Глава 16

За окнами консерватории бушевала осень. Свинцовое небо нависло над городом, словно дешёвый натяжной потолок после потопа. Готовое пролиться ледяным дождём, оно наполняло воздух сыростью, проникавшей даже под одежду. И всё же Рик любил это время года. Время, когда он запирался в своей съёмной квартире, зашторивал единственное, выходившее во внутренний двор окно и погружался в написание музыки и текстов.

Сейчас всё изменилось. Личное отошло на второй план, музыка писалась с трудом, а стихи и вовсе умирали на первой неуклюжей рифме. Будто кто-то разом прихлопнул весь оставшийся запас вдохновения. Хотя что значит кто? Затишье в чате группы, разбежавшиеся музыканты, а ещё… Толстые томики учебников по музыкальной теории, стопки тетрадей одной маленькой отличницы и грядущие экзамены. И да, он почти втянулся, хотя отчасти лишь потому, что любовь к серьёзной музыке и база одной из лучших музыкалок Италии никуда не делись. Но, откровенно говоря, если бы не вылазки в джаз-бар и не свободолюбивые нравы однокурсников, Рик сдулся бы уже через пару недель.

Сейчас он стоял посреди академического коридора и вместе с остальными студентами джазового отделения ждал завершения смотра.

— Загляну сегодня? — Анджела тихо подкралась сзади и, подцепив пальчиком край его джемпера, потянула на себя. — Соскучилась.

Рик болезненно поморщился. Сексуальный шёпот пробежался по коже липким ознобом. Лёгкая, ни к чему не обязывающая интрижка стала откровенно напрягать. Да, они пару раз переспали. Да, договорились без обязательств. Да, Анджела обещала играть по правилам, но…

— Тише, малышка, — Рик растянул губы в кривоватой усмешке, оборачиваясь. — Ты своим напором можешь испортить брендовую шмотку. Папашу хватит удар.

— Не хотелось бы доставлять неудобство твоему старику, и всё же…

В глазах Анджелы горел тёмный огонь. Казалось, прикажи, и она скинет свои тряпки прямо здесь, на глазах у толпы студентов. Рик усмехнулся и всё же отцепил от одежды её руку.

— Не сегодня, — он легонько сжал узкую ладонь. — Я обещал Тони заменить его на репетиции.

— Этот умник снова куда-то влетел своими конечностями? — Анджела недовольно фыркнула.

— Сломал руку, — кивнул Рик. — Рождественское чудо под угрозой.

— Ну какой идиот! — вздохнула девушка. — Каждый раз одно и то же.

Рик пожал плечами. От дальнейших объяснений его спас зов преподавателя. Парень подмигнул Анджеле и зашёл в аудиторию. Вышло неплохо, даже не соврал.

Смотр закончился положительной характеристикой с небольшими замечаниями по удержанию темпа композиции. Рик вышел на воздух и потянулся. Мимо пролетела стайка девушек со скрипками. Пройдя несколько шагов, они зашушукались и захихикали. Перед глазами возник утренний образ Марии, танцевавшей в тишине огромной аудитории. Из груди вырвался непроизвольный смешок. Эта девчонка ещё месяц назад казалась скучной заносчивой душнилой, способной унизить любого одним только взглядом. Сейчас же она была единственной девушкой во всей консерватории, с которой можно было действительно классно провести время, не переходя в горизонтальную плоскость. Общение с ней было похоже на глоток свежего воздуха. Мария горела музыкой, как когда-то ей горел сам Рик. А ещё она была ребёнком… милым, непосредственным ребёнком, с заразительной улыбкой и не по-детски острым язычком. И это подкупало, заставляя вновь и вновь искать поводы для встреч.

Сегодня он пригласил её на репетицию джаз-бенда, в котором заменял гитариста. Рик был уверен, что девчонка не придёт, но всё же оставил один процент на упрямство и желание открыто фыркнуть на его вызов после выступления.

Желание щёлкнуть выскочку по носу рождало приятную щекотку в районе солнечного сплетения. А может, хотелось увидеть её восхищённый взгляд и услышать признание, что джаз не так уж и плох… Да, и это тоже. Определённо.

Рик закурил, глубоко вдохнул едкий дым и выпустил изо рта несколько сизых колечек. В голове родился ритм, пока неясный и, возможно, бесполезный, но он ощутил острую потребность взять в руки гитару. Сверившись с расписанием, он отправил сообщение парням из команды и, перекинув чехол гитары через плечо, направился домой.

Квартира встретила его располагающим полумраком. Бросив на разобранный диван вещи, Рик расчехлил гитару и, после небольшой настройки ладов, медленно провёл пальцами по струнам. Он закрыл глаза, выкрутил чувства на максимум и позволил музыке его вести. Получалось интересно, но слишком лирично для внутреннего настроя. Рик посмотрел на мелодию с разных сторон, расписал все основные линии на бумаге и пришёл к заключению, что лирику можно сделать драйвовей, добавив дерзкий текст и мощную аранжировку.

По привычке он сделал фото своих заметок и открыл чат «Vento». Последнее сообщение в нём было написано за неделю до его визита в Рим. Палец замер над скрепкой для отправки файлов, повисел секунду и съехал в сторону.

Рик стиснул зубы и отбросил телефон. Кому это вообще надо? Ему – точно нет. Внутри противно заскреблась обида. На отца, на команду, а главное… на себя. Столько лет, столько сил и времени, но, выходит, он не смог. Не смог стать лидером, не смог обзавестись настоящими друзьями, не смог раз и навсегда разорвать идиотскую, разрушающую связь с родителем-тираном.

— Долбаный слабак, — шепнул Рик и отодвинул инструмент подальше.

Он снова закурил, на этот раз безразлично изучая стену соседнего дома за окном. Настроение сменило градус. Появилось нестерпимое желание без объяснения причин просто выйти из всех общих чатов и заблокировать номера друзей. Такая мысль возникала не первый раз, но Рик всё ещё держался за призрачную надежду, что его жизнь вернётся в свою привычную колею. Ехал на чувстве вины, которое, по сути, не имело под собой никакого реального основания. Да, это его отец создал всем проблемы, но, мать его, какого хрена?

— В задницу…

Предаваться меланхолии не было ни желания, ни смысла. Лучше пустить энергию на подготовку к вечерней репетиции, замаскированной под небольшой концерт «для своих».

Рик потушил сигарету, сменил инструмент на тот, который больше подходил для вечера, и открыл партитуры Тони.

Парень, выглядевший как заправский ботан – заикающийся пухляш, с жиденькой, вечно сальной чёлкой и толстыми круглыми линзами очков, на сцене превращался в бога джаза. Он выписывал на своём арктопе[1] такие музыкальные виражи, что образ ботана растворялся без следа. Когда Рик впервые услышал его игру, то охренел настолько, что после заключительного аккорда готов был и сам, как сумасшедшая фанатка, швырять на сцену предметы гардероба.

В обычной жизни Тони тоже оказался далеко не пай-мальчиком, отчего постоянно попадал в истории и часто ломал себе конечности. Обычно не везло ногам, но в этот раз богиня удачи окончательно его покинула, и он всей своей массой навернулся с моноколеса аккурат на левую руку. Перелом оказался не таким серьёзным, как предполагали врачи неотложки, но об игре на гитаре можно было забыть на долгих несколько месяцев. Тони не растерялся, и Рик получил предложение выступить, которое он сразу же принял, тем более, что им уже довелось сыграть вместе легендарную «Sweet Georgia Brown»[2], и это было действительно круто.

Сейчас, когда настроение скатилось до отметки «убивать», просто необходимо было переключиться на другую музыку, другие мысли и вообще перестать отвергать новую реальность, которая на поверку оказалась достаточно интересной.

Помогло. Спустя пару часов непрерывной игры Рик наконец смог восстановить внутренний баланс и перестать думать об обратной стороне своей личной истории.

Быстро разогрев в микроволновке остатки покупной лазаньи, он надел тёплую толстовку, косуху и выскочил из дома. Ветер стих, дождь закончился, оставив в воздухе хрустальную взвесь. Рик быстро преодолел ставший знакомым маршрут и вошёл в помещение, пахнувшее деревом и крепким алкоголем. Терпкий аромат приятно защекотал ноздри.

— Рикардитто, ты успел на саундчек! — Демис махнул ему рукой.

— Давай на местечко Тони, — Кларк указал головой в правый угол, не переставая наигрывать на клавишах несложный мотив. — Гитару он тоже оставил, но очень просил не включать рокера и не долбить инструмент.

— У меня свой, — усмехнулся Рик. — В этом вопросе я храню верность моим малышкам.

— Ну наш, — Лино выпятил губу и одобрительно кивнул.

Саундчек начался. Парни отыгрывали партии, сводили звук, импровизировали и смеялись нелепым шуточкам. Время от времени Рик ловил себя на почти забытых ощущениях из прошлого, когда они с друзьями запирались в классе и играли любимые мелодии, добавляя к ним свои вставки и вариации. Картинки, которые он спрятал в глубинах памяти много лет назад, о которых запретил себе вспоминать, сейчас то и дело прорывались в настоящее и рождали неясную смесь эмоций, которую неплохо заглушала янтарная жидкость в стакане.

После саунда они начали отыгрывать программу. Зал постепенно наполнялся людьми, среди которых были и знакомые лица. Марии в череде посетителей не было. Рик не сильно ждал, он предполагал, что заучка из принципа проигнорирует его приглашение. Но взгляд то и дело мимолётно проносился по небольшому залу, пока не наткнулся на неё.

Хорошая новость — в этот момент Рик не играл, и именно поэтому не слажал в партии. Плохая новость — реакции организма вышли из-под контроля.

Мария появилась, и в этой соблазнительной кошечке он не сразу узнал маленькую боевую фею, которая сегодня бодро скакала по аудитории, дирижируя невидимым оркестром. Крышесносное платье, облегавшее гибкое стройное тело, небрежная причёска с непокорными завитками, обрамлявшими лицо, плавные движения тонких рук… На несколько долгих секунд Рик завис и чуть не пропустил вступление.

— Мелкая зараза! — выругался он. — Приволокла красивую подружку, называется.

Мария тем временем заняла столик близко к сцене, и Рику стоило немалых усилий не пялиться в её сторону, словно сопливый малолетка, каждые три секунды. Он пялился каждые пять и не сразу заметил, что Мария пришла не одна. За столом сидели ещё две девушки, а рядом тенью отца Гамлета возвышался тот самый мрачный тип из её квартета. Сегодня он был проворнее в своих нелепых ухаживаниях. Отодвинул стул, принёс какой-то коктейль и, кажется, ловил каждый её жест. Нет, бедолагу можно было понять, если даже Рик залип, то что говорить о таких неискушённых женскими прелестями скромниках.

В перерыве на сцене остался только Кларк. Он играл проникновенную мелодию, заставлявшую пары подниматься со своих мест и кружить в медленном, чувственном танце. Рик машинально двинулся в сторону Марии, но она уже выходила на танцпол с той самой тенью. Возникло ощущение дежавю.

Их взгляды встретились. Рик улыбнулся. Девушка смешалась всего на секунду, но потом кивнула в знак приветствия.

«Тебя спасти?» — одними губами спросил Рик.

«Только попробуй!» — отсоветовала она, сделав страшные глаза.

Стало смешно.

«Ты снова меня прокатываешь», — жестами возмутился Рик, давясь от смеха, когда Мария попыталась одним взглядом сказать ему что-то вроде: «Возвращайся на сцену, Конти, и не мешайся под ногами».

«Потом поговорим», — она вздёрнула нос и отвернулась, давая понять, что разговор окончен, но мягкие губы всё же растянулись в улыбке.

Сыграв ещё несколько композиций, коллектив поблагодарил публику. Музыканты начали собирать инструменты, а в динамиках заиграла непринуждённая композиция, заглушаемая гулом голосов и звоном бокалов. Рик помог смотать провода усилителей, упаковал гитару и окинул взглядом зал. В дымном тумане было видно, как Мария направляется к гардеробу.

— Чёрт… — выругался он.

Ноги сами спрыгнули со сцены. Парень стремительно обогнул несколько столиков, кинул на стойку гардероба номерок и едва успел догнать Марию на выходе из бара.

— Эй, Чичи! — позвал он так, чтобы не было шансов не отреагировать. — Сбегаешь?

Мария резко развернулась.

— Похоже? — она остановилась.

— Конечно, — кивнул он. — Обещала мне честный непредвзятый отзыв и сливаешься.

— Я догоню, — девушка отпустила друзей и сделала шаг навстречу. — Ты вечно сочиняешь, Рикардо.

— На профессиональном уровне, заметь, — Рик поднял вверх указательный палец. — Ну так что?

— Что?

Мария улыбалась. В тёплых лучах огней вывески её глаза мягко светились. На всякий случай он задержал дыхание.

— Как тебе?

Она закусила губу. Рик выдохнул коротким резким толчком. Честное слово, лучше бы он этого не видел.

— Ты прекрасно играешь, Рикардо, — наконец произнесла Мария. — Мне понравилось. Правда.

Не прощаясь, она развернулась, чтобы уйти.

— Когда я услышу тебя? — не удержался он. — Пригласишь?

Мария снова обернулась.

— Не пойму, ты со мной заигрываешь, Конти? — со смешком уточнила она.

— Если бы я заигрывал, Чичи, то уже снился бы тебе в розовых снах.

— Мечтатель.

Мария покачала головой и стала удаляться. Каблучки глухо стучали по гладкой брусчатке.

— Ты не ответила! — крикнул ей вслед Рик.

— Увидимся на занятии, Рикардо, — не оборачиваясь, ответила она. — И прекрати списывать у малышей!

— Заноза!

Рик засмеялся и, засунув руки в карманы, вернулся в помещение. Народа стало ещё меньше, остались только самые стойкие. Попрощавшись с парнями из джаз-бенда, Рик взял гитару и вышел в ночь. Новый образ его маленькой училки не выходил из головы. Совершенно глупо, но парень подумал о том, как хорошо, что он узнал Марию в другом амплуа, иначе навряд ли смог бы запомнить хоть что-то из музыкальной теории.

— Ну теперь-то ты свободен? — голос Анджелы прервал поток мыслей. — Я жду здесь уже час и ужасно замёрзла.

— Энди? — нахмурился Рик.

Она подошла ближе и просунула ледяные ладони под его толстовку. От контраста температур по коже пробежала дрожь.

— Видишь? — девушка преданно заглянула в его глаза и прошептала, приближаясь к губам. — Почти ледышка. Ты ведь не дашь мне умереть?

__________________________________________

[1] «Арктоп» (Archtop) — акустическая или полуакустическая гитара с цельным корпусом и характерной изогнутой декой, звучание которой особенно популярно среди исполнителей джаза, блюза и рокабилли.

[2] «Sweet Georgia Brown» («Милая Джорджия Браун») — джазовый стандарт, написанный в 1925 году Беном Берни и Масео Пинкардом на слова Кеннета Кейси.