Глава 12.2

На улице темень, но я прекрасно узнаю очертания корпусов бывшего лагеря в нескольких десятках метрах. Справа виднеется опустевший охранный пункт с раскрытыми ржавыми воротами. Лет пять назад на них висел старый сломанный замок. Надеюсь, он еще там, и если успею закрыть его изнутри, то подобный манёвр задержит преследователей на несколько минут. – Я спрыгну сразу за воротами! – решительно заявляю. Макей кидает на меня ошеломлённый взгляд, явно не воспринимая мои слова всерьёз. – Что? – вопросительно возмушаюсь. – На воротах висит старый замок. Я успею за считанные секунды втиснуть его в петлю. Сердце бьётся так сильно, что чувствую его уже в горле. –Ты уверена, что он ещё там? – Нет, но я готова рискнуть! По крайней мере, у нас есть шанс задержать их на несколько минут. Как только ты увидишь в зеркале заднего вида, что я вдела замок, сразу выключай фары. За воротами пустырь. Первый корпус будет метрах в пятидесяти. – Хорошо! – хмурится он, сжимая руль ещё крепче. – Тебя остановит только конец света! Натягиваю шапку и выпрыгиваю из машины ещё до того, как она останавливается. Рысью бегу к воротам. Холодный воздух вгрызается в горло осколками битого стекла, вырывая сухой хриплый кашель. Каждый режущий вдох – наказание за собственное легкомыслие. В свете задних фар, озаряющих ворота кровавыми отблесками, хватаюсь за решетку, нащупывая цепь. Замок всё ещё висит! Ржавый, сломанный, но он на месте! Мои руки дрожат от холода, пока я тяну его на себя вместе с воротами. Створка тяжёлая, поддается неохотно, издавая протяжный скрип. Заталкиваю замок в петлю и тянусь другой рукой за второй половиной ворот. Створки ударяются друг о друга, это все сопровождается скрежетом металла, отчего зубы сводит противным спазмом, как от звука царапающей тарелку вилки. Пальцы практически не чувствую от раздирающего холода. Последний рывок – и я впихиваю замок в обе петли. Фары гаснут. Успеваю запрыгнуть в машину прежде, чем свет дальних фар приближающегося автомобиля скользит по увесистым елям, украшающих подъездную дорогу. – Езжай прямо метров пятьдесят и сразу налево. – тихо хриплю. – Пока ты бежала до ворот, я тоже успел изучить территорию. – За десять секунд? – Мне хватило пяти. Удивленно вскидываю брови и тут же отвлекаюсь, вспоминая, что нужно бы спрятать икону. В бешеной суете я не сразу осознаю, что вокруг нас непроглядная темнота и лишь белый снег помогает ориентироваться в густом мраке. Дима замечает мои хаотичные движения и вскидывает руку раскрытой ладонью вверх: – Давай её мне! Недоверчиво сверлю его взглядом. То, что мы вместе стали участниками погони, ещё не означает, что я могу ему довериться. – Да брось, нужна она мне! Куда более вероятно, что они побегут за тобой, а без иконы они тебя не тронут. Это гарантия. Логика есть. Ловко достаю упакованную икону из рюкзака, откидывая его на заднее сиденье, и неуверенно протягиваю сверток Диме. Хорошо, что догадалась завернуть в водонепроницаемый пакет. Резким движением он засовывает икону во внутренний карман своей куртки. – Отключи звук на телефоне. Делаю, что просит. Дима глушит мотор, и мы синхронно выпрыгиваем из машины, не захлопывая за собой двери. Первые шаги – неловкие, тело непроизвольно ищет опору, но спустя пару мгновений глаза начинают привыкать к темноте. Уверена, что преследователи сообразили, в каком направлении мы свернули, но пока они перепрыгнут через ворота и скинут ржавый замок, мы успеем найти укрытие у главного корпуса. Ещё неизвестно, сколько их в машине. Один? Два? А может, целая банда головорезов? Ёжусь от противной мысли, что нас всё-таки обнаружат. Грудь сковывает ледяным страхом. – Куда бежать, Сусанин? – шутит Дима, скрепя зубами. – Через столовую мимо внутреннего парка. Переходим на лёгкий бег, стараясь двигаться тихо. – Ты выведешь нас туда без фонаря? – Я очень постараюсь… Тяжело вздыхает: – В той стороне есть какой-нибудь скрытый подвал? – У административного корпуса есть убежище, в котором мы прятались лет до десяти. Надеюсь, оно не завалено ветками. Снег скрипит под ногами, осторожные шаги отдаются гулкими ударами в пространстве между стен. Замечаю раскиданные куски сломанных деревянных столов и стульев, словно время здесь давно остановилось. А ведь много лет назад эта мебель украшала столовое помещение, наполненное ароматами еды и смехом счастливых радостных детей. В считанные секунды пробегаем мимо когда-то цветущего парка с полуразрушенным фонтаном и скамейками. Замедляемся. Позади слышны эхо шагов и шорох ломающихся веток. – Скорее, скорее! – тихая истерика подступает к горлу. Дима озирается по сторонам в поисках люка. Цепляюсь взглядом за бетонный выступ в земле вблизи от главного корпуса, но Макей меня опережает. Он подбегает к нему, рывком отодвигает сломанную бетонную крышку и без промедления прыгает вниз. Из ямы доносится треск льда и всплеск воды. Издаю непонятный тихий стон, будто это я прыгнула в неизвестную тёмную дыру с кишащими гадами. – Тут вода ледяная, по колено, – шепчет он хриплым голосом и протягивает ко мне крепкие руки. – Спускайся аккуратно, чтобы не сломать ноги. Хватайся за меня. Раньше, когда мы играли тут в прятки, укрытие было пустое, а сейчас оно заполнено водой. Столько лет прошло, стоило догадаться… Опускаюсь попой на холодный бетон и свешиваю ноги. Дима подхватывает меня за бедра и, прижимая к себе, спускает вниз. Ягодицы и низ живота сковывает тянущим спазмом от соприкосновения с ледяной водой. Болезненная судорога проносится по ногам, будто сотни острых игл разом вонзаются в мою плоть. Хочу взвыть от боли, но вовремя прикусываю нижнюю губу. Над головой мерцает рассеянный луч фонаря – они совсем близко. Я вцепляюсь в выступ на дне бетонной крышки и тщетно пытаюсь её сдвинуть. Давай, сдвигайся! Ну давай же! Чертова крышка! Дима накрывает мои ладони своими – и по телу проносится лёгкая дрожь. Он подталкивает крышку с тройной силой, сдвигая её к противоположному краю. Утыкаюсь лицом в его вздымающуюся грудь, не обращая внимания на то, что мы совершенно чужие люди. Но в эту секунду ближе него у меня никого нет. Он крепко держит меня за талию, обдавая тёплым дыханием, и подтягивает к стенке убежища. Громкие шаги и грубые мужские голоса настигают нас через мгновение, как только наши тела впечатываются друг в друга. Замираем, не дыша. – Сеня, ты дебила кусок! – рычит басом один из преследователей. – Я не понял, а чё Сеня-то? – с одышкой огрызается второй. – Какого хера мы помчались за ними в эту глушь? – А что мне оставалось делать? – Нас Бах просто закопает за такие финты! – Сейчас наберу ему… – меняет тон на заискивающий: – Да… тут такое дело… мы выехали за девчонкой, как и просили… Да… Так она не одна оказалась!.. Мы их потеряли… Ну и в итоге мы сейчас в какой-то жопе среди развалин недалеко от Рощино! Вокруг ни черта не видно, хоть глаз выколи! Из трубки доносятся рваные отрывки криков и матерных слов. – Да понял я, понял! – Чего он сказал? – немного погодя спрашивает первый. – Сказал, что нужно было просто припугнуть, а не мчаться за ними через лес… как отпетые бандюганы… Чувствую, как пальцы Димы ещё крепче впиваются в мою талию, будто этим жестом он хочет показать, что не даст меня в обиду, если нас обнаружат. – Бл*! Я же тебе говорил! Идиот ты, Сеня! Какие теперь указания? – Велел домой ехать. Сам разберётся. – Мы же напугали их до усрачки. Надеюсь, хоть в полицию не пойдут! – Бах и с этим разберётся. Слышатся звуки удаляющихся шагов и затихающих голосов. Сердце продолжает предательски колотиться. Ловлю себя на мысли, что даже мёрзлая вода и грязное вонючее укрытие не способны оторвать меня от тёплой груди Макея. Его рука слегка поглаживает мою спину, задерживаясь на талии. – Я же говорил, они хотели нас только припугнуть… – шепчет мне в висок, едва задевая губами.