Глава пятая

Агата открыла глаза и огляделась. Она даже не успела ничего увидеть, когда Стас принёс её на руках из гостиной в свою комнату. Голова была будто в тумане или в бреду. Они со Стасом словно только и ждали «разрешающего сигнала», первого шага, и остановиться уже не могли.

На улице было уже совсем светло, но Стас выбрался из кровати и задвинул шторы. Потом сразу вернулся и вновь обнял Агату, молча глядя на неё.

Агата подумала о том, что ради всего произошедшего с ними сегодня и ради вот такого взгляда Стаса можно было подождать одиннадцать лет. Интересно, не вмешайся тогда родители Стаса, как бы развивались отношения юных влюблённых?

Стас бы точно не остановился, не тот он человек, и дело бы дошло до свадьбы. А дальше? Жили долго и счастливо и умерли в один день? Или как в другой сказке, чем дальше, тем страшнее?

Нет. Агата была уверена, что они сохранили бы свои отношения. Неспроста так получилось, что и Стас до сих пор один, и она одна. Неужели они предназначены друг для друга, потому и не смогли построить отношения с кем-то другим? Так бывает?

Получается так, что бывает. А ещё пророчество Стаса уже наполовину сбылось: они встретились, пусть не спустя две недели, как он планировал, а спустя одиннадцать лет, но встретились.

Однако расслабляться рано. Необходимо выяснить всё до конца. Иначе вторая часть пророчества не сбудется, они не поженятся и не будут всегда вместе. Агате придётся взять на себя неприятную миссию и сообщить Стасу обо всём, что произошло тогда, одиннадцать лет назад. Он должен узнать о роли его родителей, хоть и не винит Агату.

Ей не нужно вот это: «Да ладно уж, кто старое помянет… Ты прощена». Ей не нужна снисходительность, не нужно прощение, даже от Стаса, даже порождённые любовью снисходительность и прощение. Ей нужны справедливость и ясность. И если Стас хочет отношений с ней, то только честных, открытых, без недоговорённостей, без неприятного осадка.

— О чём думаешь? — тихо спросил Стас, касаясь ладонью гладких шелковистых волос Агаты, спускающихся на плечи и на спину.

— Не о чём, а о ком, как говорит мой брат. Думаю о нас, — Агата решила начать издалека, немного прозондировать почву.

— Я люблю тебя. Думал, что никогда не испытаю это счастье, но появилась ты. Это чудо какое-то.

— И я люблю тебя, хоть ты и хитрец, — Агата касалась пальцами щеки Стаса, подбородка, сильной шеи.

— Почему это я хитрец? — улыбнулся Стас, и Агата была готова поклясться в том, что в его улыбке мелькнуло самодовольство. — Ну подумаешь, услышал, что ты спускаешься, и прикинулся спящим. Хотел проверить, сможешь ли ты равнодушно пройти мимо меня. Не смогла.

— А если бы я не спустилась за водой? Ничего бы не было?

— Ага, разбежалась. Я бы просто пришёл в твою комнату. И если бы ты не открыла, вынес бы двери. К счастью, ты пришла сама.

Обхватив ладонями лицо Агаты, он вновь начал целовать её, и Агата почувствовала приближающуюся волну страсти, которая скоро опять поглотит их. Остаётся надеяться на то, что Стас не уснёт так сразу, и они всё же поговорят.

…- Стас!

— Мм? — он лежал, уткнувшись лицом в макушку Агаты. Она чувствовала его тёплое дыхание, и это сводило её с ума.

— Давай поговорим.

— Давай. Я сам собирался.

— Тогда ты и начни. Скажи всё, что хотел сказать.

— И эта женщина что-то говорила о хитрецах?

— Давай-давай, не уходи от разговора.

— Хорошо, не буду, — Стас глубоко вздохнул и ещё плотнее прижался к Агате. — Я хотел сказать, что очень люблю тебя. Всегда любил. И хотя мне очень горько вспоминать о том, что произошло в Адлере одиннадцать лет назад, а также горько осознавать, сколько времени мы потеряли безвозвратно, я не хочу говорить и думать о плохом. Мы начнём сначала. Вычеркнем всё дурное, уничтожим. Мы встретились, и я больше никуда тебя не отпущу, даже на один день. Ты только моя, а я только твой. Мы поженимся и всегда будем вместе. Это окончательно. Обжалованию не подлежит. Теперь ты говори.

— Мне очень нравится всё, что ты сказал, Стас. Кроме одного. Мы не должны вычёркивать что-либо из жизни, пусть даже это будет нечто плохое, не выяснив всю правду до конца. Я хочу обо всём рассказать тебе…

Агата не успела закончить фразу, потому что Стас склонился к её лицу и начал горячо целовать её. Рука его, лежащая на плече Агаты, заскользила ниже. Агата поняла, что он делает это намеренно, мешая ей говорить, путая её мысли, лишая воли и самообладания.

— Стас, пожалуйста! — взмолилась Агата, и прерывающийся голос выдал её с головой.

— Я рад, что твоё желание ничуть не уступает моему, — шептал он, и руки его продолжали своё провокационное путешествие.

— Стас… Я же всё равно вернусь к этому разговору.

— Не надо. Я всё знаю. Я знаю обо всём, о чём ты хочешь сказать.

— Знаешь? Знаешь обо всём?

— Да, — выдохнул Стас, не отпуская взгляд Агаты и вновь сливаясь с ней. — И это не так уж важно, ведь реальность намного прекраснее прошлого.

«А и вправду!» — успела подумать Агата, в очередной раз позволяя всё победителю.

…Агата проснулась и не поверила глазам: половина второго пополудни. Вроде, настенные часы не стоят, идут. А секундная стрелка почти бежит. Агата по-прежнему была в кровати Стаса, но теперь одна. На журнальном столике лежал её смартфон, хотя она совершенно точно оставляла его в своём номере, когда была там последний раз, принимала душ после прогулки.

Взяв телефон, Агата увидела сообщение с уже знакомого номера.

«Я уехал в Москву по делам. Вернусь поздно вечером, злой, голодный (во всех смыслах) и усталый. Постарайся быть в минимуме одежды к моему возвращению.

Да, все уже всё поняли, потому не нужно играть в партизанов, покидая мою комнату через окно. Я большой мальчик, а ты большая девочка, и мы больше никого не впустим в нашу с тобой жизнь.

Я очень люблю тебя. С нетерпением жду вечера!».

Откинувшись на подушки, Агата задумчиво смотрела в потолок, по которому скользил солнечный зайчик. Уходя, Стас открыл шторы.

«Мы больше никого не впустим в нашу с тобой жизнь». Выходит, Стас знает, что их разлучили его родители? И он простил их. Простил их и не пытался разыскать её; полагаясь на судьбу, плыл по течению.

Как теперь быть? Как жить дальше с этим знанием, причиняющим настолько сильную боль? Однако при мысли о разлуке со Стасом боль становилась совсем невыносимой.

Нет, Агата не готова расстаться с ним! Она никому его больше не отдаст. И она не может принудить его к тому, чтобы он обвинил собственных родителей.

Смириться? Перетерпеть?

На кухонном столе лежала записка от Эли, где сообщалось, что Эля, Лариса и мальчики уехали в райцентр на аттракционы и вернутся к ужину. Эля сообщила также, что на аттракционы, конечно, не пойдёт, но ей жутко хочется эскимо, сладкую вату и разноцветный сладкий попкорн.

После прочтения записки от Эли, настроение Агаты немного поднялось. Перекусив, она решила взять спиннинг и прогуляться до пруда. В саду работали две помощницы по хозяйству, приводили в порядок цветник и подстригали декоративный кустарник. Улыбнувшись им и вежливо поздоровавшись, Агата продолжила путь, когда увидела, как охранник открывает ворота и впускает незнакомый белый автомобиль.

Остановившись, Агата во все глаза смотрела на автомобиль, из которого вышли… Алла Николаевна и Юрий Андреевич.

…- Аля, зачем мы едем туда? Не пора ли уже оставить их в покое? — устало спросил Юрий Андреевич, когда они подъезжали к базе.

Дома они поссорились из-за этой поездки, и он хотел молчать как минимум неделю, однако не выдержал.

— Неужто голос вернулся, Юра? — насмешливо протянула Алла Николаевна.

— Пытаюсь отговорить тебя от необдуманных поступков и опрометчивых шагов. Иначе бы не заговорил.

— Тогда молчи дальше.

С тех пор, как утром позвонила Лариса и радостно сообщила о том, что Стас наконец-то встретил девушку и кажется влюблённым и очень счастливым, Алла Николаевна не находила себе места. Как-то не верилось, что сын второй раз в жизни потерял голову, и второй раз из-за девушки по имени Агата. Это не могло быть совпадением. Неужели эта гордая выскочка нашла его?!

Интуиция твердила о том, что так оно и есть. Но судя по тому, что Стас ещё не нагрянул с разборками, девчонка пока молчит, не рассказывает ему о том, давнем разговоре.

Узнав, что Стас уехал до вечера, а гости остались на базе, Алла Николаевна приняла решение поговорить с Агатой, пока хозяина нет на базе. И если повезёт, то девчонка уедет ещё до возвращения Стаса из столицы.

— Здравствуйте, — вежливо заговорила Агата, когда родители Стаса поравнялись с ней. — Стас уехал в Москву, а Лариса с мальчиками на аттракционах.

— Тебя тут уже за главную оставляют, настолько доверяют? — усмехнулась Алла Николаевна и повернулась к мужу. — Смотри-ка, Юра, Джульетта доморощенная тут ко всем в доверие втёрлась. Далеко пойдет! Стас уже базу ей доверяет.

— Проходите в дом, — сказала Агата хмуро, не поддаваясь на провокацию. — Лариса с мальчиками должны вернуться к ужину, а Стас — чуть позже, потому пока что вам придётся довольствоваться моим обществом.

— А что, если мы не хотим проходить в дом? А хотим погулять в саду? Или сходить на пруд? — Алла Николаевна кивнула на спиннинг, который Агата до сих пор сжимала в руке. — Запретишь?

— Мне абсолютно всё равно, чего вы хотите и чем вы займётесь, — спокойно ответила Агата и повернула обратно к дому.

— Извините нас, пожалуйста, Агата! — сказал ей вслед Юрий Андреевич.

Ему было очень стыдно за жену. С тех пор, как у неё начался не самый лёгкий в женском здоровье период, она стала совсем невыносимой.

— Извиняю, — ответила Агата, не оборачиваясь.

Как и предполагала девушка, родители Стаса появились в доме практически следом за ней, устроились в гостиной и включили телевизор.

Приличия взяли верх: всё же приехали родители хозяина базы, потому Агата быстро сервировала журнальный столик и принесла чай. Однако разливать его по чашкам пришлось самим гостям, ведь Агата вовсе не хотела каких-нибудь сгенерированных не отходя от кассы проблем и обвинений.

— Милочка, давайте не будем ходить вокруг да около, и я объясню, зачем мы приехали.

— Сделайте одолжение. А меня зовут Агата, если вы забыли.

— Неважно, — Алла Николаевна махнула рукой со всей небрежностью, на какую была способна.

— Для меня очень важно, — возразила Агата.

— Ты так и будешь докапываться до каждого слова? — раздражённо спросила Алла Николаевна. Маска насмешливого равнодушия начала сползать с её лица.

— Если понадобится, то да. Я прекрасно понимаю, что вы приехали не к Стасу, а ко мне, и преследуете собственные цели.

— Вот и замечательно. Тогда я могу не играть во все эти великосветские игры. Скажи, сколько ты хочешь за то, чтобы убраться отсюда прямо сегодня, до приезда Стаса?

— А зачем?

— Затем, что тебе это было сказано ещё десять лет назад: не лезь к нашему сыну! Ты с ним не одного поля ягода. А то ишь какая, узнала, что Стас стал состоятельным человеком, и сразу тут как тут!

— Во-первых, не десять лет назад, а одиннадцать. А во-вторых, я здесь оказалась случайно. Видите ли, мой родной брат женат на вашей дальней родственнице, Эле. И когда я ехала сюда, не знала о том, что владелец базы — Стас. Но это ничего не меняет. Я никуда не уеду, а вы можете думать и говорить всё, что угодно.

— Ты просто идёшь на принцип! Бесишься оттого, что у тебя не получилось охомутать его тогда, в Адлере. Вовремя мы вмешались! А тут тебе счастливый билет выпал, да?

— Аля, пожалуйста, хватит! Стас уже давно повзрослел, получил образование, самостоятельно и крепко встал на ноги. У него есть всё, а семьи нет. Тебе не приходило в голову, что в этом виноваты мы с тобой?

Агата с удивлением посмотрела на Юрия Андреевича. Ей казалось, что он вообще не смеет слова молвить супротив Аллы Николаевны, а тут такое заявление!

— Юра! — поморщилась Алла Николаевна. — Опять ты со своей романтикой! Мальчику всего двадцать семь! Всё впереди, всё успеет.

— Вот и давай не будем ему мешать. Он всё сделал сам, и жениться уж как-нибудь сможет без твоего участия.

— Юра! — Алла Николаевна предупреждающе повысила голос.

— Скажите, Алла Николаевна, — задумчиво спросила Агата. — Почему вы так настроены именно против меня?

— Как тебе сказать? У тебя есть дети?

— Пока нет, но непременно будут, — парировала Агата.

— Вот тогда и поймёшь, каково это, когда провинциальная вертихвостка делает всё, чтобы у твоего сына крышу снесло напрочь. Тогда и поймёшь, что я с тобой ещё очень мягко и вежливо разговариваю.

— То есть, дело в моей провинциальности? Простолюдины пытаются проникнуть в благородное семейство? Только вы никакая не благородная, так что можете дышать ровно. Вот лгунья первостатейная, это да. Вы обманули меня, сочинив байку про дочку друзей семьи Лику. Вы обманули сына. Не знаю, как, но обманули. И то, что Стас вас простил… это вам очень повезло.

— Стас ничего не знает. Он бы не простил, — устало сказал Юрий Андреевич.

— Не знает?! — Агата непонимающе смотрела на собеседников.

— Хватит заговаривать нам зубы, — резко заговорила Алла Николаевна. — Вот что я тебе скажу, дорогая. Если не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Я сейчас вызову полицию и заявлю о краже.

— Мм. Вызывайте. Что у вас украли? Кольцо из белого золота, на которое я должна была тогда, в Адлере, променять любовь к Стасу?

Алла Николаевна, раздув ноздри, взялась за телефон, а Юрий Николаевич перехватил её руку.

— Пора заканчивать этот водевиль, — поднялась Агата. — Теперь послушайте меня внимательно, потому что повторять я не стану. Второй раз продавить меня у вас не получится. Я люблю Стаса и уйду только в том случае, если он мне прикажет. Если скажет, что я не нужна ему. Ни в каком другом случае я не отступлю. И мне глубоко плевать, что вы думаете о моём происхождении и какие планы вынашиваете. Всего хорошего.

Агата взяла спиннинг, который лежал тут же, и, повернувшись к двери, вздрогнула от неожиданности.

Облокотившись о косяк и сложив руки на груди, в дверях стоял Стас.

Когда Агата увидела глаза Стаса, она пожалела, что не владеет искусством телепортации. Хотелось немедленно очутиться где-то очень далеко отсюда и вернуться лишь тогда, когда утихнут последние отголоски урагана, который вот-вот обрушится.

Стас взял Агату за руку, сел в кресло и усадил девушку к себе на колени.

— Я знаю, что подслушивать нехорошо, но иногда очень познавательно, — спокойно заговорил он. — Мне многое стало ясно, однако далеко не всё. Теперь я жду от вас троих подробного рассказа обо всём, что случилось в Адлере одиннадцать лет назад.

— Я хотела тебе рассказать, — тихо заговорила Агата, вглядываясь в глаза Стаса, которые казались теперь чужими и холодными. — Но ты сказал: «Не надо, я знаю обо всём».

Лицо Стаса немного смягчилось, и он поплотнее прижал Агату к себе.

— Точно. Я и забыл о нашем разговоре, в таком ступоре нахожусь. Прости, — он быстро поцеловал Агату в щёку.

— Это ты меня прости. Я должна была тебе рассказать обо всём одиннадцать лет назад, вместо того, чтобы нести околесицу про несуществующего парня и блокировать номер твоего телефона. Но я действительно поверила в то, что у тебя есть девушка. Лика, дочь друзей семьи. В юности мы бываем порой так горды и категоричны. А ещё очень доверчивы. Мне даже в голову не пришло, что взрослые солидные люди могут так жестоко лгать, вводить в заблуждение детей.

— Так вот о какой Лике ты говорила вчера! Но я был настолько занят мыслями о нас, что упустил этот момент.

Алла Николаевна и Юрий Андреевич молчали. Отец Стаса был подавлен, а мать, кажется, оскорблена в лучших чувствах.

— А теперь расскажите мне всё подробно, от начала до конца. По поводу моего якобы «утонувшего» телефона я догадался. А остальное?

— Мы не обязаны отчитываться перед тобой, Стас! Я твёрдо уверена, что всё сделала правильно. Проанализируй ситуацию, сынок! Открой уже глаза! Разве ты достиг бы всего того, что имеешь, если бы с юных лет погряз в быту, покупая коробки с подгузниками и детские костюмчики? Слушая постоянные придирки твоей дражайшей половины и исполняя её капризы? У тебя не осталось бы времени на самовыражение, не осталось бы личного пространства!

— Я был бы счастлив, мама. И я сам бы решил, осталось ли у меня время на самовыражение. Сам, мама! И почему ты так говоришь о семейной жизни? Вы с отцом вместе с юных лет, вырастили нас с Ларисой, не самых плохих детей, согласись? Неужели ты так тяготилась нами, мама? Мы мешали твоему самовыражению и личному пространству? Или папиному личному пространству и самовыражению?

— Ты сейчас грубо передёргиваешь, сынок, не надо! Мы с отцом выросли в одном городе, в одном дворе. С детства знали всё друг о друге. Наши родители вместе работали. А что ты знал о своей так называемой «любимой»?! Ты был знаком с ней меньше двух дней! И сейчас недалеко ушёл.

— Всё, что мне было нужно, я знал. И сейчас знаю. А главное, что я знаю, — мы с Агатой любим друг друга. И неважно, кто в каком дворе вырос. У каждого человека своя дорога, мама! Ты не можешь прожить мою жизнь, не имеешь права!

Алла Николаевна махнула рукой и отвернулась к окну.

— Я расскажу обо всём. Но сначала хочу попросить прощения у вас обоих. Знаю, сын, что твоё доверие мне теперь не вернуть никогда. Но всё-таки надеюсь на то, что совсем ты от нас не отвернёшься.

— Пусть отвернётся, — прошипела Алла Николаевна. — Ведь мы не сделали для него ничего хорошего. Мы не вырастили его, не воспитали. Не дали ему возможность получить образование. Не поддерживали его.

— Аля, мы делали это всё, потому что Стас — наш сын. Мы не давали ему взаймы свою любовь и заботу! И он нам ничего не должен! Когда у Стаса появятся дети, он будет отдавать им свою родительскую любовь и заботу, не требуя ничего взамен. Это вечная цепочка, Аля!

— Ты просто капитан «очевидность», Юра! Кладезь прописных истин!

— Нет, я это чувствую. А теперь я расскажу всё. Агата ведь тоже фактически не знает ничего.

Слушая рассказ Юрия Андреевича, Агата с трудом сдерживала слёзы. Но она понимала, что плакать нельзя. Только не перед Аллой Николаевной! Агата решила, что поплачет позже, потом. В одиночестве.

Рядом со Стасом она должна быть сильной, ведь ему намного тяжелее, чем ей. Он доверял родителям больше, чем самому себе, и узнать теперь о лжи и предательстве… Такого и врагу не пожелаешь.

Агата чувствовала, как напряжён Стас, и, стараясь облегчить его состояние, гладила его ладони, легко массировала пальцы его рук, тёрлась щекой о его волосы. Постепенно его дыхание выровнялось, он немного «оттаял».

Когда Юрий Андреевич закончил рассказ, на несколько минут воцарилось молчание. Каждый думал о своём.

— Я пойду на пруд, — шепнула Агата. — Тебе нужно поговорить с родителями наедине, обязательно.

— Хорошо, — тяжело вздохнув, Стас поцеловал Агату в щёку. — Я найду тебя.

Он нехотя разжал руки, и Агата выскользнула из гостиной, ни на кого не глядя и не попрощавшись. У неё не было желания разговаривать с родителями Стаса и даже просто видеть их. Возможно, со временем её немного отпустит, и она станет терпимее к ним, но доверять этим людям не сможет никогда.

— Если честно, мне сложно комментировать то, что произошло, — сложив руки на груди, Стас смотрел прямо перед собой. — Я слишком хорошо помню, что я чувствовал тогда, и как я жил потом, особенно первые полгода после разлуки с Агатой. Я не считаю себя вправе обвинять вас или обличать, равно как и учить вас жить, взывать к вашей совести. Самым страшным для меня является то, что вы спокойно наблюдали за моими мучениями, которые сами же и организовали, да ещё изображали заботу и тревогу. А ещё страшно то, что вы растоптали нас с Агатой, и её, и меня. Я никак не смогу это исправить. Я лишь могу поклясться, что получив от жизни подобный урок, никогда не поступлю со своими детьми так, как вы поступили со мной и с Агатой.

— Посмотрим, — ехидно заметила Алла Николаевна. — Никогда не говори «никогда».

— Мы будем видеться, сын? Или ты совсем прекратишь с нами общаться? — обречённо спросил Юрий Андреевич.

— Пусть не общается, — сухо сказала Алла Николаевна. — Такое поведение ещё никого не доводило до добра. Родители — это святое.

— Мы будем общаться, если вы сами захотите, — пожал плечами Стас. — Будем встречаться по праздникам, например. У меня есть сестра, есть племянники, есть зять. Они не виноваты ни в чём, и я не собираюсь их втягивать в наши разборки. Условия следующие. Во-первых, с Агатой вы общаетесь только в моём присутствии. До первого оскорбления. Если кто-то из вас позволит себе оскорбить Агату, наше с вами общение прекратится. Во-вторых, встречаемся только по предварительной договоренности, никаких спонтанных визитов. И в-третьих, когда у нас с Агатой родятся дети, вы с ними будете общаться только в нашем присутствии. Я не смогу доверить детей людям, которые так виртуозно лгут и ломают под себя неокрепшую детскую психику. Всё.

— Спасибо за снисходительность и такое великодушие, — с холодной усмешкой сказала Алла Николаевна и встала. — Лично мне одолжений не нужно. Живи, как хочешь, но помни, что человек, забывший о своих корнях, счастлив не будет. Всего доброго.

Она быстро пошла к двери.

— Прости, сын, — Юрий Андреевич тоже встал. — Я всё понял. Пусть всё будет так, как ты сказал. Ты прав во всём. А на мать не обращай внимания, отойдёт. Понимаю, что доверие и твою любовь мы потеряли навсегда, но может, хоть цивилизованное общение наладим со временем. До свидания, сын! Я позвоню.

Стас кивнул, а потом, когда отец вышел, закрыл лицо руками и сидел так несколько минут.

…Агата так и не стала рыбачить. Сидела на скамейке у пруда, а спиннинг лежал рядом. Потом она услышала шаги и подумала вдруг, что это её долгожданное счастье наконец-то идёт к ней. Придёт и останется навсегда.

Стас сел рядом, крепко обнял Агату. Сначала, легко касаясь, собрал губами все слезинки с её лица, а потом начал целовать Агату глубоко и страстно.

— Пожалуйста, прости, — переведя дыхание, заговорил он. — Мне думать не хочется о том, что ты пережила по милости моих родителей.

— И мне не хочется. Не вини себя, лучше раздели со мной мою радость. Ты правильно сказал: реальность намного прекрасней. Потому что моя реальность — это ты.

Разговор был прерван появлением Дани и Вани, приехавших с аттракционов, и вернуться к нему у Агаты и Стаса получилось лишь глубокой ночью, когда страсть временно отступила.

— Почему ты вернулся раньше? И с какого момента в разговоре ты подслушивал?

— Я очень соскучился по тебе, потому закончил с делами в Москве максимально оперативно и помчался сюда. А подслушивал с самого начала. Я видел машину родителей. Видел, как ты несла чай в гостиную, но ты меня не заметила. Подумал, сейчас войду и устрою всем сюрприз, однако «сюрприз» ожидал меня.

— Стас… Мне так больно за тебя.

— Всё хорошо, просто чудесно. Я услышал много тяжёлых для меня слов, но услышал и самые прекрасные. Их сказала ты. Ты сказала, что любишь меня и никуда не уйдёшь.

— И это чистая правда.

— Я знаю, любимая.

— Стас, если ты не знал об авантюре твоих родителей, тогда что ты имел в виду, говоря: «Я всё знаю»?

Стас молчал, и Агата внимательно посмотрела на него, подумав, что он задремал. Однако глаза его были открыты, и даже в сером предутреннем свете было видно, как он покраснел.

— Стааас, что это такое? — Агата смешно нахмурилась. — Мы же договорились, что между нами не будет больше никаких тайн!

— Мы об этом договорились, да? Очень хорошо.

— Не пытайся уйти от разговора, Стас! О чём ты говорил?

— Понимаешь… Я искал тебя. Но поиски очень затянулись, потому что вы с твоей мамой переехали в Сургут. Я же не агент Её Величества, и агентурной сети не имею. Когда я вышел на тебя наконец-то, ты уже встречалась с Вадимом. Вот и весь мой секрет. Я думал, он и есть тот самый сын маминой подруги, о котором ты лгала. Думал, ты хочешь рассказать мне о нём более подробно, объяснить, почему ты скрыла тогда, в Адлере, что у тебя есть парень. А мне совсем не хотелось слушать об этом, потому что я ревную, как сумасшедший.

— Ревнивец мой любимый, — Агата обняла Стаса за шею, близко глядя в его глаза. — Мы с Вадимом познакомились в университете, а вместе были с четвёртого курса. А теперь забудь о нём.

— А ты мне помоги забыть.

— Как помочь?

— При помощи процедур и специальной терапии.

— А ты знаешь золотое медицинское правило?

— Какое?

— Пациент должен сам хотеть излечиться, иначе эффекта от лечения не будет.

— А я хочу, доктор! Ты даже не представляешь, насколько сильно моё желание… излечиться.

— Что ж, тогда приступим к лечению.

* * *

Стас сдержал своё обещание, — он так и не отпустил больше Агату. Вещи Агаты переслала Зоя Константиновна. Никита и Рома с жёнами приезжали в гости к Стасу и Агате.

В конце августа Стас и Агата поженились. Выездная церемония бракосочетания и праздник прошли на базе отдыха. Зоя Константиновна и Валерий Павлович приезжали на свадьбу, а из родителей Стаса присутствовал только отец.

Алла Николаевна долгое время отказывалась общаться с сыном и с невесткой, однако этот факт никого особо не расстроил и не задел. Однако сердце Аллы Николаевны дрогнуло, когда у Стаса и Агаты родилась дочь Мария. Двумя годами позже на свет появился сын Андрей. Алла Николаевна начала всё чаще приезжать вместе с мужем, чтобы пообщаться с внуками. Агата отношения со свекровью наладить никогда не стремилась, но со временем им удалось достичь чего-то вроде перемирия.

Конец