Глава 15
Таня
Мы напились нормально так.
Начиналось-то все неплохо. Разговоры были осмысленными, плакать мне больше не хотелось, брать в руки гвоздь и отправляться царапать внедорожник Стаса – тоже.
Когда пицца и конфеты были съедены, а оливки накалывались на вилку прямо из жестяной банки, я поняла, что черта пройдена, и дальше станет только хуже, поэтому нужен немедленный выплеск энергии.
Нашла распечатанные фотки с Быстрицким и порвала их. Отправила в мусорку чертов магнит, привезенный с совместного отдыха. Начала перебирать в памяти, какие его подарки остались в моей квартире. В ведро, которое я вытащила для удобства на середину кухни, отправились сухоцветы, сделанные из букета Быстрицкого к моему дню рождения. Чайную пару выкидывать было жалко, и Аленка нашла решение – отдать эти вещи малоимущим, сделать доброе дело и избавиться от того, что уже не нужно мне. В пакет полетело также платье, которое я не решалась купить, и в итоге мне подарил его Стас, и еще сумка. Кажется, он купил ее на третью годовщину наших отношений. Если уж избавляться – то от всего.
Отправив в мусорное ведро пустую бутылку из-под мартини и смятую коробку для пиццы, мы с Аленой вышли на улицу и торжественно переместили мою прошлую жизнь в мусорный бак. А потом пошли за второй бутылкой мартини...
Короче, весь день мы ржали и плакали, удаляли мои совместные фотки со Стасом из телефона, придумывали, как переименовать его в записной книге, орали во все горло песни для тех, кого бросили или кто сам послал нах...
Было весело. А потом я легла спать и не завела будильник.
***
Просыпаюсь от того, что Валентинович настойчиво звонит уже который раз. Открываю глаза, хотя они совершенно не желают открываться, тянусь к телефону и едва различаю время на дисплее. 8:30. Обычно мы с Валентиновичем уже едем в Правительство.
Твою мать, я проспала понедельник.
Экспресс-поход в душ, поиски выглаженных вещей в шкафу (в итоге я взяла платье из материала, который вообще не мнется), вода из холодильника и капли для глаз. Такой вот у меня набор на это утро. В машину к водителю я залетаю в 8:47 – без ложной скромности, сборы за 17 минут уже сами по себе тянут на рекорд. Крашусь, пока мы едем, точнее, просто замазываю темные круги под глазами и пытаюсь с помощью средств придать лицу более или менее здоровый вид. Закидываюсь парой ирисок из загашника Валентиновича и причесываюсь, глядя в зеркало заднего вида. Выгляжу жутко и хочу кофе. Срочно.
На то, что опаздываю, мне уже плевать. Уверенной походкой поднимаюсь на третий этаж, где располагается вся пресс-служба, и сразу захожу к нашему секретарю.
- Привет, Дим, ты мне оформишь заявку на машину вчерашним числом?
- Привет, да, сейчас займусь. Ты не заболела?
Ясно, значит, выгляжу я действительно ужасно.
- Сделаешь кофе?
Большой плюс нашего офиса – наличие кофемашины.
- Я тебе принесу, – кивает парень и опять погружается с головой в свою работу за компьютером.
Едва я успеваю зайти к себе, переобуться в приличные туфли на каблуках и обмазаться парфюмированным кремом, который держу для таких случаев, как уже надрывается служебный телефон. И надпись «БА Буйнов» на экране меня вообще, вот совершенно не радует.
- Доброе утро, Борис Алексеевич, – хватаю трубку и прижимаю к уху.
- Это уже третий звонок, где ты ходишь?
Фак.
- Была у нашего секретаря.
- Ладно. К планерке мне нужны данные из тех справок, которые ты собирала для эфира на телеканале.
- Хорошо, сейчас найду.
- Побыстрее, Таня, планерка через сорок минут.
- Уже ищу.
В какой папке я сохранила эти дурацкие справки? Ничего не соображаю. Организму нужен кофе, чем скорее, тем лучше. Нахожу нужные документы, роюсь в них и отправляю Буйнову в личку. Надеюсь, он это просил. Через минуту Дима притаскивает чашку из сервиза, и из нее пахнет моим спасением. Разгребаю почту, попутно стараясь отвязаться от Альки – ей очень надо знать, как я себя чувствую, а ответ – примерно никак. Ровно в десять включаю трансляцию совещания в закрытой группе в соцсети и допиваю остатки успевшего остыть кофе. Ужасно хочется в столовую и съесть творожную запеканку. Плюнув на все, забираю наушники, телефон, блокнот с ручкой и спускаюсь на минусовой этаж, покупаю запеканку с чаем и усаживаюсь за самый дальний столик, заткнувшись наушниками. Послушаю совещание удаленно, а что такого? Алена вот вообще на удаленке спокойно работает. Под выступление губернатора успеваю разделаться с запеканкой, а когда наступает очередь Буйнова, открываю блокнот, чтобы делать заметки. Шеф вещает в своей манере – тихо и сухими фактами. А когда он доходит до того самого вопроса с эфира, я понимаю, что он зачитывает что-то другое.
Боже, какой позор. Я подсунула ему документы с прошлого эфира, которые уже не очень актуальны, а он, доверяя мне, не стал проверять до выступления. И сейчас в эфире назвал неверные цифры по проекту.
Это конец, Танюш. Тебя уволят на фиг. А если не уволят, все равно будет грандиозный скандал. И почему вообще он не попросил справку у Стаса?
Наверное, потому, что Стас ее и делал для эфира... А мне нужно было лишь найти правильный документ.
Всего лишь половина одиннадцатого, а у меня уже стресс. Пока я все еще нахожусь в столовой, покупаю эклер и съедаю его, пытаясь заесть проблему.
В ожидании собственной казни поднимаюсь обратно в кабинет. Хорошо, что оперативка будет идти еще около часа. За это время можно даже успеть собрать вещи.
Я погружаюсь в текущую работу, стараясь не думать о плохом. И когда БА звонит и требует зайти к нему, я абстрагируюсь от всего происходящего и смело спускаюсь на этаж ниже. Буйнов, в конце концов, вообще не любит орать.
Но сегодня он орет. Говорит, что я стала невнимательной, вчера не могла ответить на вопросы, когда мы осматривали аэропорт, сегодня ошиблась в документах, не проверила ничего. Увольнять меня он, конечно, не будет, но и порадоваться нечему. Минус квартальная премия и снисхождение начальства. И устное предупреждение о том, что нужно собраться и работать нормально.
Покурить. Мне срочно надо покурить.
Правда, в пресс-службе все думают, что я давно бросила и встала на путь истинный, так что стрельнуть сигарету у кого-то из своих – не вариант. И даже Аленка бросила и говорит, что больше к этой отраве не вернется.
Вместо того, чтобы помониторить, сколько СМИ уже записали неверные слова Буйнова из-за моего косяка, я открываю диалоги и захожу в тот, который вчера так и не продолжила.
«Был в сети в 3:35». Опять ночная смена? Тогда, может, у него сегодня в автосервисе отгул?
«Привет. Ты на работе?»
Фил: «Да».
«Сможешь приехать ко мне в обед?»
Фил: «Куда это к тебе?».
«К парку возле Правительства».
Фил: «Постараюсь».
Так сухо отвечает, обиделся что ли на мое вчерашнее молчание? Но объективно, мне вчера было не до него, я прощалась с бывшим и жгла мосты.
«Спасибо».
Наверное, я сучка, да? Заставляю этого мальчика по щелчку пальца бросать работу и приезжать ко мне, потому что я так хочу. И это я даже не знаю, о чем буду говорить с ним, мне просто нужна компания, чтобы с кем-то покурить. Это же не потому, что я не видела его два дня и соскучилась по его наглому языку и губам, пахнущим табаком и жвачкой с ментолом?
Ну конечно, нет. Я не соскучилась. И я ему ничего не обещаю, я вообще только вчера ушла от своего парня, не бросаться же мне прямо сегодня на другого?
Понятия не имею, зачем я все это делаю, но ровно в час дня я включаю кондиционер в кабинете, чтобы охладил все, пока меня не будет, и спускаюсь вниз. Парк у нас расположен буквально через дорогу от здания Правительства. Работники активно бегут туда в обеденное время, чтобы потрепаться по телефону на личные темы, покурить или посплетничать.
Когда захожу в парк, Филиппова вижу почти сразу. Он стоит, подпирая своей спиной одно из деревьев, и ковыряется в телефоне. Впрочем, как только замечает меня, он его сразу выключает и убирает в карман.
- Ну, что случилось? – он говорит так, словно не очень рад меня видеть.