Глава 46. Прощай

Герман

У двери в палату Лены ещё раз собираюсь с мыслями. Разговор предстоит тяжелый. Хотя таких тяжелых разговоров о разводе у нас было уже несколько, но почему-то именно этот ощущается как бетонная плита. Наверное, потому что после него я твердо намерен вычеркнуть бывшую жену из своей жизни. Окончательно. Бесповоротно. Не общаться с ней, не здороваться, не поздравлять с праздниками. Забыть про нее, как про бывших одноклассников, которых не видел после школьного выпускного.

Когда Лена попала в аварию, она ехала ко мне. Позвонила мне в двенадцать ночи, проорала истерично, что скоро будет у меня, и бросила трубку. Но так и не доехала. На следующий день я узнал от своего подчиненного — непосредственного начальника Лены — что она попала в ДТП.

Пора прекращать это. Она не может больше звонить мне по ночам и приезжать в мою квартиру, когда ей вздумается. Надо оборвать это, как бы больно ни было. Я, конечно, отчасти сам виноват, что у Лены сохраняются иллюзии на наш счёт. Я сохранил с ней общение и несколько раз занимался сексом после развода.

Что касается общения — я не хотел столь категорично вычеркивать из жизни человека, с которым прожил десять лет и который ничего плохого мне не сделал.

А что касается секса — я пытался проверить собственные чувства. Есть ли у меня что-то к Лене? Возможно, я совершил ошибку, уйдя от неё? Вдруг у меня просто кризис среднего возраста, а на самом деле я люблю Лену?

Я мучился этими вопросами, пока не встретил Веронику. С ней я быстро понял, что никакого кризиса среднего возраста у меня нет, а я просто разлюбил бывшую жену. Вот такой я мудак и подонок — взял и разлюбил на ровном месте спустя десять лет брака.

Опускаю ручку и вхожу в палату. Лена не спит. Наши взгляды встречаются, и я сразу понимаю, что бывшая жена зла. Скорее всего, из-за прихода Вероники. Я, кстати, не спросил у Ники, о чем она говорила с Леной. Да не важно. Мне надо свою тему обсудить.

— Привет, — улыбаюсь и делаю пару шагов к кровати Лены.

Ее лицо заметно смягчается. Уходят строгость и злость, кожа разглаживается. У Лены в руке капельница, изголовье кровати поднято. Она в больничной сорочке и укрыта одеялом по пояс.

Я сажусь на стул возле постели.

— Привет, дорогой, — произносит с любовью и тянется ко мне рукой с капельницей в вене.

Я быстро сжимаю ее холодную ладонь как бы в знак приветствия и убираю обратно к ней на живот.

— Я так рада тебя видеть, Гера. Обними меня, — жалобно просит.

Я лишь вздыхаю и ослабляю галстук.

— Лен, нам надо поговорить. Ещё раз.

Она моментально становится серьёзной. В глазах появляется страх.

— Что случилось?

Как будто не понимает.

— Лен, так не может больше продолжаться. Мы с тобой развелись. Официально. Между нами все кончено. Я хочу, чтобы ты поняла это.

У Лены начинают трястись губы. В предыдущие разы, когда это происходило, я сразу начинал чувствовать себя полнейшим мудаком. Тут же бросался жалеть Лену и говорить, какая она замечательная. Но больше я не хочу это делать. Я не хочу чувствовать себя виноватым в нашем разводе. Я не хочу жалеть чувства бывшей жены. Потому что жалость не приносит ничего хорошего.

— Боже мой, Герман, — бормочет дрожащими губами. — Это из-за этой прошмандовки, что ли? Да что она с тобой сделала?

— Не говори так о Веронике, — прошу со строгостью в голосе.

— Герман, ты это серьёзно? — смеётся немного нервно.

— Абсолютно.

— Она сейчас приходила ко мне. Знаешь, что она рассказала?

Я молчу. Нет, не знаю. Я не спросил у Ники цель ее визита к Лене.

— Она рассказала мне, как вы с ней встретились в ресторане. Она пришла туда специально, зная, что ты там будешь. Намеренно хотела тебя соблазнить назло мне. А ты просто ее не узнал. Герман, эта девка… — Лена на секунду замолкает, подбирая слова. — Она с детства такой была, понимаешь? Вредной, мстительной. Она и в десять лет все делала назло мне. Она ненавидит меня просто за факт моего существования. Хотя я вообще ничего плохого ей не сделала! А она ненавидит меня непонятно за что. И вот теперь она решила намеренно залезть тебе в штаны, чтобы позлить меня. Но ладно она. С ней все понятно. Но ты? Как ты мог повестись на ее провокации? Неужели ты не видел, что ты для нее просто средство отмщения мне?

Лена глядит на меня с укором. Мол, как ты мог? Как ты не распознал в ней мерзкую гадину?

— Это не правда, — спокойно отвечаю.

— Что не правда? Что она специально поплелась в какой-то ресторан соблазнять тебя назло мне? Она сама мне только что это сказала.

Вероника и мне призналась, что в том ресторане знала, кто я такой. Это оказалось не просто неожиданным, а шокирующим. После ухода Ники я сам долго ломал голову, зачем она сделала это. Ответа я не нашел. Понятия не имею, зачем Веронике нужно было соблазнять меня.

Однако в заявления Лены всё равно не верю. Вот просто интуитивно не верю, что Ника соблазнила меня специально, чтобы насолить Лене. Во-первых, если так подумать, Вероника и не соблазняла меня как-то специально. Она сидела за столиком с подругой, пила кофе. На меня почти не смотрела.

Мы с Марком и Севой сами пригласили девушек за наш столик, я первым начал разговор с Никой, потому что она мне понравилась. Мне не были интересны другие девушки за нашим столом. Вероника лишь предложила мне уйти из ресторана вместе. Почему она это сделала, заранее зная, кто я такой? Почему она отдалась мне девственницей? Почему она прикинулась содержанкой?

Я не знаю.

Да мне и не важно, если честно. Я просто знаю, что Ника не преследовала корыстного умысла подгадить Лене, причинить ей боль. Я знаю, что Ника не использовала меня как средство мести сводной сестре.

Потому что я видел, как Ника плавилась в моих руках. Потому что я видел, как она на меня смотрела. Потому что я считал ее сумасшедший пульс во время нашего секса.

Это невозможно подделать.

— Герман, ты думаешь я вру, что ли? — Лена оскорбляется.

— Я не говорил, что ты врешь.

— Ты назвал мои слова не правдой.

— Я назвал неправдой то, что Вероника использовала меня против тебя.

— Но она сама десять минут назад сказала мне, что специально соблазнила тебя, зная, что ты мой муж.

— Я не был твоим мужем, когда встретился с Вероникой в ресторане.

— Ну что ты цепляешься к словам? — Лена повышает голос. — Она сказала, что намеренно начала с тобой отношения, чтобы отомстить мне.

— Я в это не верю.

— В смысле не веришь? Она сама сказала мне только что!

— Я не верю.

— То есть, по-твоему, я вру?

— Я этого не говорил.

Лена теряет терпение. Я тоже. Я пришел поставить между нами окончательную точку, к чему этот разговор о Веронике? Даже если Ника специально соблазнила меня, чтобы насолить Лене. К нам с Леной, к нашему разводу это отношения не имеет.

— Лена, я хочу, чтобы ты услышала меня, — вкрадчиво начинаю. — Ты должна понять: наш брак завершен. Мы больше не будем вместе.

Лена рвано выдыхает. Смотрит в белый потолок, моргает быстро-быстро. Из уголков ее глаз вытекают слезинки.

— Лена, пожалуйста, не надо мне писать. Не надо мне звонить. Не надо ко мне приезжать. Между нами все кончено. Я прошу: забудь меня.

Бывшая жена поворачивает ко мне лицо в слезах.

— Что она с тобой сделала? Загипнотизировала тебя?

— Наш с тобой разрыв никак не связан с Вероникой. Мы развелись задолго до моей встречи с ней.

— Почему, Герман? — всхлипывает. — Почему? Что я сделала не так? Разве я была плохой женой?

Раньше, когда Лена произносила эти вопросы, я чувствовал себя последней дрянью. Потому что объективно: у нас был неплохой брак, мы нормально жили, у нас были чувства, секс, духовная близость. Все как полагается влюбленным молодоженам.

А потом постепенно я стал охладевать. Я не знаю, почему. Одно могу сказать точно: Лена не изменилась. Но изменился я сам. Она продолжала оставаться хорошей женой, мои костюмы всегда были идеально отпарены, дома после работы меня ждал шикарный вкусный ужин ее собственного приготовления, а не покупная доставка. Лена старалась для меня. Она любила меня. А я ее больше нет.

Возможно, если бы у нас были дети, то развода бы не случилось. Может быть, я бы и не охладел к Лене. Я бы видел ее в новом качестве — в качестве матери моих детей. Я бы, безусловно, любил своих детей. Я бы, наверное, любил бы их мать.

Но детей у нас не получилось, хотя мы оба хотели. И тогда я понял: любовь прошла, а больше меня с Леной ничего не связывает. Смысла тянуть эту лямку я не видел. Мне больше не хотелось спешить к Лене домой, как раньше. Больше не хотелось наслаждаться ее обществом, ее телом. Из любимой жены она превратилась для меня просто в сожительницу.

Тогда я решился на развод, но винил, корил себя, что плохо поступаю с близким человеком. Особенно когда Лена начинала задавать такие вопросы: «Почему? Что я сделала не так? Разве я была плохой женой?».

Однако сейчас, снова слушая эти вопросы, я больше не испытываю чувство вины.

— Дело не в тебе, Лена. Дело во мне. Я изменился.

— Чушь собачья! — взвизгивает. — Люди не меняются!

— Как оказалось, меняются. А вместе с ними меняются и их чувства.

— Если бы не эта прошмандовка, то мы были бы вместе! — выплевывает яростно.

— Не называй так Веронику.

— Почему ты ее защищаешь?!

— Потому что я её люблю! — выкрикиваю громко на всю палату.

Лена осекается. Я тоже.

Я сказал вслух то, о чем раньше даже не задумывался. Секунды идут, Лена таращится на меня, округлив глаза. А у меня появляется ощущение, что я произнес самые правильные слова в своей жизни.

Я люблю Веронику.

— Я люблю её, — повторяю снова. На этот раз тихо, но твердо. — Прости, Лена. Но ты должна понять, что между мной и тобой больше ничего невозможно. Я люблю другую девушку, и я хочу быть с ней. Я счастлив с ней. Лучшее, что ты можешь сделать — это поскорее забыть меня и встретить нового человека, который сделает тебя счастливой. — Я поднимаюсь со стула под ошарашенный взгляд Лены. — Поправляйся. И прощай.