Глава 20. Внутривенное

Конец января

Астра

Мой дом очищен от камер и прослушивающих устройств, установленных Энзо. Аренда заранее оплачена до конца учебного года. Меня никто не ищет, не выгоняет, мне больше никто не звонит. Но я уже собрала свои вещи. Добровольное месячное заточение в «тюрьме» из тонких стен и воспоминаний скоро подойдет к концу. Я наконец-то перестану вместо еды сжирать свой мозг угрызениями совести, допишу финальную заметку на планшете и истрачу весь запас слез. Запру наконец заднюю дверь, которую неделями специально держу открытой, потому что в глубине души надеюсь, что однажды ночью ко мне снова вломится Дарио, напугает до чертиков, а я наору на него. А потом поцелую. Так сильно, что этот порыв взрастит на спине крылья и оторвет мои ноги от земли.

Этого не случится, я знаю. Разве что во сне. Поэтому сегодня я точно запру заднюю дверь.

Отвлекаюсь от своих записей, чтобы запустить заново плейлист с треками Рио, и раздосадованно вздыхаю. Он так и не залил обещанное интро лид-сингла. Информация о новом альбоме нигде официально не подтверждается. Среди фанатов паника. Музыкальное комьюнити уже строит теории об исчезновении современного гения: кто-то предрекает ему судьбу диджея Avicii19, самые токсичные кричат в комментариях, что Рио попросту не уважает своих фанатов и разбрасывается обещаниями, самые преданные трепетно ждут и желают их кумиру вдохновения, а романтики твердят о том, что Рио кто-то разбил сердце, и, черт возьми, оказываются правы.

«Я, это я разбила ему сердце. Я — Астра Аллен — дура, лгунья и предательница. Из-за меня вы все страдаете. Слышите? Из-за МЕНЯ», — хочется написать так под каждым комментарием, даже той идиотке @rio-marryme-jj-jones, которая уже собирает поисковую группу, чтобы вернуть «папочку ее будущих детей». Пусть разорвут меня в клочья хотя бы онлайн. Возможно, тогда я испытаю хотя бы временный отдых от разъедающей вины.

Закрываю вкладку с форумом, воспроизвожу заново музыку Дарио и возвращаюсь к заметке о «Тайне № 3». Я начала ее в первых числах января, но не могу закончить до сих пор. Дополняю, дополняю и дополняю. Изливаю душу и открываю самые страшные тайны одному конкретному адресату, но все равно в пустоту. Мой психотерапевт сказал, что должно стать легче, когда я закончу и поставлю финальную точку. Но легче не становится. Возможно, «Тайна № 3» не та заметка, которой я должна закрыть свою исповедь.

Обреченно вздохнув, я кладу голову на диван, упираясь затылком в сиденье, и выпрямляю ноги вдоль пола, но расслабиться не удается даже на секунду — меня заставляет вскочить стук в дверь, и сердце заводится с пол-оборота.

«Дарио!» — взвывает в надежде оно и мчится к двери быстрее, чем мои ноги.

Щеки растягивает наивная улыбка, но она моментально гаснет, как только я распахиваю парадную дверь.

— Тео… — выдыхаю я не в силах скрыть разочарование. Не то, чтобы я не рада его видеть, просто уже поверила, что увижу другое лицо. Я хотела увидеть другое лицо…

— Привет. Извини, что пришел так поздно.

Уличный фонарь освещает его силуэт, облаченный в спортивный костюм и куртку. Он горбится, держа руки в карманах, и, кажется, слегка подрагивает от холода. Должно быть провел на улице не один час.

— Ничего страшного, входи, я не собиралась ложиться спать. — Пропускаю его внутрь.

— Я не об этом. — Тео смотрит мне в глаза, и мое сердце сжимается под тяжестью его взгляда. — Мне стоило объявиться раньше. Не знаю, почему не пришел сразу.

Он выглядит помятым. На лице жесткая, темная щетина, волосы в беспорядке, голубые, ранее сияющие глаза теперь мрачнее туч.

— Я все понимаю, — перебиваю я. — Проходи.

Тео тяжело вздыхает, прежде чем переступить порог моего дома, но все же делает этот шаг. Снимает обувь и проходит в гостиную. Я иду за ним следом.

— Ты уезжаешь? — спрашивает он, оглядывая коробки, выдвинутые из спальни в коридор.

— Эм… да. Не вижу больше смысла здесь оставаться.

— Правда? — Он оборачивается.

— Так будет лучше, — выдавливаю из себя улыбку и тут же перевожу тему: — Может быть, хочешь кофе? Или чай?

— Чай, — неловко прокашливается он. — Не отказался бы.

— Эм… хорошо… — Во мне неловкости не меньше. — Тогда располагайся, а я сейчас вернусь.

— Хорошо.

Оставляю его в гостиной, а сама направляюсь в кухню, чтобы поставить чайник. Жду там же, пока он закипит, царапая кожу у ногтей больших пальцев.

Что я ему скажу? Наверное, нужно извиниться. Но в нашей ситуации извинения уже просто формальность.

Не торопясь возвращаюсь к Тео, держа в руках две кружки с чаем, и застываю в дверном проеме. У Тео в руках мой планшет. Его палец медленно двигается по экрану, и меня сковывает панический ужас.

— «… Я не была его соучастницей. Я всегда была фигуркой на игровом поле Бласта и двигалась вперед, пока приносила очки. Он знал, что, если потребуется, на финише легко сможет меня сломать». — Тео зачитывает вслух слова моей последней заметки, откладывает планшет в сторону и поворачивается ко мне.

Его взгляд прожигает насквозь, но я не знаю, что сказать. Он не должен был это видеть. Я не знаю, сколько он успел прочитать, но это предназначалось не ему. Мои записи вообще никому не предназначались. Это личное. О них не должна была знать ни одна живая душа.

— Значит, вы приехали сюда вместе…

— Тео, — отставляю кружки на тумбу в коридоре, — я хотела все тебе рассказать. Поэтому в тот вечер и поехала в твой дом…

— Значит, все это время у вас был план, — перебивает он.

— Да, — сглатываю я. — Прости.

Тео растирает глаза и сдавливает пальцами переносицу. На его лбу проявляются напряженные морщины. Губы сжаты в плотную узкую полосу.

— Какой же я дурак… Я должен был догадаться, что ты появилась здесь не случайно. Не случайно устроилась на работу в тот же колледж. Не случайно встретила меня спустя десять лет. Не случайно целовала меня. И точно не случайно оказалась обнаженной в моих объятиях.

— Ты прав. И не должен меня прощать. Но, пожалуйста, послушай… — Я решаюсь подступить к нему ближе. — Да, я лгала с самого начала. Да, осознанно играла с твоими чувствами. Да, хотела поквитаться… — Кладу дрожащую ладонь ему на плечо. — И да, после всего этого я не заслуживаю прощения. Но поверь, прошу, поверь, я хотела тебе все рассказать. Я давно простила тебя, Тео, и не собиралась рушить твою жизнь. — Его взгляд наконец-то фокусируется на моем лице. — Когда мы встретились, я поняла, что не желаю мстить. Мне не за что было мстить. Я правда хотела, чтобы ты был счастлив в своей новой жизни. Клянусь, Тео. Я больше не желала тебе зла. И в тот вечер в твоем доме я намеревалась открыться. Я бы рассказала правду, если бы нам не помешал Энзо. Клянусь, я даже не догадывалась о том, что у него на уме. Он лгал и мне тоже…

— Я верю, — спокойно отвечает Тео. — Потому что теперь знаю, что тебе пришлось пережить. Потому что я знаю тебя, Астра. — Его большая ладонь накрывает мою руку, лежащую у него на плече. — Ты не изменилась. Твоя душа всегда была слишком ранимой и чуткой. Даже когда ты притворялась мстительницей Ревендж, — грустно усмехается он и притягивает меня к своей груди, заключая в объятия. — И мне чертовски жаль, Астра, мне так сильно жаль, что я оставил тебя с ними. С твоим отцом, с гребаным Энзо, который промыл тебе мозги ради собственных целей.

Я впиваюсь пальцами в его куртку, стягивая ее в кулаках, и утыкаюсь лицом в грудь Тео, забывая, что обещала себе больше не плакать.

— Мне очень жаль… — Руки Тео, стискивающие мое тело, дрожат. — Всего, что мы потеряли. Всего, что могло у нас быть, если бы я вернулся за тобой.

— Тео, пожалуйста, не вини себя, умоляю, — всхлипываю и сильнее обнимаю его. — Забудь. Это в прошлом. Живи сейчас, слышишь?

Запрокидываю голову и тянусь ладонями к лицу Тео. Накрываю его щеки. В его глазах стоят слезы. Мои уже давно мокрые.

— У тебя все будет хорошо, — шмыгаю носом. — Тебя не уволили. Мелани со временем простит. Все уляжется. А эта идиотская ситуация забудется, как страшный сон. Хочешь, я поговорю с Мел? Уверена, она послушает меня и поверит в твою непричастность.

— Нет, — он качает головой, — ничто уже не будет так, как прежде. — Тео убирает мои руки от своего лица и отступает на шаг.

— Почему? Я слышала, что Алонсо уладил конфликт с колледжем. Я уволилась добровольно, не опровергая свою вину. Твоей репутации ничто не грозит. Все считают, что я… совратила тебя. Пусть считают. Мне правда все равно. Хочешь, я официально подтвержу версию Алонсо? Я сделаю это, Тео. Потому что ты ни в чем не виноват.

— А ты разве виновата? Разве ты не такая же жертва обстоятельств, как я? Разве тебе приятно снова лгать?

— Неприятно, — отвожу взгляд, — но я сделаю это ради тебя.

Не решаюсь взглянуть на Тео, но он подходит ко мне вплотную, проводит указательным пальцем по моему подбородку и нежно толкает его вверх, заглядывая мне в глаза.

— Лучше сделай одолжение самой себе: покажи свои записи Дарио. Мне кажется, он заслуживает знать тебя.

— Нет, — чувствую, как в глазах снова скапливаются слезы: хватило лишь звука его имени, — я не справлюсь. Не смогу.

— Справишься. И я тоже как-нибудь справлюсь. А вот Дарио сейчас очень плохо. Он ведь чертовски сильно любит тебя, Астра. Настолько сильно, что даже не убил меня.

Не хочу, но опять плачу. Или я не переставала. Мое сердце жмут тиски: с одной стороны вина, с другой — любовь. Они жмут и жмут. Давят сердце, заставляя его обливаться кровью, и слезы наворачиваются с двойной силой.

— Хотя бы попробуй до того, как уедешь и пропадешь из его жизни, — настаивает Тео. — Не повторяй ту же ошибку, что и со мной. Не скрывай. Дай ему знать. А потом пусть он сам решает, что делать с этой правдой. Пусть решают его сердце и разум.

— Он меня не простит… — всхлипываю я.

— Даже если и не простит, ты хотя бы будешь знать, за что. — Его ладони скользят по моим щекам и замирают на шее. — Я бы хотел знать. Я бы вернулся за тобой в тот же день, если бы ты позволила мне знать, если бы рассказала правду о беременности. Астра, я… — Он тяжело вздыхает. Я чувствую, как крепко напрягаются его руки. — Буду любить тебя вечно. Ты всегда будешь моей особенной, но…

— Мы больше не принадлежим друг другу, — заканчиваю я, позволяя слезам скатиться по щекам.

— Я вижу, по кому страдает твое сердце. Поэтому прошу: не потеряй его. Сейчас все зависит от тебя.

Тео обнимает меня и стискивает так крепко, что я чувствую, как содрогается его тело, а потом резко отстраняется и уходит прочь без единого слова.

Несколько минут я стою неподвижно, разглядывая коробки с вещами, составленные в коридоре. Я накопила достаточно денег для переезда и самостоятельной жизни: не тратила зарплату помощницы тренера и распродала брендовые шмотки, что дарил мне Энзо. Этого должно хватить на несколько месяцев, а дальше разберусь. Пойду работать официанткой и возьму кредит на колледж. Стану образованной и самодостаточной, а потом, может быть, решусь напомнить о себе Дарио.

Просто, давайте по правде, я не достойна его по всем критериям. Он из высшего общества, и его карьера только набирает высоту. К концу сезона Дикого примут в NBA, и он станет звездой. Он будет гореть ярче Тео. Я уверена, потому что видела игру Дикого. Именно поэтому нам с ним не светит совместное будущее. Уверена, он и не захочет. Кажется, он уже выбрал свой путь, раз до сих пор не покинул команду. Дарио отдал предпочтение Дикому, а не Рио. Но в любом амплуа он будет лучшим. Жаль, что этого не видит его отец.

***

Завтра утром у меня автобус до Шарлотт, а оттуда самолет в Денвер. Осяду на некоторое время там, а потом, когда заработаю больше денег, осуществлю мечту и рвану в Калифорнию. Я нашла и арендовала в Денвере квартиру, оплатила доставку коробок с моими вещами, чтобы лететь налегке, и связалась с владельцем нынешнего дома, чтобы отдать ему ключи. Он даже согласился вернуть часть предоплаты за аренду жилья, поэтому проблем с деньгами у меня точно не будет.

Все складывается даже лучше, чем я планировала, но почему тогда не могу уснуть?

Касаюсь экрана телефона и тяжело вздыхаю. Два ночи. До отправления автобуса пять часов, но сон принципиально избегает меня. В отличие от мыслей о Дарио.

Я не могу выбросить его из головы. Не могу забыть слова Тео:

«Сделай одолжение самой себе: покажи свои записи Дарио. Мне кажется, он заслуживает знать тебя».

А хочет ли он меня знать? Нужно ли ему это?

Но я ведь обещала все рассказать, когда наступит январь. А я привыкла держать обещания.

Но как мне это сделать, когда он не хочет меня слушать?

Мой номер телефона Дарио заблокировал.

— Заблокировал! — Я вскакиваю с кровати. — Я ведь тоже его заблокировала!

В памяти всплывает наша разовая переписка в Facebook, когда Дарио донимал меня своими непристойными сообщениями и развратными фотографиями обнаженного торса. Значит, если он смог написать мне, то и я смогу. Нужно только вытащить его из черного списка.

Через пять минут на экране моего планшета возникает чат с @dario_wild_santana. Он не в сети, но это неважно. Главное, что у меня появилась возможность связаться с ним.

На мгновение я залипаю, открыв ту фотографию, которую Дарио посылал мне в начале осени. А я о ней совсем забыла. Это селфи в очень плохом качестве, сделанное в темноте его спальни. Он лежит на кровати, закинув руку под голову и соблазнительно улыбается, не показывая зубы. Темные волосы растрепаны, и я бы с превеликим удовольствием запустила в них пальцы. И дотронулась бы до его тела. Поцеловала бы каждый дюйм. Снова уснула бы на его груди под звук его голоса, под ту самую колыбельную, которая теперь стала для нас чем-то общим. Песня больше не принадлежит нам с Энзо. Теперь она моя и Дарио. И окрашена совершенно противоположной, теплой, палитрой.

Я вздыхаю полной грудью и звучно сглатываю. Хватит мечтать. Быстрее листаю к началу переписки и вижу еще одно фото, где на ногах Дарио лежит мордочка Шторма.

Черт, кажется, я ужасно скучаю по ним обоим.

Со времен той переписки прошло пять месяцев, а у меня такое чувство, что за это время я обрела и потеряла смысл жизни. Так пусть Дарио об этом знает.

Я заканчиваю заметку, где рассказываю о третьей тайне. Всего получилось девять заметок. Только девять. А там хранится все то, что я боялась рассказать даже психотерапевту.

«Копировать» и «вставить».

На долю секунды рука зависает над планшетом.

Зажмуриваюсь.

«Отправить».

Дальше: закрыть приложение, заблокировать планшет и бросить его в сторону.

«Но разве это все, что ты хотела ему сказать?» — все равно не унимается внутренний голос. О, и как же он меня бесит!

— Нет, не все. Не все! — кричу сама на себя.

Такая реакция неудивительна, ведь я никогда не отличалась адекватностью, поэтому разговоры с самой собой — меньшая из бед. Куда бо́льшая — невозможность противостоять эмоциям.

Именно поэтому я хватаю зимнюю куртку, прыгаю в «Хонду» и по дороге к Чапел-Хиллу звоню Рою.

— Мисс Аллен? — из динамика раздается хриплый сонный голос капитана команды. — Что-то случилось?

— Уже можно просто Астра.

— Потому что… сейчас почти три часа ночи?

— Потому что мне нужна твоя помощь. Помоги попасть в кампус. Мне нужно увидеть Дарио.

— Мисс Аллен… — сочувственно вздыхает Рой. — Он и так не в лучшей форме. Он только начал спать по ночам…

— Я не потревожу его сон. Обещаю. Просто помоги мне пробраться в его комнату. Всего на минуту.

Рой молчит, обдумывая мою просьбу, а я сильнее давлю на педаль газа.

— Пожалуйста, — умоляю я. — Уже утром я улетаю в Денвер. Мне нужно попрощаться с ним.

— Ладно, — цокает Рой. — Паркуйтесь подальше от камер и главного входа. Я вас встречу.

— Спасибо.

***

Рой не солгал и помог мне пробраться на территорию кампуса, провел к корпусу братства и даже сопроводил до комнаты Дарио.

— Мисс Аллен, скажу честно, — останавливает он меня у двери, — Дикий тот еще засранец и мудак, но сейчас он по-настоящему страдает. Я никогда не видел его таким разбитым. Поэтому…

— Просто Астра, — улыбаюсь я и похлопываю своего помощника по плечу. — Не волнуйся. Не в моих интересах беспокоить его. Я просто кое-что для него оставлю. И все.

— Хорошо. Я подожду.

— Договорились.

Улыбаюсь Рою и осторожно толкаю дверь. Меня встречает тишина и темнота комнаты Дарио. Кровать стоит посередине спальни, а у окна — большой рабочий стол. Вижу знакомые гаджеты на нем, но уже знаю, что это не для дурацких игр, все для музыки, которой больше нет.

Я сдерживаю себя и не поддаюсь соблазну подойти прямиком к Дарио, спящему в своей постели. Это очень тяжело. Дается с таким трудом, что я до крови вжимаю ногти в ладони, лишь бы не взглянуть в его сторону.

Смотрю прямо. Иду к столу. Мои руки трясутся, но я вынимаю из кармана куртки заготовленный лист бумаги и оставляю его на столе Дарио.

Мое прощание.

Моя последняя заметка от руки — то, чего требовал мой внутренний голос. То, чего требовала моя душа.

А теперь мне пора уходить. Я просила у Роя минуту. И я выжала ее до последней секунды.

Мне пора уходить.

Я должна сдержать обещание, ведь Рой подставляется ради меня. Но, черт, я позволяю себе мимолетную слабость и смотрю на Дарио.

Он так красив и безмятежен. Спит на спине, забросив руку за голову, как на фото, которое мне присылал. Я подкрадываюсь ближе и замечаю, что на его шее по-прежнему висит длинная цепочка с моим кулоном в виде буквы «А». На долю секунды мое сердце замирает и щемит так сильно, что мои пальцы впиваются в грудь. Туда, где горит огнем и выжигает плоть. Становится тяжело дышать, но я сдерживаюсь, чтобы не всхлипнуть.

На моем запястье позвякивает навечно сомкнутый браслет-наручники, и Дарио морщится во сне, будто чувствует чужое присутствие. Я хочу коснуться его лица, чтобы успокоить. Моя дрожащая ладонь тянется к моряку и нависает над его головой, но я вовремя останавливаю себя и сжимаю пальцы в кулак.

Нужно уходить.

В уголках глаз скапливаются слезы.

Нужно уходить.

Я не дотрагиваюсь до него, потому что мне нужно уходить.

И я ухожу, но внезапно застываю у зеркала возле двери. Нащупываю в кармане красную помаду, принадлежащую Ревендж, и пишу то, что должна была сказать намного раньше:

«Я люблю тебя, моряк. Глубоко. Внутривенно. Твоя звезда».

Оставляю помаду на комоде и покидаю его комнату.

Покидаю его.