9-2

Они стояли совсем близко, отвлекая своими гибкими телами от всего вокруг. Там, в лесу, когда они бегали нагишом, они казались мне немного страшными, и в гораздо большей степени нелепыми.

Сейчас же, полуодетые, мужчины не вписывались в уже сложившееся мнение о них, будоражили, ставили нервы на дыбы.

Мне не нужно было смотреть в их лица, в их глаза. Я чувствовала их присутствие даже спиной.

— Суоми, мы рады тебя видеть, — вкрадчивый голос брюнета отозвался дрожью в районе солнечного сплетения.

— Посмотри на нас, — прозвучал голос блондина, густой, и, неожиданно, отзывающийся внутри.

Я упрямо пялилась в закрытую дверь, не оборачиваясь. Но они словно беззвучно соблазняли меня, манили погрузиться в мир, близкий той моей поломанной памяти, которая так и не нашла повода восстановиться. И это будто эхом отозвалось в груди тоской.

Я вдруг ощутила невесомое прикосновение, вмиг наэлектризовавшее волосы. Не слабые ощущения для сна. Я оцепенела, понимая, что дыхание мое выходит из-под контроля. Сначала показалось, что умру от страха и удушья. Сердце будто остановилось, и я медленно повернулась к ним лицом.

А, будь что будет.

— Я что, сплю? — собралась спросить их дерзко, но мои слова прозвучали ой, как не уверенно.

— Прости, что пришлось потревожить твой сон, — ухмыльнулся брюнет.

Вопреки сказанным словам, на его лице не было ни капли сожаления.

— Эммм, ладно, прощаю. Быстро говорите, что хотели, и я пойду уже.

На всякий случай, я еще раз дернула дверь за ручку, но тщетно. Придется просачиваться сквозь стену.

— Мы скучали.

— Ты рассказала своей семье о нас? — внимательно рассматривая меня так, словно видел впервые, спросил блондин.

Неожиданный вопрос. Я здесь именно для этого? Каким ветром меня занесло к этим самцам?

— Зачем это? Они не спрашивали о вас. Да и о чем рассказывать? Кстати, я рада, что вы, наконец-то, штаны нашли.

— Дерзишь, девочка? — будто только этого от меня и ждал, зашипел брюнет.

— Ничего страшного, — сделал шаг в сторону блондин, будто уступая мне дорогу, — к вечеру этого дня мы лично познакомимся с ними. Как звать твоего отца? Как нам найти его?

Я воспользовалась "приглашением" и прошла вглубь комнаты. Я даже в открытое окно сейчас сиганула бы, лишь бы быть от них подальше. Но, к счастью, все окна были закрыты.

Кто мой отец? Этот, казалось бы, невинный вопрос поверг меня в ступор. Я знаю, что мое появление очень обрадовало Каприсуэль. Но кем она приходится мне? Этого я не знала. Дэниэл и Лиам… На роль отцов, да и братьев они вовсе не тянут. И если Лиам встретил мое появление, я бы сказала, с интересом, то Дэниэл явно был напряжен. И все же, у меня не было сомнения, что именно они все и были моей семьей. Но не рассказывать же это все малознакомым мужчинам?

— Тебе нечего бояться. Мы дали друг другу клятвы. А совсем скоро мы соединимся по-настоящему…

Я даже споткнулась, услышав такое утешение.

— Вы что, меня совсем уж за дурочку принимаете? — я подошла к странному возвышению, укрытому пышным балдахином. Этот балдахин крепился на массивных опорах и спадал на пол множеством складок. — Какие клятвы? Я даже имен ваших не знаю.

Между тем, я откинула полог и еще какое-то время рассматривала странное нечто, похожее на … ложе. Я совершенно точно знаю, что никогда в жизни, ни до, ни после потери памяти такую конструкцию не видела.

— Нравится? — тоном искусителя прошептал брюнет и легонько толкнул меня. Ну как сказать, легонько? Его рука словно горячий нож через масло прошла сквозь мое тело. Я же при этом ничего не почувствовала. Но! Испугалась, дернулась и едва смогла удержать равновесие. А затем радостно засмеялась — все же, это сон! И дотронуться до меня они не смогут.

— Кстати, я — Найвен. А это — повелитель укротителей драконов и одновременно — мой старший брат — Креззо.

Этот Креззо, склонив немного на бок голову, смотрел на меня так, будто я тут же должна была пасть ниц перед ним.

Отсутствие восхищения в моем взгляде его явно расстроило, он сделал ко мне быстрый шаг и плавно поднял свою руку. Я видела, как вокруг его ладони зажглось бледное серебристо-голубое сияние, чем-то отдаленно напоминавшее свечение и моих ладоней. Не прикасаясь, он провел ими вверх, вдоль моей руки. Прохлада, исходившая от его серебристой ауры, словно легкое перышко, прошлась по вене на шее, по щеке, по векам.

Это было и волнительно, и странно. Ново и завораживающе. Страшно и… так не хотелось, чтобы он прекращал эту невесомую ласку. Возможно, я бы отскочила от него подальше, если бы не видела, что и его это не оставило равнодушным. Его темные, словно покрытые инеем глаза вдруг закрыло поволокой, мне казалось, что я даже слышу, как ускорилось его ледяное сердце.

Я прикрыла глаза, ощущая, что Найвен оказался за моей спиной. Слишком, ой, слишком близко. Мне даже не надо видеть — я чувствовала его, как блуждающую шаровую молнию, от которой волосы встают дыбом.

— Мы — твои Суоми, как и ты — наша, — словно черт, нашептывал на ухо брюнет, — и пусть сегодня я не могу к тебе прикоснуться, завтра все изменится.

Ой ли… И все же я отказывалась открывать глаза, наслаждаясь моментом и их странными прикосновениями. Мне казалось, что и моя аура тянется к ним, принимает огонь и лед их прикосновений. Как было бы здорово ощущать не только эту ласку, не только видеть или слышать их, а еще и чувствовать их запах. Как они пахнут? Свежестью или терпкостью дерева? Почему в своих снах я совершенно не слышу запахи?

Я чувствовала, как жар, опаливший грудь, живот и каждый сантиметр моего тела, остужается прохладным дуновением, чтобы вновь вернуться и начать заново этот безумный танец. Это было похоже на какую-то искусную охотничью тактику. Я чувствовала себя жертвой, отдавшейся им почти по своей воле, которая уже обречена, а хищники просто играются, наслаждаясь процессами, и оттягивают тот момент, когда придется поставить точку.

Но в то же время душу скребло и дергало — пора просыпаться! А так не хотелось…

И вдруг дикая боль чуть не разорвала мне грудину. Еще удар. И еще. Сильный, болезненный, заставляющий звенеть нервы и искрить от перенапряжения.

— Суоми! — истошный женский крик вызывает в голове замыкание…