16

Захожу в лифт, нажимаю, не задумываясь, цифру “1” и кнопку закрытия двери. Чертова железная коробка, как стояла на месте, так и продолжает тупить и не закрываться. Сломался, что ли? Тахометр моего спокойствия итак уже приближается к красной зоне, достигая предельно допустимого значения.

— Ты на первом этаже живешь? — Слышу негромкое в свой затылок.

Блин. Деревянные подшипники… Вместо своего этажа я нажала первый. Быстро исправляюсь, нажимая нужный. Лифт не спеша поднимается вверх, как будто специально, неторопливо, сменяя цифры на табло в восходящем порядке.

Какого черта меня дёрнуло согласиться на его предложение? Чтобы сейчас думать, как себя вести?! Один раз уже дала слабину и больше не собираюсь.

При первой нашей встрече он ясно дал понять, что женат и прошлое осталось в прошлом. Так какого черта теперь ему от меня надо? Сделать любовницей? Стать друзьями? Работу свою я и так вроде выполняю. Или? Или.

Повернулся же язык спросить про этот кофе. Тем более на ночь. Дьявол, что за бредовые мысли рождаются, пока мы поднимаемся на мой четырнадцатый этаж, чтобы выпить злополучный бразильский нескафе. Как друзья. Или бывшие любовники. Или коллеги. У меня дома. Когда, кроме нас, никого нет, а за окном уже темно. Не хватало ещё, чтобы свет пропал. Я точно его не пущу в квартиру.

Связка ключей так и находится в моих руках. Сжимаю крепче, чтобы не выскользнули из уже влажных ладошек.

Двери лифта наконец разъезжаются. Я быстро покидаю помещение метр на метр и открываю дверь в квартиру подруги. Темнота, как магия, лишает уверенности в реальности и открывает путь к фантазиям. Поэтому я, нащупав рукой включатель, щелкаю скорее, чтобы включить свет.

— Проходи, — говорю в никуда, потому что не хочу сейчас видеть его лицо и понять все неправильно. Упираясь одной рукой в шкаф, второй, не спеша, расстегиваю один сапог. Завтра надо надеть какие-то ботинки на плоской подошве. Больше Никифоров меня так не подловит. А еще лучше — бросить пару кроссовок в багажник. Тогда, точно, я всегда буду вооружена. Проделываю то же самое со вторым сапогом, подглядывая боковым зрением за Никифоровым. Он упирается пяткой в носок другой туфли и стягивает ее.

— Летние туфли зимой? — вырывается само собой. Марк хмыкает и продолжает разуваться.

— Я провожу весь день в машине или в офисе, нет смысла надевать угги.

Разувшись, разворачиваюсь к боссу. Его пальто висит на вешалке, а шарф неаккуратно брошен на комод.

— Давай помогу снять куртку?

Кидаю на него недоверчивый взгляд. Я, вроде как, и сама могу раздеться. Марк смотрит ровно и и без эмоций. Вроде бы он не собирается наброситься на меня тут и надругаться. Но, определенно, меня начинают нервировать его манеры.

Я разворачиваюсь спиной и опускаю руки. Его ладони касаются воротника и, скользнув костяшками по ключицам, следом освобождают меня от верхней одежды.

— Спасибо, — разворачиваюсь, забирая куртку, и вешаю на крючок в шкаф. Хватит моей куртке на сегодня почестей. Дальше будет висеть в темноте и одиночестве в шкафу. Хотя нет. Я дергаюсь в быстрой усмешке и убираю с лица азарт. Беру вешалку с его пальто и вешаю в этот же шкаф рядом со своей курткой. Идеально смотрелось бы, если взять и связать их сейчас этим шарфом. Но выйдет уж очень пошло.

Я поджимаю губы как можно сильнее, чтобы не рассмеяться в голос. Кажется, у меня начинается истерика. Я шумно выдыхаю, будто собираясь принять сто грамм для смелости, и киваю в сторону кухни.

— Пойдем.

— Руки мыть не будем?

Мне кажется или это прозвучало, как “может начнем с ванны?”

— Ванная там, — киваю на нужную ему дверь. — Я помою на кухне.

И, не дожидаясь его комментариев, скрываюсь на кухне.

У Леры есть кофе-машина, поэтому мне не придется унижать его барское достоинство растворимым кофе.

Достаю две кружки и ставлю на стол. За спиной тихие шаги и шорох возле стола. У меня сейчас нет тем для разговора с ним. В конце концов, это он напросился и ему зачем-то это надо. Поэтому, я молча наливаю воду в емкость и жду.

Мой мобильный тихим вибрированием нарушает тишину. Я вижу, кто звонит, и у меня есть несколько секунд принять решение, отвечать или нет. Разговаривать с потенциальным при бывшем или не смешивать настоящее и прошлое? Я разворачиваюсь к Марку, чтобы еще раз взглянуть на него и принять окончательное решение.

Он следит за мной, расслабленно откинувшись на спинку стула. На губах играет едва заметная улыбка, а уголки его губ смотрят вверх. Он нагло испытывает мое спокойствие на прочность. И я уже знаю, что сделаю дальше, когда заношу большой палец над экраном мобильного, где все еще высвечивается входящий от Артура.

***

— Я отвечу на вызов, — кидаю Никифорову фразу и отворачиваюсь, принимая звонок. — Привет, Артур.

— Алиса, добрый вечер, ты дома уже или, может, тебя забрать? На улице очень сильный гололед.

— Спасибо. — Расплываюсь в искренней улыбке, забывая о Никифорове. Вот уж кого и упрашивать не надо. Артур бы на руках занес и не ждал Вселенской благодарности. — Я уже дома, но погода и в самом деле ужасная. Меня подвезли, потому что я даже не рискнула сесть за руль. — Только сейчас вспоминаю о Марке, сидящем за моей спиной и, подняв глаза, смотрю на отражение в дверце микроволновки. Босс внимательно следит за каждым моим движением, только теперь он сидит прямо и облокотившись на стол.

— Хочешь, завтра заберу тебя и побуду личным шофером? — предлагает Артур.

— Я бы не отказалась. — Улыбаюсь и, хоть Никифоров не видит мое лицо, но прекрасно слышит мое настроение в голосе. Вряд ли Марк понимает, на что я сейчас соглашаюсь, поэтому добавляю: — Моя машина все равно осталась возле центра и у меня один выход — ехать на метро. Так что буду рада, если захватишь меня завтра на работу. Я скину тебе адрес позже.

Включаю кофе-машину, что заварить первую чашку кофе и единственную. Если он хотел кофе, пусть пьет. Я на ночь такие напитки не употребляю.

— Во сколько за тобой заехать?

— Давай к восьми, ты же знаешь, мне нельзя опаздывать, — сетую на свое положение и начальника, тяжело вздыхая.

Чувствую себя сейчас стервой в седьмом поколении. И мне это нравится. Марк ведь понимает, почему мне нельзя опаздывать. Понимает, что я обсуждала его с Артуром. И одному Богу известно, что еще я ему наплела. Достаю сахарницу, чтобы сыпануть Никифорову белого яда в кружку.

— Ммм, давай, тогда, если останется время, ты составишь мне компанию выпить кофе до работы? — Артур не упускает возможности тоже попросить награду, но от него это выглядит, как просто ухаживание.

— До работы? — загадочно переспрашиваю. — Отличная идея. — Я открываю сахарницу и вспоминаю, что еще утром высыпала из нее последний сахар. — Надеюсь, на этот раз нам никто не помешает, — отвечаю Артуру и усмехаюсь. Встретиться с ним становится сложнее, чем дозвониться на горячую линию до президента. Приподнявшись на пальцах, я тянусь к верхней полке за банкой с сахарным песком.

— Я могу захватить с собой холодное оружие, будем убирать тех, кто встанет у нас на пути.

Я усмехаюсь, но тут же проглатываю смешок. Тихий шорох и шаги в мою сторону. Так быстро, что я не успеваю развернуться, как Никифоров оказывается за моей спиной. Так близко. Чувствую тепло его тела, а в отражении глянцевого фасада вижу серьезное лицо. Его рука нащупывает нужную мне банку и подает.

— Тогда до завтра, я скину адрес.

Быстро заканчиваю разговор, потому что, если буду занята одним, то второй может неправильно все понять. И сбрасываю вызов.

Стоит мне сделать шаг назад и я упрусь в его грудь. Марк дышит в затылок рваным, теплым дыханием. Достает банку и ставит передо мной, задевая руку. Я выгибаюсь, чтобы увеличить расстояние между нами, но для него это какой-то знак, потому что он упирается руками в столешницу по обе стороны от меня.

Знакомое тепло начинает разливаться по телу и я крепче сжимаю телефон в руке, словно мне придется им отбиваться.

Облизываю губы и шумно сглатываю, когда чувствую его тело спиной. Как зарывается носом в распущенные волосы и делает глубокий вдох.

— Никифоров, — в горле пересохло и я могу только шептать, — не надо.

Его ладони стягиваются в кулаки, выпирая венами на тыльной стороне, а костяшки пальцев обтягиваются кожей так, что проступают капилляры.

— Я лучше пойду, — оставляет мне напоследок фразу и сразу же становится холодно. Его шаги в прихожей. А я все также стою с приоткрытым ртом и хватаю воздух. Отмираю только, когда слышу звук закрывающейся двери. Сердце ухает и, под пиканье о готовности кофе, я опускаюсь на пол.

Делаю шумные выдохи и прокручиваю в голове раз за разом то, что сейчас произошло. Да мне стоило только придвинуть к нему попу и он бы изменил жене. Вот подлец. Ничего не поменялось. Он также напролом идет к тому, что ему хочется. И плевать на то, что натворил два года назад. Какие бы там остатки чувств и воспоминаний во мне еще не тлели, но я не позволю ему сжечь меня еще раз.

Никифоров, ты так прокололся, что теперь мне не составит труда отомстить тебе. Чтобы ты тоже помучился. Это будет даже слаще, чем быть с тобой второй раз.

Спасибо, что избавил меня от возможности видеть твою свадьбу и счастливую семейную жизнь…. Зато я доставлю тебе такое удовольствие.

Ты будешь видеть, как я строю отношения с другим человеком. Будешь ненавидеть, ревновать, но ничего не сможешь изменить.

Меня вырывает из мыслей и оцепенения звук входящего сообщения. Смотрю на часы и шумно выдыхаю. Я просидела так двадцать минут. А показалось, что пару секунд. Мне нужно выпить, чтобы решиться заглянуть в телефон.

Поднимаюсь и беру уже остывший кофе, делая глоток горького напитка, чтобы привести себя в чувства.

Больше всего я не хочу сейчас, чтобы это было что-то от Никифорова. Я просто удалю это, не читая. Или перешлю его жене лучше. Пусть посмотрит, чем занимается ее муженек. Это же… Ну так нельзя. Изменять ей… И одновременно мне…

Набираюсь смелости и открываю сообщение.

Оно от Миши. Но прочитав его, мне хочется вернуть время на полчаса назад, когда Никифоров еще был тут. Взять этот кофе, вместе с кофемашиной и треснуть ему по голове так, чтобы он перестал со мной играть по своим правилам.