18

Вопрос, который я сама себе задавала тысячу раз, Миша с легкостью озвучивает. Я попеременно вожу глазами между двух прямоугольников с изображением мужчин. Стоит держать с этим Михаилом язык за зубами. Либо он что-то знает о нас, либо у него настолько сильная интуиция, что он с легкостью решает психологические задачки.

— Давайте не будем меня обсуждать? — Я первая хочу прекратить этот разговор и уже жалею, что затронула эту тему. Когда это касалось только Никифорова, было весело, но теперь, когда на всеобщий суд попали мы оба, становится как-то не по себе.

— В жизни разные бывают ситуации. — Пожимает плечами Марк, не обращая внимания на мою просьбу. Узнаю Никифорова, который всегда делает так, как сам решил. Он хочет ответить на этот вопрос, а я не уверена, что мне нужен этот ответ. — Лично для меня социальный статус не имеет весомого значения и я бы не бросил кого-то из-за этого. Я достаточно зарабатываю, чтобы обеспечить семью, а не только себя одного. — Я демонстративно утыкаюсь в телефон, показывая, что меня мало интересует этот разговор. Это все он рассказывает Мише, а не мне. Хотя я не выключаю звук и впитываю каждое его слово. Невольно примеряя их к себе. — Но иногда страшно сделать человеку больно в будущем, поэтому оставляешь все на определенном этапе, чтобы не делать еще хуже.

Все слышат мой ироничный смешок. Но смысл его поймут не все.

— Боязнь фантомных проблем, — проговариваю вслух, не отрывая взгляд от телефона.

— Нет, как, если бы парень был смертельно болен, и не хотел портить девушке жизнь. — Внутри холодеет и становится неуютно. Легкий халат хочется заменить на теплый плед. А в ладонях сжимать не бездушный телефон, а чью-то руку. — Так, девять часов, начинаем работать. — Голос Никифорова меняется с философско-задумчивого на рабоче-деловой, словно ему там тумблер переключили. Я так не могу.

Марк болен? Кошусь на на него через экран, пытаясь рассмотреть какие-то признаки болезни. Сегодня он без костюма, без этой прилизанной модной прически, даже, кажется, не брился. Глаз цепляется за обстановку за его спиной. Это похоже на какой-то кабинет. Интересно, где он сейчас живет? Купил дом или обитает в одной из своих квартир? Ни в одной, ни во второй, я не помню такого кабинета, хотя все можно перекрасить и перепланировать так, что не узнаешь. Я возвращаюсь к его лицу. Я ведь и папу вот так не рассмотрела. Не увидела чего-то важного. Отвлеклась на то, что было второстепенно, а в итоге потеряла близкого человека. И, если уж выбирать между тем, чтобы он жил с другой или умер от болезни, то я все равно не желаю ему ничего плохого.

Телефон у меня в руках оживает и пальцы быстро набирают буквы, складывая в слова:

*Ты что, болен?*

Почему-то сейчас я готова сделать, что угодно, лишь бы не увидеть эти страшные две буквы. Я не хочу, чтобы меня и дальше окружала смерть. Не хочу видеть, как мои знакомые страдают. Пусть лучше все будет так, как есть.

*Ты не уловила самого важного из того, что я сказал. И нет, я не болен*

Я шумно выдыхаю. Никифоров… Я лучше бы сама тебя придушила за такие сравнения. Меньше стресса испытала бы.

Я вообще ничего не хочу ловить из того, что он сказал. Если он здоров и с ним все в порядке, то больше мне знать ничего и не нужно о женатом мужчине. Потому что, чем больше информации о нем и чем больше мы взаимодействуем, тем больше мне приходится вспоминать наше прошлое.

На звонок мобильного я реагирую не сразу, хоть он и вибрирует у меня в руках уже несколько мгновений. Наконец опускаю глаза на входящий номер и тут же перевожу взгляд на экран монитора. Марка в кадре нет, потому что сейчас он звонит мне. Откашливаюсь и бодро отвечаю:

— Да.

— Алиса, микрофон на ноутбуке выключи. — Первое, что говорит он. Естественно, чтобы нас никто не услышал. Я нажимаю на кнопку с микрофоном и отключаю звук. А что такого, что он позвонит мне и что-то скажет. Будто все сразу будут тыкать в него пальцем. — Уже девять ноль две. Мы на работе. Переоденься, пожалуйста.

Черт. Из-за Миши с его разговорами я совсем про это забыла. Оставляю мужчин наедине и иду в гардеробную.

— Вообще-то, я у себя дома и я одета. — Этот его тон и официальность дают обратный эффект. И пусть я сама понимаю, что надо переодеться, но делать так, как надо ему, не хочется принципиально. Я тяну за один конец пояса и развязываю его, скидывая следом халат.

— Это, ты называешь, одета? На тебе даже лифчика нет. Все будут не о работе думать, а….

— Ты женат. Какого черта ты смотришь на мои сиськи? — Я натягиваю облегающий топ, а сверху футболку с широким горлом и домашние трикотажные брюки.

— Сложно не заметить, — упрекает Марк меня, — и это вижу не я один.

Чувства остальных меня сейчас волнуют меньше всего.

— Может, я тебя отвлекаю? Потому что только ты позвонил и сказал надеть лифчик, всем остальным все равно. Ты реально о них переживаешь или о себе?

Вчера он слишком многое мне показал, чтобы я не воспользовалась этим. В такие моменты мне даже хочется, чтобы он покаялся и извинился, просил прощение, а я также, как он, отвернусь и уйду.

— Не зли меня. — Я усмехаюсь в ответ. Можно подумать, он что-то мне сделает. Мы оба теперь знаем, что ничего. — Блин, Алиса, не заставляй меня отключать тебя. Не надо одеваться, как в офисе, просто надень домашнюю одежду.

— На моей домашней толстовке матерная надпись, это разрешено твоим дресс-кодом? Я уже намеренно продолжаю выводить его из себя, чтобы он сам на себя посмотрел без этой вычурной маски. Может, если бы он разозлился, ему бы это пошло на пользу.

Как-то Лера подарила мне одну такую толстовку, но я так и не решилась ее никуда надеть. И, если бы не ребята, то Никифоров точно увидел бы черную толстовку с надписью “FUCKтически я счастлива”.

— Или, все же, лучше халат? — Приглаживаю волосы перед зеркалом и тихо смеюсь.

Тяжелый вздох в наушник. Это не вздох от сложного выбора, который ему надо сделать. Это его способ сохранить свой титул равнодушного питона.

Кажется, я даже слышу свистящее сссс, которое вот-вот перерастет в мат.

— Ладно, — усмехаюсь в ответ, заканчивая пытку его нервов, — надену что-то поприличнее, только ты больше не будешь срывать мои свидания. Окей? — Сбрасываю вызов, не дожидаясь ответа, и иду к ноутбуку. Через пару секунд я уже в кадре. Раскладываю бумаги и делаю серьезное лицо. Никифоров появляется чуть позже.

С виду, и правда, удав. Только удав уж больно часто двигает челюстью, сжимая зубами кончик зубочистки. Что-то подсказывает мне, что я попала в точку. Он действительно сорвал сегодняшнее свидание.

Я выпрямляюсь, чтобы он видел, что я выполнила его просьбу и что хочу в ответ такого же отношения. Зубочистка перестает танцевать у него во рту, когда Никифоров обращает на меня внимание и мы начинаем наконец работать.

Спасибо Гейтсу, Джобсу и всем остальным, кто придумал ноутбуки и удаленную работу. Теперь так легко работать с теми, с кем не хочется, но приходится. Я открываю один клейкий стикер и клею его прямо на экран там, где находится квадрат с изображением Марка. Теперь я просто его слышу и мне не надо на него смотреть. Это невероятно помогает не отвлекаться на картинку, а работать головой и генерировать идеи.

Я вижу входящий от Артура, но оставляю его неотвеченным. Хочу поговорить с ним в перерыв, спокойно и на этот раз без свидетелей.

— Давайте еще полчаса и я отпущу вас на сегодня. — Слышу голос Никифорова. — Мне надо заняться другими делами, а вы закончите то, что не успели. В эту пятницу у нас отчет за две недели, так что надо обязательно уложиться в график. Так, Михаил, с тебя презентация. — Липкий слой на стикере, скрывающем Марка, высох и загнулся уголком. Я автоматически его приглаживаю снова, чтобы не отвлекаться. — Леонид, соберешь все информацию и сгруппируешь в таблицы. Аркадий, с тебя расчеты.

Я жду и не понимаю, почему он не назвал меня. Это что, такая месть? За ребрами начинает гудеть и дрожать, медленно превращаясь во что-то неконтролируемое. Срываю стикер и смотрю на Марка. Он что-то записывает в ежедневник. И он не собирается давать мне задание.

— Марк Алексеевич, — подаю голос и жду, когда он поднимет глаза и посмотрит на меня. — А мне что делать? — спрашиваю, а сама боюсь, что сейчас он скажет “ничего” при всех. Не упустит возможность унизить меня.

— Алиса, — делает глубокий вдох и выдох, — вы будете выступать и представлять нашу команду.

Щеки сводит от мысли, что мне придется выступать перед всеми и рассказывать наши идеи. А зарождающаяся буря разворачивается на триста шестьдесят градусов и хочет вывернуть желудок наизнанку.

— Может лучше вы, Марк Алексеевич? У меня мало опыта для публичных выступлений.

— Поэтому — нарабатывайте его, там нет ничего сложного и с материалом вы знакомы.

— Экономическая часть у меня хромает.

— Значит, мы ее подтянем. Время еще есть. Аркадий, вы как? Позанимаетесь с Алисой?

— Сделаем.

— Еще в чем-то сомнения? — Смотрит на меня выжидающе. Я пожимаю плечами, мне сложно так на ходу сообразить. — Алиса, все будет хорошо. Мы в вас верим.

Все улыбаются мне добродушной улыбкой. Точнее они счастливы, что им повезло избежать этого. Иуды… Хоть бы кто взял на себя смелость.

*Я правда уверен, что ты справишься, иначе не поручал бы это тебе*

От его сообщения ни грамма не спокойнее. Со стороны, конечно, легко сказать, что вы справитесь, а на самом деле, — не ему там стоять и защищать наш проект. Хотя как раз Никифорову это было бы проще всего.

Я опускаю глаза в стол и представляю, как я выйду на сцену. Как хорошо выступлю. И что отвечу на все вопросы. Даже экономические. Потому что по технической части, действительно, я знаю все.

— Дорогой, привет, — слышу посторонний голос в динамиках, — ты еще работаешь?

Глаза невольно скользят вдоль экрана, разыскивая, откуда голос.

Это должно было произойти когда-то. Она кладет руку ему на плечо и наклоняется к щеке, оставляя на ней поцелуй. Такой простой жест. Но в нем так много смысла. Семья, любовь, привязанность, общие дела и планы. Это маленькое государство. И оно реально. Не просто кольцо на безымянном пальце. Другая Вселенная. Другой мир.

Все настолько явно, что я понимаю, насколько мне тоже этого не хватает. Чтобы кто-то вот так просто подошел, обнял и спросил, как дела. Не обманывал, не предавал, а просто любил и был рядом. Просто любил. Это ведь так мало. Но без этого невозможно жить. Не задыхаться. Не существовать. А жить.

Я захватываю крышку ноутбука рукой и резко опускаю вниз. Хватит.