Глава 42

Софья.

Ванюшка спит, прижавшись к моему боку, Ричард храпит где-то в ногах. Тихое детское дыхание и счастливый собачий храп разбавляют густую ночную тишину. В комнате витает атмосфера домашнего уюта и покоя, а мне не спится… Пялюсь в экран ноутбука, не силах выбросить из мыслей концерн, убийства, Марка… Вот как я к нему пойду? Что скажу? Оставят ли нас наедине? Дадут ли возможность покормить его или обыщут с ног до головы и разделят мою скромную посылку между собой? И почему я вообще об этом думаю? Кто я такая, чтобы меня оставляли с ним наедине? Мы и парой слов не перекинемся… У меня только от мыслей о возможном свидании подкашиваются ноги… Я ведь не смогу себя сдержать… Во мне столько нерастраченных чувств и горячих, пульсирующих в горле слов… Господи, как мне это все вынести? Достойно пережить свалившиеся испытания?

Набираю в поисковой строке название концерна и захожу на сайт. Обычный сайт, ничего особенного, такой же, как сайт нашей больницы. Руководство, список подразделений, новости, научные разработки, доклады… Список мероприятий, фотоальбом. Но… Мое внимание неожиданно привлекает запись.

«Требуется техслужащая в отдел снабжения. Звонить по телефону…». И цифры некой Алины Алексеевны, очевидно, завхоза.

Что, если, запустить в концерн засланного казачка? Ради успеха операции я бы и сама пошла работать, но моя фамилия… Это будет феерическим провалом. Представляю вытянутые рожи руководителей концерна. Подумать только, жена убитого ими Тарасевича пришла работать уборщицей! Обхохочешься! Можно, конечно, отправить маму Галю, так она тоже Тарасевич! К тому же мы без нее не справимся. Ванюшка успел прикипеть к бабуле чистой детской любовью.

Думай, Сонька, думай… Я сажусь по-турецки и сдавливаю виски пальцами, словно это помогает мне лучше соображать. Эврика! Я попрошу Аленку побыть какое-то время техслужащей концерна. Тем более в отделе снабжения – именно там распределяют поставки по разным уголкам страны. Прищуриваюсь и шарю рукой под подушкой в поисках телефона. Несмотря на поздний час, решаюсь позвонить подруге прямо сейчас…

– Аленка, привет, – произношу тихонько, не желая разбудить своих мужичков.

– Ты с ума сошла, Тарасевич? Ты время видела?

– Ой, только не придумывай, что ты спишь. Знаю я…

– Не сплю, угадала. Намазала морду маской от морщин и смотрю фильм. Очень хочется заплакать, но на лице чертова маска…

– Что же там за фильм такой?

– «Виноваты звезды». Тарасевич, это так… Просто крышесносно, Сонь. Там такой сюжет, в общем, девушка и парень встречаются в больнице, потом…

– Ален, погоди. У меня к тебе дело. Я очень прошу тебя об одолжении. Ты же ушла в отпуск?

– Да, два дня назад. А в чем дело? Сонька, это как-то связано с фармкомпанией?

– К сожалению, да. Я хотела запустить тебя в логово врага, Ален. Им требуется техслужащая. Я прошу тебя устроиться в концерн на месяц, до окончания отпуска. Поможешь нам разведать все, что только можно.

– Ты хочешь, чтобы я стала твоими ушами и глазами? – загадочно произносит Аленка.

– Да, я не нахожу другого выхода. Внутреннюю «кухню» компании можно понять, лишь оказавшись внутри котла. Такие вот дела… – вздыхаю, переводя взгляд на сыночка. Ему ведь тоже грозила опасность… Преступники могли избавиться от ребенка так же, как избавились от его матери… Им ничего не мешает прийти сюда сейчас. Угрожать, требовать научные исследования моего покойного мужа, пугать нас… От одних мыслей по спине пробегает неприятный цепкий холодок. Похоже, я никогда не перестану бояться…

– Сонька, я представляю, как ты себя чувствуешь… – взволнованно произносит Аленка. Ее голос в атмосфере чернильной осенней ночи походит на дрожание проводов на ветру. – Поэтому, я согласна. Завтра же отправлюсь к этим упырям и устроюсь на работу.

– Только не наряжайся сильно, – вздыхаю облегченно. – Не то раскусят тебя в два счета.

– Надену растянутые штаны и приду без макияжа, – смеется подруга в динамик.

Завершаю вызов и задумчиво пялюсь в синеву ночи, не в силах усмирить частый, возбужденный пульс. Может, стоить сообщить о нашей самодеятельности Мирону Альбертовичу? Звонить уже поздно… Решаюсь написать детективу сообщение. Из спальни доносится дружный стариковский храп, за окном грохочет полуночный трамвай, где-то вдали слышатся отголоски сирены… Желтый глаз фонаря рисует причудливый узор на стене, а ветер музыкально стонет сквозь оконную щель… Тихая осенняя ночь. Наверное, Мирон сейчас спит… Откладываю телефон в сторону, а потом вновь беру его в руки. На мое сообщение детектив отвечает тотчас. А потом перезванивает. От волнения я поднимаюсь с кровати, едва не задев ногой Ричарда.

– Да, Мирон Альбертович, слушаю, – шепчу в динамик.

– Софья Васильевна, я одобряю вашу идею. Отличная мысль! Я и сам думал пустить в концерн шпиона, только подходящей кандидатуры не находилось. Ваша подруга определенно многое узнает о работе предприятия – от болтливых коллег и прочих личностей, охочих до обсуждения начальства. У меня, кстати, есть новости, – придыханием произносит он.

– Слушаю, – медленно сажусь в кресло возле письменного стола.

– Нашли машину Бориса Борисенко. Внутри следы крови, портфель с разработками Павла. Но в нем ничего стоящего… Я уже спрашивал у следователя, что ведет это дело. Важные, секретные исследования хранятся в другом месте. Похоже, Бориса преследовали и… возможно, тоже убили. Тела так и не нашли.

– Господи… – только и могу выдохнуть. – Так он знал, где основные разработки?

– Нет. В портфеле обнаружили только черновой, сырой материал. Очевидно, Павел не делился секретами ни с кем. Даже его близкое окружение не знало о формулах. Мне кажется, Борисенко пустился в бега, желая сохранить материалы. Он предвидел, что ими будут интересоваться… Ну… или хотел в будущем присвоить труды себе.

– Не уверена. Главный врач говорил, что в Швейцарии появился материал, похожий на разработки Павла, – произношу с сомнением. – Забудьте о благородных целях, Мирон Альбертович. Все они хотели нажиться на Павле – Вика, Борис… Все.

– Будем разбираться, Софья Васильевна. Сколько ниточке не виться, все равно придет конец. Так что… На всех найдется управа. Кстати, я договорился о свидании с Марком. Вы не передумали?

Хорошо, что сейчас ночь и мы говорим по телефону… И мой пунцовый румянец никто не видит.

– Нет, – отвечаю дрожащим шепотом. – И когда… свидание?

– В пятницу.