Глава 20 Сумасшедшая встряска

Приезжаем в ресторан с Никитой ровно к назначенному времени. Место, арендованное Мариной на празднование дня рождения, впечатляет своим дизайном и стильным современным декором. Уединенная VIP-зона, где уже расположилась именинница со своим спутником Максимом в ожидании немногочисленных гостей, украшена свежими яркими цветами фиолетовых и розовых оттенков. Цветочный аромат наполняет пространство сладковатым дурманом. Стильный мраморный стол, велюровые кресла и длинный полукруглый диван черничного градиента подчеркивают премиальность выбранного заведения. – С днём рождения, дорогая! – Приобняв подругу, я с восхищением оглядываю её с ног до головы. – Ты сегодня великолепна… Образ именинницы не уступает грандиозности места празднования: великолепное бархатное платье в пол цвета спелой вишни подчеркивает изгибы её безупречной фигуры. Глубокий вырез на спине делает силуэт еще стройнее, придавая образу женственности и утонченности. Роскошные огненные волосы уложены в мягкие волны, струящиеся по плечам. Невозможно догадаться, что эта эффектная, шикарная девушка – мама пятилетних двойняшек. – А я, в свою очередь, поражена твоим выбором! – Марина сканирует меня своим фирменным «материнским» взглядом, затем хитро подмигивает. Вальяжно наклоняется и шепчет мне на ушко: – Ты просто ходячий секс! Тебе безумно идёт смоки айс к этому платью. Ещё бы плётку… – Марина! – шиплю, чувствуя, как щёки заливаются краской. Я никогда не получала подобных комплиментов в свой адрес, и теперь, в двадцать пять, учиться принимать их даже от близкой подруги кажется непосильной задачей. Где я и где сексуальность? Никита всегда сдержан в проявлении чувств: его восхищение выражается в легких поцелуях и объятиях. Или как сегодня… Когда, полная надежд, я надела новое кожаное платье, мечтая, что первобытное мужское начало заставит его прижать меня к ближайшей стене, я услышала лишь: «Ты преобразилась в лучшую сторону. Платье подчеркивает твою подтянутую фигуру». Ни намёка на пошлость… Хотя иногда безумно хочется… – Никита, ты счастливчик! – Марина многозначительно смотрит на него, намекая на меня. Никита уже успел познакомиться и обменяться парочкой доброжелательных фраз с Максимом и расслабленно расположиться на диване. – Я в курсе, – мягко отвечает мой парень, легким жестом приглашая меня к себе. Я, не задумываясь, забираюсь ближе к нему и тянусь с поцелуем, на который он охотно отвечает. Спустя минут десять в зал заходят Лиза, Настя и… Дима. Сердце взмывает вверх, как непослушная птица, и бьётся о стеклянную перегородку VIP-кабины, тараня её напролом. Зачем он пришёл? Я была уверена, что Макей найдёт тысячу причин, чтобы пропустить этот вечер. Разумеется, не из-за меня, а потому, что между ними с Лизой выстроилась странная, непонятная линия отношений. Сталкиваемся взглядами. Внутри что-то скрипит, словно старая мельница, измельчая воспоминания о том, каким пренебрежительным взглядом он наградил меня две недели назад. Горечь разливается по венам, оставляя жгучий привкус обиды. Между нами ничего нет, но этот мужчина умеет разворотить всё внутри одним лишь взглядом. Никита, будто почувствовав вибрации моего тела, напрягается и крепче сжимает мою талию. Мне льстит это редкое проявление собственничества. – О, класс! Все уже в сборе! – Лиза пробегается по присутствующим, одаряя каждого поцелуями и объятиями. Мужчины обмениваются приветственными рукопожатиями. Именинница принимает огромные разноцветные букеты и кучу подарочных коробочек и пакетиков. Мы с девочками решили подарить подруге сертификат в СПА с процедурами по уникальной методике «Сказки Марокко» и конную прогулку для Марины с детьми. – Можно я тост скажу? – Немного смелею после нескольких глотков шампанского, во мне вспыхивает желание высказать то, что расцвело в душе. – Ну наконец! Дождалась! – смеётся она, прижимая руку к сердцу. Максим бережно обнимает её за плечи и невесомо целует в висок. Внешность бывает обманчива. Греческий бог (мужественное смуглое лицо Максима, густая кудрявая шевелюра чёрных волос) ассоциируется с чем угодно, кроме моногамии. И тем не менее он по уши влюблён в Марину. – Милая, ты воистину являешься одной из тех женщин, кем никогда не устанешь восхищаться! В тебе сочетаются абсолютные противоположности: колкость и нежность, дерзость и смиренность… – Ну как сказать… – усмехается Максим, негрубо перебивая мою пламенную речь. – Последнее пока что под вопросом. – Дурак… – Марина улыбается, утыкаясь носом в его плечо. Если бы Гордеев увидел искреннюю нежность между этими двумя, то его бы разорвало напополам от едкой ревности, но он безбожно запорол свою семейную жизнь. – И всё же… – продолжаю я, подхватывая волну всеобщего веселья. – Ты неповторима! Сегодня бокалы осушаются только в твою честь! Вечер проходит в тёплой и весёлой атмосфере, в окружении близких друзей. На какое-то время я даже забываю, что неподалеку от меня, рядом с Настей, сидит Макей. Подозреваю, подруга специально села так, чтобы я не сгорала от стыда перед Никитой, оказавшись бок о бок с Димой. За весь вечер он никак не проявил себя, за исключением нескольких коротких диалогов с Максом и со своей спутницей. Лиза и вовсе притихла, проведя половину вечера уткнувшись в экран телефона, что для неё несвойственно. – Чёрт, старшая медсестра звонит, – предугадывает Никита, нащупывая вибрирующий телефон в кармане джинсов. – Ты знал наперёд, что так будет, поэтому не пил? – иронично спрашиваю. – Нет… – Он нежно касается моей щеки, проводя по коже большим пальцем. – Прости, милая, но я должен ответить. – Конечно, – смягчаюсь. – Я тебя провожу и заодно проветрюсь. Тут как-то душно… Никита выходит в коридор, чтобы ответить, а я встаю с дивана, чувствуя, как сердце вновь начинает сбоить. Поправляю подол платья, которое предательски задралось до критической отметки, и ловлю на себе взгляд Димы. Озлобленный, наполненный тягучей неприязнью. Не пойму, когда я стала его врагом? И главное – за что? Мои пальцы невольно дрожат. Скрестив руки на груди, я протискиваюсь между Димой и стеклянной стеной и, не оглядываясь, выскакиваю в зал. Попрощавшись с гостями, Никита просит проводить его к такси. Озадаченный неожиданным вызовом, он не замечает, что со мной что-то не так, не понимает, почему моё сердце колотится словно ошалелое. Ему не до этого. Жадно целую его в губы, словно пытаюсь убедить саму себя, что между нами всё как прежде и ничего не происходит. Он садится в такси, провожаю его задумчивым взглядом, а сама не тороплюсь назад, желая надышаться свежим прохладным воздухом. В голове творится хаос. Это чувство похоже на состояние человека, отходящего от наркоза: ты осознаешь, кто ты и где находишься, но разум все ещё в туманном капкане. Может, послать всёо к черту? Оставить Герману Сигизмундовичу заявку и уехать во Францию? Никита проводит на дежурствах в три раза больше времени, чем дома. Если вычесть часы на сон… то на меня почти ничего не остаётся. Неужели я жертвую своей карьерой ради этих редких моментов, когда собственную карьеру он ставит в приоритет?.. Щелчок зажигалки и приглушённый звук сигаретной затяжки вырывают меня из далеко не самых радужных мыслей. – Не задубеешь? Знакомый хриплый голос пробегает по моей коже табуном мурашек. – Тебе-то какая разница? – грубость непреднамеренно вырывается сама собой. – Мне – никакой. Парень твой будет переживать. Ухмылка растягивается на красивом лице Димы. Сглатываю, наблюдая за тем, как его сексуальные губы затягиваются сигаретой. – Ты куришь? – запоздало спрашиваю, не в силах оторвать взгляд. – Редко. – Он прищуривает один глаз. – Это вторая за год. – Ясно. От него исходит странный, незнакомый до этого момента холод, и мне становится не по себе. Говорить нам особо не о чем, поэтому я разворачиваюсь, демонстративно потирая свои плечи, намереваясь покинуть террасу. Но повисшая между нами недосказанность заставляет меня остановиться и озвучить следующие слова, о которых я сразу жалею: – Ты прости меня, я невольно стала свидетелем вашей… ммм… ссоры в парке. Если тебе понадобится дружеское слово или совет, я всегда могу выслушать. Лицо Димы мгновенно меняется. На его губах появляется хищный, озлобленный оскал. – Вылезла из своих серых тряпок и думаешь, что можешь теперь лезть в чужие дела? – Что? – Опешив, глотаю ртом воздух. – Да как ты смеешь?! – Когда тебе надоест строить из себя хорошую девочку? Он делает один шаг ближе, затягиваясь никотином. Выдыхает дым в миллиметре от моего лица. В нос проникает терпкий запах табака. Я не могу сдвинуться, чувствую, как тело застывает окаменевшим воском. Тёмным омутам его глаз невозможно противостоять. – Готов поспорить, одно мое прикосновение – и ты уже вся мокрая. Я вспыхиваю как сухая трава. Сгораю дотла за долю секунды от унизительных слов, брошенных самодовольным кретином. – Отвали! – шиплю ему в лицо, сжимая ладонь, готовясь нанести удар. – Ты озабоченный! – И не подумаю. Жесткая хватка на моем запястье не позволяет довести задуманное до конца. Одним движением Дима грубо подтягивает меня к себе. Ноги не слушаются, дыхание сбивается, грудь судорожно вздымается в такт его бешеному дыханию. Наши взгляды сталкиваются в безмолвной войне, и всего на долю секунды кажется, что весь мир сузился до нас двоих. Громкий хлопок двери отрезвляет, возвращая меня на Землю. – Гордеев ворвался в ресторан! – восклицает взвинченная Настя, выбегая на террасу.