35

Вот когда можно не идти на работу, как назло сон проходит слишком рано. И ведь уснуть сразу я тоже не смогла, — все этот поцелуй на губах. Как могла так потерять контроль над ситуацией?! Зато Никифоров воспользовался моей слабостью. Боюсь, что для него это как зеленый свет, как стартовый выстрел или взмах сигнального флажка.

Хотя для меня этот поцелуй все равно ничего не меняет. Я не могу быть полностью уверена в этом человеке. Иногда да, он с легкостью поддерживает и помогает, но одновременно с этим есть страх, что по совету другого, он с легкостью воткнет нож в спину, а потом сбежит с места преступления.

Делаю кофе и представляю, как через несколько часов начнется презентация, к которой я так долго готовилась. Как Марк будет рассказывать про ту часть, что я изучала. Ему ведь я давала только самое главное, детали и нюансы рассказывала вскользь. И он вряд ли расскажет о прочности разных сплавов лучше меня.

А именно про это мне было бы интересно рассказать. Да и вообще — ничего критичного в принципе нет. Скорее, мне просто надо было почувствовать, что я могу что-то решать. Да, определенно. Или сделать что-то не так, как решил он.

Да что Никифоров вообще расскажет, если умеет только водить автомобили и продавать их?! Бог мой, он им там нарассказывает. Представляю это и улыбаюсь. Обмакиваю сухарик в кофе и, откинувшись на спинку стула, набираю четыре буквы “Босс” на телефоне.

Только, когда идут первые гудки, появляется мысль, что может поднять его жена. И что мне сказать тогда, — что это с работы? Какого тогда, коллега, вы звоните в полвосьмого утра? А если я еще записана в его телефоне, как какая-нибудь “Гаечка”, то это точно будет странно.

— Привет, — слышу уже бодрый голос и выдыхаю, по крайней мере, это не жена. — Что-то случилось?

— Почему должно что-то случится?

— Потому что ты звонишь так рано, а я разрешил тебе сегодня не приходить.

— Да, — я поджимаю губу и задумчиво тяну “м”, подбирая слова. — Я подумала, что ты все испортишь своими рассказами о материалах и работах.

— Думаешь, я разбираюсь хуже тебя? — В голосе вопрос-вызов.

— Прости, но да. Поэтому я собираюсь прийти сегодня, чтобы ты ничего не запорол.

— О, — слышу протяжное удивление. — Приятно, что ты переживаешь за меня.

— Никифоров, — строго прерываю поток его мыслей. — Это ради дела, а не ради тебя.

— Если бы ты знала, как меня возбуждаешь, когда называешь по фамилии, да еще в таком тоне, то не говорила бы так.

Даже кусочек сухаря намок так сильно, что отвалился и бесформенной массой растекся где-то на дне кружки. Пока я соображала, что он сказал.

— Твой язык что, перестал контролировать мысли хозяина?

— Твой вчера разрешил мне.

— Ничего я не разрешала и не надо придумывать того, чего не было.

— Хорошо, значит мне показалось.

Я выдыхаю и прикрываю глаза, чтобы успокоиться. Но вместо этого, наоборот, вспоминаю наш поцелуй. Губы начинает покалывать от желания продолжения. Прикусываю их в отместку, заглушая неправильные мысли.

— Марк, кто сказал, что должен выступать один человек? Ну, если я технарь, а не экономист. Что мне делать? Я не обязана разбираться во всем этом. Я расскажу то, что касается машин, а ты свои расчеты и всю эту мишуру.

— Экономика — это не мишура.

— Ты меня понял.

— Вообще-то руководитель выступает, но может выступить и кто-то другой из команды. Так, чтобы одну часть один, вторую — другой, не практикуется. Получается, я в чем-то не разбираюсь, раз вместо меня выступает другой человек?

— Так ты и не разбираешься.

— С чего ты взяла?

— Хотя бы с того, что уверена, ты ни разу в жизни ничего не обклеивал карбоном собственными руками.

— Ты и этим занималась?

— Баловалась, интересно было попробовать.

— Так, может, ну их с этим проектом, откроем на двоих фирму по тюнингу машин? — Смеется в ответ. — Назначу тебя директором.

— Ха-ха, Никифоров, так что, согласен, если я выступлю, но расскажу только свою часть? Или стыдно, что кто-то умнее тебя?

— Я бы поспорил конечно, но…

— Поспорил бы он, — перебиваю нахала, — я даже сквозь сон слышала, что тебе масло в машине скоро менять надо.

— Этого нельзя услышать. — Он вроде бы и не верит, но сомневается. — Ты просто посмотрела пробег машины.

— Ну, конечно, твоих специалистов точно такому не учат на курсах, поэтому никто не слышит.

В трубке тишина, а потом Марк начинает смеяться. Я улыбаюсь уголком губ, пока жду, когда он нарадуется жизни.

— Алиса, черт, хоть сегодня назначу тебя начальником сервисного отдела.

— Очень смешно, так что, я приезжаю?

— Конечно, мне уже интересно самому тебя послушать. Заехать за тобой?

— Негоже женатому мужчине посторонних женщин подвозить.

— Ты не посторонняя.

— Я лучше такси вызову, а то, если мы опоздаем вдвоем, будет беда, — перевожу разговор на другую тему и выкручиваюсь от неудобного ответа.

— Если я опоздаю вдруг, ты справишься?

— Справлюсь, но специально не надо опаздывать.

— Не буду, до встречи.

“До встречи”- добавляю про себя и выключаюсь.

Я подрываюсь с места и, оставив кружку на столе, быстро иду в комнату. На ходу проверяю, что в запасе еще есть время, и включаю ноутбук. Как только экран загорается, веду пальцем по тачпаду в сторону корзины и восстанавливаю оттуда файл.

“Меня сводят с ума две вещи: твое присутствие и твое отсутствие”

Ох, черт, Никифоров. Его намеки становятся все менее завуалированными и скрытыми. А мне все сложнее не реагировать на это. Да и как игнорировать, когда он постоянно рядом?! Напоминает о себе. Смотрит. Говорит. Шутит. Я же не глухая и не слепая. Чтобы это прекратить, есть только один выход, — все оставить и уехать.

Если бы не звонок телефона на кухне, я не знаю, сколько еще раз перечитала бы эту строчку.

— Доброе утро, наше свидание сегодня в силе?

Черт. Точно. Артур. Сегодня же кино. Отказаться? А почему, собственно, я должна отказываться? В конце концов, в кино сходить — это не в постель лечь. Обязательств никаких нет, а узнать друг друга лучше — можно.

— Да, конечно.

— Отлично, на работу тебя подвезти?

— Я уже такси вызвала. — Скрещиваю пальцы и убираю за спину, будто он наблюдает за мной.

— Тогда встретимся на работе?

— Да.

***

Я занимаю место в третьем ряду и оглядываюсь по сторонам в поисках Артура. Когда кто-то опускается рядом, голова сама поворачивается в ту сторону. Успеваю уловить взгляд напротив, что скользит от глаз по контуру лица, останавливается на губах, и отворачиваюсь.

— Рад, что ты все же пришла, хорошо выглядишь, — слышу шепот мне в ухо и сжимаюсь, чтобы не начать источать феромоны.

— Тебя обокрали? — Язвлю в ответ, поворачиваясь.

— В смысле?

— В смысле одежда. — Киваю на клетчатый пиджак поверх белой толстовки. — Как будто сундук свой старый решил пересмотреть.

— Ты помнишь?

Почему сейчас это выглядит так, будто я думала об этом?

— Нет, — пожимаю плечами и отворачиваюсь к сцене.

— Я тоже скучаю по твоему комбинезону, — говорит так тихо, чтобы слышала только я, запуская табун мурашек. Почему-то вспоминается наша встреча на капоте той машины в моей мастерской.

Я стараюсь никак не реагировать на его реплику. Я бы вообще пересела на другое кресло, поэтому просто убираю локоть, придвигаясь ближе к другому краю.

Так продолжаем слушать доклады других, на которых мне все сложнее сконцентрироваться. Собственное волнение накладывается на волнение, которое провоцирует Марк.

— Пойдем, мы следующие, — кивает головой в сторону выступающих.

Нервно передергивает от мысли, что я могла сегодня просто спокойно спать, а не переживать.

Стою в стороне и жду, когда закончится очередное выступление. Сегодня как-то холоднее, чем обычно. Обхватываю ледяную руку другой и растираю их.

— Я рядом, если что, не волнуйся. — Кожу на шее обдает его теплое дыхание.

— Ты ненадежный, — поворачиваю к нему голову и смотрю ему в глаза, — можешь в самый ответственный момент бросить.

Тот момент, когда молчание красноречивее многих слов.

— Алиса, я тебе все объяснил, я не мог по-другому.

— А сейчас можешь?