Глава 11 Гоголь – Моголь

После вчерашней силовой тренировки всё тело ломит и просит о пощаде. Желание начать приводить себя в порядок было сильнее реальных физических возможностей: трудно стать выносливой, когда спортом увлекалась лишь в школьные годы на уроках физкультуры. Было это лет десять назад, не меньше. С тех пор моё хоть и худое, но достаточно слабое тело не подвергалось спортивным нагрузкам по собственной инициативе. И вот уже две недели под профессиональным присмотром молодого и строгого тренера Игоря со стальными мышцами, прислушиваясь к наставлениям, я выполняю растяжку, упражнения и таскаю гантели. Морщусь, потирая ягодицы и бедра. Боль в мышцах раздражающая, но одновременно с этим приятная, ведь в мозг поступает положительный импульс о неплохо проделанной работе по достижению поставленной цели. А сколько ещё впереди… Единственное, что я не учла, так это то, что сидячая работа для меня сегодня сравнима со средневековой пыткой. Ещё и руки потряхивает после упражнений с гантелями. Но я твёрдо решила заняться своей фигурой и летом наравне с девочками сверкать гладкими красивыми ягодицами в отпуске на пляже или где-нибудь в СПА. Никита довольно спокойно отреагировал на мое решение начать заниматься фитнесом, хотя сам не без удовольствия посещает спортзал в свободное время. Правда, когда в последний раз оно у него было? Последние месяцы мы проводим время исключительно дома, иногда только заказываем доставку еды, чтобы как-то разнообразить наши вечера. Мне часто стало казаться, что Никита поторопился, предложив съехаться. Через полгода после знакомства его переезд в мою квартиру случился как-то естественно, без договорённостей заранее. Он не знал, что я живу в собственной квартире, которую умудрилась взять в ипотеку ещё студенткой, а когда задумался о том, чтобы снять общую квартиру, я просто предложила переехать ко мне. Никита исправно платит по счетам и, когда нужно, вкладывается в мелкие ремонты, но об общем жилье мы так ни разу и не поговорили. Да и я, наверное, не согласилась бы променять свою уютную однушку на что-то более просторное. Мне нравится мой район и мой старый блочный дом. Зеленые деревья во дворе, которые сейчас не встретишь ни в одном современном ЖК. В моё окошко на третьем этаже с мая по сентябрь стучатся густые берёзовые ветви и радуют мою заспанную физиономию незаурядным узором-мозаикой на стенах и потолке в лучах утреннего солнца. На обеде клюю киноа с кусочками варёной курицы и хлебцы с авокадо, посыпанные семечками кунжута. – Ты же вроде не на диете? – округляет глаза Лилька, увидев мой скромный ланч-бокс. – Нет, но у меня появилось стойкое желание обновиться не только внешне, но и внутренне. Шутки ради прикладываю правую ладонь к груди. – О-о-о, мне нравится ход твоих мыслей! – подмигивает, поглощая божественную на вид пасту «Болоньезе» собственного приготовления. – Но я бы не смогла питаться травой, когда вокруг столько мучных соблазнов! Посмеиваюсь. Люблю Лилькин юмор, гармонично сочетающийся с самоиронией. Она никогда не была худышкой и не сидела на диетах, а её самовыражение, проявляющееся в яркой одежде и аксессуарах (нередко хенд-мейд), вызывает истинное восхищение с моей стороны. Мне никогда не хватало индивидуальности. Момент, когда я потеряла связь с собственными желаниями и целями, произошел с полщелчка, когда Вячеслав Леонидович позвонил моим родителям и «отпросил» меня пожить в их огромном доме, помочь Лизе справиться с затяжной депрессией после смерти её матери. А в день, когда переступила порог чужого дома, который быстро заменил родной, я окончательно перестала принадлежать самой себе. – Лиль, а давай поменяемся? – предлагаю, недвусмысленно поглядывая и облизываясь на аппетитные, щедро посыпанные сыром спагетти с томатным соусом и мясным фаршем. Чёрт с ним, с этим киноа! – Вот уж нет! – отрезает, прикрывая свою тарелку ладонями от моих поползновений. – Пресный вареный картон не входит в перечень моих любимых блюд. Мой хохот вырывается наружу безудержным потоком, и в попытке вдохнуть воздух кусок курицы предательски попадает не в то горло. Противный рваный кашель разбивает гортань, а слёзы рвутся из глаз. Руками жестикулирую, чтобы коллега не предпринимала попыток спасти меня от настигшей кармы. Правильно говорят: ешь молча – здоровее будешь. – Попей воды. Лиля протягивает мне наполненный стакан. На плече ощущаю едва уловимое поглаживание в знак поддержки. Принимаю стакан и пью воду маленькими глотками. – Ты решилась на свидание с Ломоносовым? – придя в себя, застаю ее врасплох неожиданным вопросом. – Решилась и сходила, – с толикой стеснения выговаривает она, покрываясь красными пятнами. Смущена! – И мне не сказала, нахалка? А ну-ка поподробнее! – хитро щурюсь. – А нет подробностей, Цветкова, – закусывает нижнюю губу, подавляя улыбку. – Поужинали, прогулялись, договорились о следующем свидании. Многозначительно округляю глаза, мол, ещё подробнее! – Леа, а ты знала, что гоголь-моголь по-гоголевски вовсе не десерт из взбитых желтков с сахаром? Эпично закатываю глаза. – Ну? – Это нагретое до кипения козье молоко, смешанное с ромом. Главное, чтобы смесь свернулась! – подруга дотягивает последнее слово и заливается смехом в широкий ворот ярко-зелёного свитера. – Ага, как я только что свернулась пополам от куска картона, – недовольно бурчу. – Лиля, чёрт бы тебя побрал! Легонько бью подругу ладонью в плечо, демонстрируя свое недоумение тем, как мастерски она ушла от основной темы разговора. Звонок на мобильный, которого я ждала несколько недель, отвлекает от обеда, раздирающего горло, и ноющих во всем теле мышц, а Лильку спасает от дальнейшего допроса.