая перемена из-за желания наверстать. Но мне интересно, что ждет нас посередине. Когда он выдохнет, успокоившись, и отпустит стрелку назад, на каком делении она замрет?

Я наклоняю голову вбок и под его недовольный возглас сбрасываю с себя мочалку. Каин быстро подхватывает ее, не давая погрузиться в воду, и подносит к моему лицу.

— Можно? Ненавижу, когда ты так накрашена.

Я киваю и закрываю глаза.

— Могло быть хуже, кстати. Ты не видел их палеток…

— За-мол-чи.

Каин начинает с щек, медленно обводит скулы и легонько нажимает, чтобы выступило побольше воды. Мне щекотно и я улыбаюсь, хотя стараюсь держать рот закрытым. Тут он прав, иначе придется полоскать рот после пены. Я чувствую его крепкие пальцы под пористой тканью и забываю обо всем вокруг.

Столько нежности мне одной? Он как будто копил ее всё это время, чтобы, наконец, выпустить наружу. Дать почувствовать ее мягкую силу, которая сильнее любых цепей и любых клеток. Я ведь всегда знала, что она есть в нем, спрятана под холодной и вызывающей маской подонка, и поэтому оставалась рядом.

— Ты спишь?

Я качаю головой, и теперь угадываю, как он с легким нажатием стирает стрелки на глазах. Ему приходится повоевать с водостойкой тушью, которая даже заслуживает хриплого “вот нахера?” Это немного ломает романтику момента, но зато теперь нет никаких средств, чтобы сдержать мой смех. Мне плевать на пену, и я, не глядя, ловлю мужскую ладонь, чтобы Каин остановился и дал мне выдохнуть.

— Я почти закончил, — бросает Каин и притягивает меня к себе.

Он обхватывает меня второй рукой и кладет на свое плечо. Он так близко, что я чувствую горячее дыхание на волосах и невольно выгибаюсь, чтобы оно скользнуло приятной волной по щекам. Каин же проводит последний раз по векам и опускается к губам.

Я открываю глаза, когда угадываю, что он решил стереть губную помаду подушечками пальцев.

— Я знаю способ лучше, — говорю я и делаю движение навстречу.

Всего сантиметр, Каин проходит остальное расстояние и накрывает бесстыжими губами мой рот. Он целует так нежно и сладко и дразнит легкими ласками, едва касаясь меня языком. Больше всего его интересует контур моих губ, который он зацеловывает, поднимаясь от уголков губ к плавному изгибу. Снова и снова, и от этого кружится голова и хочется вдыхать его запах как можно глубже.

— Каин…

Я незаметно для себя оказываюсь в жарких объятиях, когда Каин стягивает руки вокруг моего тела. Я лежу спиной на его крепкой груди, откинувшись назад, и жадно цепляюсь за каждый поцелуй, короткий или влажный, глубокий или почти дружеский.

— Сейчас, Лис…

— Что?

Я не понимаю, о чем он, и не хочу понимать. Не в состоянии различать слова, когда его так много. Но Каин поворачивает голову и утыкается в мой висок. Он несколько раз почти невесомо целует, а потом вновь начинает говорить.

— Я не знаю, что будет через час или завтра. Ты слышишь меня, Лис?

— Да.

— Но сейчас мне так хорошо с тобой.

— Мне тоже, Каин.

— Держи меня, — Каин надавливает и опускает голову совсем, выдыхая слова в мои волосы. — Помоги мне, крошка. Я не хочу назад.

— Хорошо, — я киваю и прячу лицо в его шею, не зная, как еще справиться с пронзительными эмоциями.

— И ты ни в чем не виновата передо мной.

— Не нужно сейчас…

— Это сделал я, собственными руками. Я убил Олега, не ты.

Он хочет произнести вслух всё, что слишком долго держал в себе. Он действительно не доверяет себе и не знает, что будет завтра. Сможет ли произнести то же самое или вновь загородится высокой стеной из злых упреков и грязных шуточек. Он прожил так целый год и вполне обжился в пошловатых, но удерживающих на плаву декорациях.

Я чувствую его нерв. Оголенное слабое место… И мне хочется закрыть его рот рукой, но Каин не позволяет. Он отклоняется и ловит мои своевольные ладони.

— Я знаю, что я виноват. И понимаю, что утянул тебя глубже, чем он.

— Ты ничего не знаешь о нем, — я судорожно качаю головой, — я ничего не рассказывала тебе.

— Тебе не нужно, если ты не хочешь. Но вокруг тебя происходит дерьмо, которого не было при Олеге. Помнишь, в раздевалке ты сказала мне, что у людей вокруг тоже есть глаза?

Он подвешивает паузу, потому что хочет убедиться, что я здесь, слушаю его и не закрываюсь.

— Помню.

— Я совсем забыл об этом, не задумывался, что творю… Думал, это только между нами, но это ведь не так. Я долго показывал всем, что об тебя можно вытирать ноги. Только не спорь со мной, Лис, — Каин нажимает твердым голосом. — Что Гар сказал тебе? Он же говорил?

— Немного.

— И что? — он с легкостью прочитывает подноготную моего молчания и проводит широкой ладонью по волосам, успокаивая. — Мы же говорим честно друг с другом?

— Сказал, что я поимела Олега. И что без твоей защиты выстроится очередь отплатить мне тем же.

Каин целует меня, спускаясь к губам, словно хочет стереть с них грязные слова.

— Я навесил на тебя табличку “шлюха”, а это очень опасно здесь. В мужском мире, в котором ты живешь.