Глава 30

Гулкое эхо шагов раздавалось в пустоте собора. Мария медленно подошла к статуе Девы с младенцем Иисусом на руках, опустилась на колени, складывая руки на широкую мраморную перекладину.

До праздничного концерта оставалось несколько часов, и она вдруг осознала, что ужасно боится, будто это первый концерт в её жизни. В какой-то степени так оно и было, ведь Мария готовилась явить миру своё собственное произведение.

Рик сделал невозможное. Он собрал в два раза больше музыкантов, чем могла вместить маленькая репетиционная каморка. А ещё притащил парня с факультета дирижирования, и тот помог расширить партитуру и расписать партии «Музыки дождя» для каждого музыканта.

— Я хочу, чтобы это был разрыв, Чичи, — ответил Рик на её шокированный взгляд. — Чтобы у мелочных ублюдков разорвало их заносчивые задницы. Отвечаю, это будет лучшая награда за все труды.

Дания и Лючи тоже вернулись. Они извинялись и пытались что-то объяснить, но Мария только улыбнулась и крепко обняла подруг, потому что скучала. Хватило пары дней, чтобы понять, что эти люди прочно обосновались в её сердце. А вот Марцио больше не появлялся, и это был его выбор. Место виолончелиста занял парнишка с джазового факультета, который, как оказалось, мечтал сыграть с Марией с того момента, как услышал её сольное выступление на конкурсе в Милане.

Две недели музыканты упорно работали, собираясь вечерами в малом зале. Две недели Мария жила внутри своей музыки и потерялась бы в ней окончательно, если бы не Рик, который силой утаскивал её в реальность, чтобы кормить и сводить с ума жаркими и требовательными поцелуями. Он был главным дирижёром этой истории. Без него всё происходящее так и осталось бы несбывшейся мечтой.

Мария подняла глаза на статую и взволнованно вздохнула.

— Святая дева, помоги… — она осенила себя крестным знамением. — Ужасно боюсь всех подвести… И время так тянется! А вдруг я забуду партию? Я же веду… Или собьюсь с такта? Вступлю раньше, чем нужно? Боже… Почему в этот раз так страшно!

Мария положила горящий лоб на прохладную перекладину, пытаясь успокоить эмоции. Рядом послышались шаги. Кто-то тоже решил посетить собор ранним декабрьским утром.

— Научишь молиться? — раздался над ухом голос, неизменно заставлявший её сердце замирать в предвкушении.

Рик опустился на колени рядом и устремил взгляд вверх.

— В общем, — начал он, — я с той же проблемой. В смысле, тоже боюсь…

Мария ободряюще коснулась его руки. Рик сжал её ладошку и улыбнулся своим мыслям.

— Капец, как страшно снова облажаться, потому что, кажется, впервые в жизни влюбился в маленькую святошу и совершенно не знаю, что с этим делать. Я-то вроде как ред-флаг для хороших девочек, такие дела…

— Рик… — Мария готова была разрыдаться от нахлынувших эмоций.

— Всё будет хорошо, фея, — он легонько щёлкнул её по носу, переводя тему. — Я искал тебя. Парни из Рима приехали, нужно прогнать выступление со светом и спецэффектами.

— Спец… чем?

Мария на секунду забыла обо всех своих переживаниях.

— Если ты закончила, то я покажу.

Бросив растерянный взгляд на статую, Мария поднялась и, взяв Рика за руку, вышла из собора. Окинув беглым взглядом оживлённую площадь, парень направился в сторону сцены, в углу которой был установлен микшерный пульт.

— Ну что, Микки, свет готов? — спросил он, подходя к парню за пультом.

— Кайзер свалил, но вроде отчитался, что всё в поряде, — ответил тот.

— Сейчас проверим. Запускай, — кивнул Рик и повернулся к Марии: — Сюрпризом было бы круче, но ты сейчас не в том состоянии, поэтому давай отрепетируем.

— Рик, — Мария взяла его за руку. — То, что ты сказал там… ну…

Слова застряли в горле, мешая дышать. Мария шумно сглотнула. Зачем она спрашивает это сейчас? Почему так жизненно необходимо убедиться в том, что она не ослышалась? Рик секунду смотрел серьёзно, а потом широко улыбнулся.

— Сказал то, что есть, — он приблизился к её лицу, заглядывая в широко раскрытые глаза. — Я был бы слепым дебилом, если бы не запал на тебя, Чичи. Ты же совершенство.

***

Ежегодный рождественский концерт всегда проходил на главной площади города и, несмотря на холод, снова собрал много зрителей. Родные студентов и гости города рассаживались на места, поздравляли друг друга с наступающим праздником и взбудоражено обсуждали предстоящее событие.

Мария нервно поправила тёмно-синее платье, уткнулась носом в пушистый воротник классического пальто и поспешила встретить родителей, озадаченных поиском свободного места.

— Мам, пап! — окликнула она, подбегая. — Я уже заняла вам места в первом ряду. Вот.

Усадив родителей на кресла, Мария сжала их руки.

— Надеюсь, вам всё понравится, — улыбнулась она. — Ужасно волнуюсь.

— Ты лучшая, дочка, — заключил синьор Каттанео. — Уверен, всё,как всегда, пройдёт блестяще.

Мама согласно кивнула и ободряюще погладила дочь по щеке. Мария улыбнулась. В груди стало тепло, будто там снова зажглось её личное солнце.

Концерт открывала торжественная речь и главный оркестр консерватории. Стоя за кулисами, Мария наблюдала, как музыканты проходят на сцену. Кто-то сосредоточенно смотрел перед собой, кто-то приветливо улыбался, встречаясь с ней взглядом. Одной из последних была Барбара. Увидев Марию, она вздёрнула подбородок и уже почти прошла мимо, но всё же развернулась и сделала пару шагов в её сторону. Мария инстинктивно отпрянула.

— Слышала, у Людовико поменялись планы, — ехидно улыбнулась Барбара. — Не расстраивайся. Не всем дано дотянуться до уровня звезды, но ты ведь… пыталась.

Едкие слова неприятно царапнули грудь, но Мария лишь улыбнулась.

— Поспеши, — посоветовала она, кивнув на сцену. — Будет странно, если первая скрипка оркестра придёт последней.

Барбара фыркнула и покачала головой.

— Неудачница, — она взбежала на лесенку и скрылась за кулисами.

— Пусть так.

Мария пожала плечами и присоединилась к Лючи и Дании, которые заняли место с хорошим обзором. После громких аплодисментов на сцену вышел Людовико Эрколано. Решения играть с главным оркестром он, конечно же, не отменил. Пожав руку маэстро Кавалли, он приветственно склонил голову перед зрителями. Мария не сдержала смешка, впервые ощутив искреннюю радость, что не участвует в этом фарсе, после чего закрыла глаза и включила слух, привычно погружаясь в мелодию. Музыка ведь ни в чём не виновата.

***

— Мы выступаем через один номер, — Лючи нервно переминалась с ноги на ногу. — Я так нервничаю, что готова съесть слона!

— Бедный слон, — вздохнула Дания. — Живёт себе в Африке, знать не знает, что на него такие кровожадные планы.

Мария вполуха слушала болтовню подруг и искала глазами Рика. Его группа завершала концерт, поэтому какое-то время он был полностью поглощён «Музыкой дождя», а потом исчез из поля зрения, и девушка гадала, успеет ли она перехватить его перед своим выступлением. Это было важно… очень… очень важно.

— Рикардо! — наконец она заметила его, пробиравшегося через толпу музыкантов, закончивших выступать.

Рик поднял голову, улыбнулся и направился к ней.

— Мы идём на сцену.

— Волнуешься? — он притянул её к себе и мягко поцеловал.

— Уже не так сильно, — Мария тряхнула головой. — Я боялась, что не увижу тебя до выступления.

В этот момент площадь снова взорвалась аплодисментами, а ведущий стал представлять их номер. Музыканты засуетились, Мария бросила взгляд на сцену и снова посмотрела на Рика.

— Всё будет хорошо, малышка, — произнёс он. — Ты знала, что ты сегодня особенно красивая? А у красивых девочек всегда и всё получается.

— Я люблю тебя, Рик! — выпалила Мария, порывисто приникнув к его губам. — Очень люблю!

Её почти тут же подхватили Дания и Лючи.

— Я долго буду таскать твою скрипку? — возмутилась Дания. — Давай уже, у нас пара минут, а ты решила устраивать личную жизнь!

Мария взволнованно закусила губу и обернулась. Рик остался ошарашенно стоять за сценой, а в его глазах бушевало море. Она смогла. Сказала это. Призналась, а дальше… будь, что будет.

***

Рик Конти

«Я люблю тебя, Рик! Очень люблю!»

Слова Марии эхом проносились в опустевшей голове. А на лице расползалась глупая счастливая улыбка. Рик закусил губу, но не смог сдержать смешка. Думал ли он, что признание в любви — которых он слышал не мало — в этот раз взорвёт внутри фейерверк? Потому, что эти слова сказала она — его маленькая дерзкая фея.

Мария выбежала на сцену вместе с остальными музыкантами и заняла своё законное место первой скрипки, ожидая, когда ведущий закончит вещать и позволит начать выступление. Рик бегло окинул взглядом первые ряды. Эрколано попался на глаза практически сразу. Он занимал место рядом с «правящим составом» консерватории и о чём-то тихо переговаривался с миниатюрной старушкой в мехах и крупных украшениях. С другой стороны от маэстро сидели какие-то напыщенные ботаны. Рик оскалился и размял шею. Отличненько сложилось.

Пригнувшись, он пробрался к тому, что сидел ближе всех и шепнул:

— Пс, братишка, уступи место на пять минут. Перекинусь парой слов с бывшим однокурсником, — он кивнул в сторону Эрколано. — Давай, мать твою, шевели копытами.

Ботан растерянно блеснул стёклами очков, но место всё же уступил. Людовико даже не оглянулся, продолжая светскую беседу. Рик вежливо дождался паузы, после чего легонько тронул маэстро за плечо. Тот оглянулся. В глазах мгновенно мелькнуло узнавание. Эрколано дёрнулся и сжал губы, превратившиеся в тонкую блеклую полоску.

— Ну как дела, бро? — подмигнул ему Рик. — Что-то ты сегодня не в форме. Или в третьем такте специально сфальшивил? Признавайся, шалун, захотел быть ближе к нам, смертным?

— Что ты… — зло сощурился Эрколано.

— Ну, я к чему, — не унимался Рик. — Может, прекратишь трепаться и послушаешь выступление? Как-никак твоя неслучившаяся влажная фантазия.

— Ты…

— Ну что ж ты заикаешься? — Рик проследил за ведущим, который наконец собрался покинуть сцену. — Давай, подпрыгивай. Устрой истерику, будет о чём рассказать журналистам. Папа как раз просил меня играть в хорошего мальчика. Так и вижу заголовки, — Рик провёл рукой по воздуху. — «Сын известного политика защитил девушку от газлайтинга», «Известный музыкант оказался мо-онстр-р-ром».

Эрколано стиснул зубы, но остался сидеть на месте. Рик усмехнулся. Бедняга боится огласки. Очевидно, Мария была не единственной «девочкой для дуэта». Что ж, копнём поглубже, но чуть позже. Карьера урода — дело времени.

— Вот молодец! — похвалил Рик. — Так что, хорош трепаться. Трахнуть бабку ты всегда успеешь, — он прислонил палец к губам. — Всё. Т-ш-ш!

Зрители затихли и дружно охнули, когда софиты ярко вспыхнули и погасли, а пространство раскололо громовым раскатом. В притихшей темноте робко и неспешно полилась мелодия скрипки. Та самая, которую Рик услышал впервые. После которой его жизнь незаметно поменяла свой вектор.

Луч света выхватил из темноты хрупкую фигурку. Мария играла с закрытыми глазами, полностью отдавая себя музыке. Вот мелодия оборвалась, и всё снова погрузилось в темноту, сквозь которую отчётливо послышался шорох начинающегося дождя. Звонкая капля, ещё одна. Свет софита опустился на фортепиано. Дания выбивала из клавиш капли, одну за другой, быстрее и быстрее, пока они не превратились в связную мелодию. Дерзкая и тревожная, она неслась по пространству, подхватывая остальные инструменты. Когда оркестр заиграл в полную силу, Мария снова «взяла слово», и теперь мелодия скрипки тонкой лентой связывала все инструменты воедино, пронизывала канву мелодии, вышивая на ней тонкий, потрясающе красивый узор.

Рик замер, как и все, сидевшие перед сценой. Это было ошеломительно, захватывающе… так объёмно и красиво, что дыхание само собой замирало, распирая лёгкие смесью счастья, восторга и любви. Стало совершенно ясно — всё, что произошло в его жизни, всё, что привело в данную точку — было ради этой самой минуты.

Номер завершился, и зрители встали, выражая восторг в оглушительных аплодисментах. Все, кроме одного. Эрколано ошарашенно сидел на своём месте, не сводя глаз со сцены. Пришлось поднять за шкирку. После чего Рик мило улыбнулся ботанам и убежал за сцену, чтобы успеть подхватить на руки свою яркую звезду.

Она сама порхнула к нему в объятия. Обхватила лицо ладошками и поцеловала.

— Всё это стоило того, Чичи…

— Всё было не зря, Рик…

Произнесли они одновременно. Замерли, глядя в глаза друг другу, и засмеялись.