Глава 45
Выхожу из машины с сыном на руках, прижимаю крепко к себе моего чемпиона. Он молодец, героически выдержал всю нашу безумную поездку, даже пытался играть с девчонкой викинга.
Правда, всплакнул, разок, еще в номере, когда Воробушек, укладывая чемодан, сказала ему, что завтра море – всё, мы уезжаем.
- Ха-ха-тюю мо-моле! – И фонтан из глаз! Я к такому был не готов, вышибло напрочь, в ступоре смотрел, не зная, как к парню подступиться. А Надежда молоток – так быстренько, раз, раз, что-то ему нашептала, что-то пообещала, обняла, прижала и переключила внимание. На меня.
- Сынок, папа тебе тоже что-то хочет сказать!
- Да, Ник… - и лихорадочно соображаю, что? Потом чуть ли не по лбу себя бью. – ты, знаешь, кто такие мамонты?
Чуть всхлипывает, насупившийся такой еще, качает головой, а я достаю смартфон, и листаю галерею, с фото, которые отправлял из Ханты-Мансийска буквально четыре дня назад.
Ничего себе, кажется, целая жизнь прошла! А всего-то, подумать? Меньше ста часов.
Рассказываю Нику сначала про мамонтов, потом про тайгу, про зверей, про город в котором уже снег лежит и на лыжах катаются.
- Хочешь снег? Снеговика лепить будем? На санках кататься?
- Хатю! – это значит «хочу», это я понимаю. Ник на самом деле отлично разговаривает, все ясно, но иногда бывает.
Я выдыхаю, когда наш вояж заканчивается и я понимаю, что мы уже в Москве. Плохо, что я так же понимаю - моя квартира вообще не предусматривает наличие в ней ребенка.
Ну, ничего, думаю, справимся.
Из аэропорта мы едем на машине моего друга Никиты, того самого Никиты, однокурсника.
Он, конечно, шокирован тем, что Надя со мной, нашлась, ну и…. внешним видом ее, я так понимаю, впечатлен не меньше, чем я…
- Губу закатай, - тихо шиплю на него еще там, на летном поле.
История со Славой, конечно, нервы нам вытрепала, и я не знаю, чем это все в итоге закончится, но, в конце концов – это его женщина, его ребенок и его проблемы. Хотя вижу, что мой Воробушек сильно переживает.
- Надюш, все будет хорошо.
- Я знаю… То есть… надеюсь. – улыбается вымученно, понимаю, насколько сильно она устала.
Никита помогает донести вещи до квартиры, а перед уходом огорошивает меня информацией, хорошо, что Надя не слышит.
Чёрт.
Меня по ходу снова ждет поездка в Югру. С одной стороны отлично – с перспективами новыми, с другой…
Почему именно сейчас? Я только нашел свою семью, я должен быть с ними!
Уже поздно, и несмотря на то, что вторую часть полета Ник проспал, и в машине тоже вырубился, не думаю, что он сейчас будет бодрствовать.
- Надя, прости, у меня, конечно, никаких условий…
- Все хорошо, мне бы его только искупать и… он любит молоко на ночь. Но, наверное, молока нет?
Улыбаюсь широко, потому что еще утром успел сообщить Айне, что я приеду, и приеду не один, попросил, правда, не говорить Тамерлану – хотя, что не говорить, я ведь сам ему звонил, насчет самолета и он знает, что я вернулся. Но не знает с кем…
Айна отправила на квартиру Гулю, ту самую, которая когда-то нашла в моей комнате тест…
Теперь тест сопит у меня на руках…
Гуля, вижу, квартиру вылизала до блеска, холодильник, я уверен, забит до отказа, хотя я просил Айну только самое необходимое купить, молоко, хлеб, какие-нибудь овощи, фрукты.
И…
Вижу округлившиеся глаза Надежды – в моей гостиной стоит детская кровать-манеж, и лежит куча игрушек!
- Откуда?
Обнимаю ее одной рукой, целую куда-то в макушку, в висок.
- Я сам не ожидал, это Айна и Гуля, ты же помнишь их?
Кивает…Конечно помнит.
- Расскажешь мне, как они все?
- Все расскажу, в подробностях. Но позже.
Помогаю ей искупать сына, он, вопреки моим ожиданиям после ванны как огурчик, видит новые игрушки, издает клич ликования.
- Ма, ну мона? Мона? Позалуста!!
- Конечно можно, милый, но не долго.
Ник радостно бросается на ковер, у которого разложено богатство, я собираюсь пойти на кухню, чтобы посмотреть, чем могу накормить его и Воробушка, но меня останавливают.
- Па… Пап… поиграешь со мной?
Меня просто вырубает это «па»… клинит. Начинаю нос морщить, пытаясь судорожно ком в горле проглотить, но…
- Конечно, сынок…- смотрю на любимую, которая все понимает и у неё тоже слезы в глазах.
Чуть позже, когда мы остаемся вдвоем, уложив парня спать, судорожно обнимаю ее, прижимая к груди, целуя в макушку, повторяю, как мантру:
- Прости меня, прости, прости, прости…
Вспоминаю, как предлагал ей избавиться от последствий, если вдруг они есть, до сих пор помню тот сдавленный всхлип, который услышал. В ушах стоит.
Чёрт… что за сволочь я был? Что за…
Сейчас, когда прошло несколько лет, вспоминаю себя, все вот это и не могу понять, что я творил и зачем.
Начиная с истории Светлячка и Тамерлана.
Почему я тогда решил, что имею право вмешиваться в жизнь брата? Даже не в жизнь, в судьбу? И сделал это с маниакальным удовольствием!
Смотрел, как Зоя на его свадьбе волосы свои роскошные ножницами кромсает, и не понимал тогда еще, что это же реально жесть то, что я сотворил? Оговорил девочку, которую любил, думал, что люблю! С грязью тогда смешал ее, такую чистую, невинную.
Помню, как увидел их тогда в Сочи, в отеле, сидели за столом, просто за руки держась и все ясно было! Ясно что эти двое живут друг другом. И никто не нужен!
А я… Из какого-то низкого интереса, злобного желания проверить их светлые чувства, которые не считал настоящими…
За это и получил. Хорошо получил. Нет, наверное, лучше было бы мне тогда совсем сдохнуть, сгореть заживо в том ржавом внедорожнике.
Но толи меня Всевышний сильно наказать хотел, то ли наоборот, наградить – я выжил.
Выжил, чтобы однажды услышать «Я не компас, я Воробушек» …
А потом «Люблю тебя» …
И, наконец, вот это вот… «Па!»…
Господи…
- Илик…
- Что, родная моя?
- Ты тоже меня прости…
Нет, девочка, тебе не за что прощения просить. Чистая моя, родная…
Выдержала, вынесла все, ребенка сохранила, несмотря ни на что…
Понимаю, что хочу знать всё, до мельчайших подробностей. Как она уехала, где была, как попала в аварию, что было там, в больнице, где её выхаживали.
Всё это я узнаю, только позже. А пока…
- Спи, милая…
- А ты?
- Я… я тоже…
- Илик…
- Что?
- Что случилось?
Ох ты… почувствовала? Поняла?
- Все хорошо, отдыхай.
- Скажи, пожалуйста. Я же… я вижу.
- Надь… мне надо уехать. Это… надолго, на месяц как минимум, может больше.
- Куда? – спокойно так спрашивает. Чёрт… Слишком спокойно.
Может, и скучать не будет?
Не о том думаешь, горец. Дурной! Совсем уже… и так виноват перед ней, вышел крыши, добавить хочешь?
- Ильяс?
- Все туда же. Югра. Ханты-Мансийск, Сургут…
- Ясно, и когда?
- Ну, в идеале завтра. Но… я Никите сказал, что без вариантов, мне нужно… Чёрт, Воробушек, я бы вообще не уезжал, но… там реально просто шикарная тема. По всему. Там люди такие, знаешь… Им надо не просто бабла срубить, построить абы как халупы, чтобы стены пальцем проткнуть. Им хочется сделать красиво и хорошо. И, главное, качественно! И они готовы вкладывать, даже учитывая, что получат не супер-высокую прибыль. А я… я первый раз когда туда попал, я… знаешь, так бывает. Увидел все, что хочу сделать. Просто, смотрел на кусок земли, который мне показали, и как в кино или в фэнтези, знаешь, когда из ниоткуда появляются стены, замки, башенки. Вот так же и я видел эти новые районы, дома, коттеджи, торговые центры, кластеры различные – культура, образование, развлечения…
- А красота и здоровье?
- Ты о чем? – вижу, как в свете ночника ее глаза поблескивают.
- Ну, салоны красоты, клиники?
- Да, да… и это все, конечно…
Не понимаю, почему её это интересует, но, наверное, для девушки важно, да… Чтобы и хорошие парикмахерские, и маникюр, который, как она говорила она не очень любит делать.
- Значит, для меня бы нашлась работа?
- Работа? – совсем меня в тупик ставит не понимаю! – Какая работа? Зачем тебе работа, ты… у тебя же ребенок маленький?
- И что? Значит, мне работа не нужна? Я, между прочим, вышла на работу, когда ему еще года не было!
- И что в этом хорошего? – тут реально не соображаю, она шутит со мной, что ли?
- В смысле, что хорошего? Ильяс? А… жить мне на что было?
- То есть… подожди, а викинг? – я просто в тупике.
- Викинг… то есть Слава в то время работал в Америке, и мы вообще были не вместе. Я жила с его мамой, да, она мне помогала, но…
- Не вместе? – кажется, я реально многого еще не знаю о ней.
- Ты все услышал, Илик. Мама Славы, Кира, помогла мне закончить курсы, получить диплом, устроила меня на работу.
Чёрт, получается, пока я… пока я тратил бабки, отцовское наследство в клубах, еще до того, как выкинуть дурь из головы, мой Воробушек малыша дома бросала и работала?
- На работу куда? А… Ник, как же?
- Ник был с Кирой или с няней. Я ненадолго уходила. Сначала смены были по два-три часа, потом уже четыре, пять… больше.
- Смены? Ты… ты где работала?
- В салоне красоты. Я косметолог, Слав. Ну, правда, совсем медицинские инъекции я не делаю, не хватает образование, но спрос на мои услуги очень хороший и зарабатываю я довольно прилично.
Вот это реально шок. То, что ей пришлось работать!
- Ты… ты должна была найти меня.
- Зачем? Ты…
- Затем. Я бы взял на себя все финансовые дела. Тебе бы не пришлось работать.
- Илик, ты не понимаешь. Я люблю свою работу. Мне она очень нравится. Мне и в клинике у Товия Сергеевича нравилось работать! И… и сиделкой твоей нравилось.
- Неужели…
Сердце колотится, как взбесившийся поршень кровь выплескивая в вены, дальше, как лава потоком обжигающим. Горечь. Боль. Обида.
Разочарование в себе.
- Надя, прости… если бы я знал все это…
- Что «это», Ильяс? Я говорю тебе, что мне очень нравится работать, я хожу в салон с удовольствием. И у Ника прекрасная бабушка Кира… ну, то есть… Ну да, она ему бабушка без всяких то есть. Она мне мать заменяла все эти годы! – Надя говорит с вызовом, а я стараюсь дышать ровно.
Скрыть ярость. Успокоиться.
- Хорошо. Я понял. Надя я…
Понял… Ни хрена я не понял! И не понимаю, как вообще быть! Я должен быть с ней и сыном!
Но отказаться от поездки от этой работы просто не могу! У меня уже готов проект, макет в разработке! Я надеялся, что у меня получится убедить городских и краевых чиновников принять наши предложения.
- Воробушек…
- Что?
Не хочется говорить об этом, хочется… потратить последние часы перед очередной разлукой с умом.
И я просто заваливаю ее на спину, проваливаюсь в ее глаза, в ее аромат. Дышу ее кожей. Зарываюсь в неё, забываюсь… Каждый миллиметр ценен, важен, каждая складочка, каждая родинка.
Красивая она, невозможно! И такая нежная.
И чувственная. Отзывчивая!
Откликается на каждый поцелуй. Тянется ко мне. А потом сама неожиданно берет инициативу в свои руки, опрокидывая меня навзничь, садясь сверху, управляя мной. И я, не фанат таких вот вещей, привыкший к контролю, нереально кайфую, наблюдая, как она двигается, какая она изящная, хрупкая.
Вся моя.
Хотя бы на эти два дня. Потом решим. Хотя бы пока…
- Хорошо с тобой, Ильяс… Мне так хорошо!
- Да, родная, да… И мне…
Наклоняю ее к себе, прижимаю, начинаю двигаться быстрее, шепчу ей на ушко какие-то словечки очень опасные, завлекающие.
Почти хриплю о том, что готов с ней сотворить и наслаждаю и ее смущением, и ее тихим, довольным, грудным смехом…
- Надя…
- Ильяс…
- Люблю тебя!
- Люблю…
- Скучать по мне будешь? – задаю вопрос, ответ на который не хочу слышать, потому что больно, как лезвием по самому нерву.
- Не буду…
А вот это… не понял?
Разворачиваюсь, подминая под себя, не думая о том, что боль причиняю. Самому больнее.
Не понимаю.
Это вот все сейчас тогда, зачем?
Пустила меня в себя – зачем?
Помолвку разорвала, слова эти все говорила?
- Воробушек? В чем дело?
- Ни в чём, всё хорошо…
- Хорошо? Ты сказала, что скучать не будешь! Хорошо? – трясет меня просто! Дико. Завелся как… «Ламборджини» с полоборота! И взлететь готов.
- Не буду скучать, глупый.
- Почему?
- Потому что мы поедем с тобой.
- Что?
- Даже если ты скажешь, что нам нельзя, даже если будешь против. Мы все равно поедем с тобой.