Глава 74. Мечта

— Мать и отца... — произнес тихо Азхар, но его голос стал почти не слышным.

— Нет, — перебил его Наиль. — Не заканчивай. Она поняла.

Я действительно все поняла.

В этот момент слезы текли по щекам сами собой. Я не пыталась их сдерживать, потому что в какой-то момент стало ясно — это не моя вина, не их вина. Это просто боль, которая всегда будет с нами, но которую нужно научиться нести. Ей нужно дать выход. Сколько еще сдерживаться? Так можно и с ума сойти.

Я начала активно захлебываться слезами, поняв, что история для меня закончилась и объяснения более не требовались. Мне не нужно было заставлять их говорить. Все и так было сказано глазами, взглядами, тишиной в комнате.

Каждый из нас переживал то, что другие могли понять только через свою собственную боль. Мы все потеряли то, что не вернуть. Но что делать? Сильно ли мы отличаемся от других людей? Я не могла справиться с этим одиночеством в сердце, что, как оказалось, было не только моим. Это был общий груз, который мы разделяли.

Я встала с места и, не думая, бросилась в объятия Тахиру. Он не сдержал меня. Его руки обвили меня, и я почувствовала его тяжелое дыхание на своем виске. На волосах.

Тахир никогда не снимал ошейник. Он носил его, не потому что должен, а потому что он не хотел использовать свою природную силу в моменты эмоциональных всплесков. Он знал, что это было бы слишком опасно. Когда-то, давно, он видел, как это разрушает, как это превращает в чудовища. Семья, которую он потерял, была убита на войне. Он сам пережил столько потерь, что, наверное, каждое воспоминание о родных — это бой с самим собой за здравый рассудок.

— Ты не один, — прошептала я, уткнувшись в его плечо. — Теперь я с тобой. С вами.

Он не ответил, но я почувствовала, как его тело напряглось, и он сильно прижал меня. Он все еще не снимал ошейник, и это многое значило. Для него этот ошейник был больше, чем просто физическим ограничением. Это был его способ не сдаваться. Не разрушить все, что осталось.

Чтобы не убить всех точно также, как убили всю его семью, весь его народ, а те, кого не убили - отправили в рабство. Несмотря на все это, мои мужья были мудрыми правителями. Они считали, что кровопролитием не достигнут ничего. Это не вернет родителей. Не вернет умерших. И боль не угаснет. Она вообще никогда не угаснет, а когда ты уничтожишь ни в чем не повинный народ, то тебе станет еще паршивее. Что ты такой же монстр, который обрек на смерть невинных.

Я не знаю, сколько мы так стояли, обнимая друг друга, но когда я подняла голову, Азхар уже стоял рядом. Он молчал и обнимал меня сзади, хлопая по плечу Тахира. Уверена, что для них проявление семейных уз было чем-то невозможным.

И в тот момент я ощутила, как моя грудь сжалась, и мне хотелось, чтобы все это прекратилось. Чтобы больше не было боли. Не было утрат.

Когда я оторвалась от Азхара, чтобы взглянуть на Наиля, он молчал, стоя в стороне. Будто бы не имел к нам никакого отношения. Он наблюдал за нами с тем же спокойным, но проницательным взглядом, что и всегда. Но в его глазах я видела какую-то тревогу. У него была своя боль, свои переживания. И хоть он молчал, я знала, что он чувствует тоже самое.

— Иди сюда, — шепнула ему я, протягивая руку.

Наиль шагнул ко мне, и с его губ сорвался невольный смешок, который мне был не знаком. Вообще-то, он кусок камня без эмоций. Он был скромен в своих действиях, не хотел показаться тем, кем не являлся.

Я не заметила, как быстро пролетело время, пока мы стояли в этом едином круге. Мы разделяли друг с другом этот момент.

Мы просто чудом оказались друг с другом. И это было важно. Мы были вместе. Мои мужья пришли за мной. Они стояли рядом, готовы поддержать, готовы защищать. Открылись, показывая раны и шрамы.

Когда мы немного отошли от тяжелых эмоций, мы сели за стол. Поговорили о том, что не успели сказать. О мелочах, которые мы упускали в этой буре. Например, Наиль рассказал, как в детстве, еще когда был совсем маленьким, собрал сам космический корабль, а потом несколько лет управлял им. Это было забавное, почти детское воспоминание, но в нем я увидела ту невероятную целеустремленность и невероятный потенциал, который, оказывается, был скрыт в этом человеке.

Тахир не отставал, делясь тем, как прекрасно он управлялся с кораблем, и как вообще научился воевать, несмотря на свою возрастную неопытность. Азхар тоже говорил о своем прошлом, о том, как договорился, чтобы их пустили через все границы. Это было удивительно, потому что на тот момент никто не знал, кто они на самом деле. Их просто принимали за контрабандистов.

И мне неожиданно даже страшно было представить, какие же будут дети. Наверное, они разнесут сами галактику и напишут свод правил. Если эти в детстве умудрились стать контрабандистами и перемещаться между планетами, то у наших детей…

А, точно… у наших детей… снова встал комок в горле, не давая закончить мысль. Я постоянно забывала, что меня продали родители задаром именно из-за того, что я не могла иметь детей.

И мне стало еще грустнее. Очень бы хотелось от них детей… очень… как жаль, что эта мечта несбыточная.