Глава 1. План боевых действий.

Я пила уже вторую чашку чёрного чая с огромным количеством сахара и слабой заварки. Жидкость больше не лезла, грозясь вот-вот выйти наружу тем же путём, как и входила, но я до сих пор не готова начать разговор. Стас терпеливо ждал, держа наготове печенья. Хотя какие печенья, когда тебя вот-вот стошнит, и ты даже не понимаешь, от волнения это будет, от перегрузок организма или от элементарного токсикоза. Впрочем, двенадцатая неделя началась — токсикоз уже должен пойти на спад.

— Ну что, собралась с мыслями? — тактично напомнил о себе мой шеф. — Давай, Мир, чем быстрее начнёшь говорить, тем скорее сама со всем разберёшься.

Тут он был прав, и лучше всего информация у меня усваивалась, когда излагала её своими словами. Потому и писала Стасику письма через день или два после перемещения, дождавшись, когда воспоминания владелицы полностью перейдут ко мне и обживусь в новом теле. Сейчас ждать смысла не было. Полный комплект я уже получила, а значит дальнейшее молчание действительно попахивало убеганием от проблем.

— Выбирай, что хочешь услышать: сказку, мелодраму, детектив?

— Хоррор есть? — деловито уточнил шеф. — Погоди, попкорн сделаю.

Про попкорн, кстати, не шутил — в лаборатории он был. Другое дело, что сейчас меня бы начало мутить от одного запаха.

— Хоррора в жизни нашей клиентки нет, так что будет сказка. Без жрачки!

Стас пробурчал что-то не слишком разборчивое, но спорить не стал. По негласной договорённости, с момента перемещения все важные решения остаются за мной. Даже если на первый взгляд они кажутся мелкими.

— Итак, жила-была девочка, и звали её Юленька Смирнова, — начала я тоном завзятой сказочницы. Ну ещё бы! Столько времени возилась с детьми последние перемещения, что заново привыкла. — Умница, красавица, младшая дочь в семье. Мамина и папина баловница. Юля не знала проблем в учёбе — та давалась ей легко, но не особо интересовала. К тому же, любящие родители никак не давили на драгоценное чадо, позволив выбрать специальность по душе, и девочка пошла учиться на дизайнера. Сейчас, правда, Юля в поисках себя и вышла в академ, не доучившись год.

— Помимо престижного образования, — продолжила я, — у Юленьки не было проблем и с деньгами. Она не подрабатывала в кафе быстрого питания и не раздавала листовки на улице — ей просто выдавали карточки с почти неограниченным счётом, и наша героиня тратила средства, не задумываясь.

— Интересно, а меня её родители усыновят? — хмыкнул Стас, которого всегда и в любом деле в первую очередь интересовала финансовая сторона.

— Староват ты для них, — пожала я плечами. — Итак, нашей принцессе не хватало только одного — принца. Прекрасного и богатого, какие бывают только в сказках и любовных романах. Чтобы увидел Юлю и тут же вдохновенно прошептал «я ваш навеки, выбросьте карточки отца и заберите мои, и, кстати, вот билеты на Мальдивы».

— Принц мне без надобности, а путешествовать не люблю, — вставил шеф, но тут же осёкся под строгим взглядом. А я смогла продолжить.

— Но тут у Юленьки случилась осечка. Принцы были либо богатыми, но старыми, либо молодыми, но ещё совсем без денег. Или такие же папочкины баловни и прожигатели молодости, как и сама Юленька, что её совершенно не устраивало. Тут просто необходим был какой-нибудь крутой директор солидной фирмы в возрасте до тридцати, и чтоб вдобавок подруги зеленели от зависти от его улыбки. Но кто ищет, тот всегда найдёт. Олег Попов, директор весьма и весьма аппетитной фирмы, подходил под эти требования идеально, и Юля решила остановить свой выбор на нём. Тем более, даже их родители вращались примерно в одних кругах. Но не учла девочка лишь одного: избалованная кукла была Олегу не нужна. У него таких красавиц даже в приёмной на секретарском месте сидит три штуки — к чему жениться на четвёртой?

Я сделала паузу в рассказе, а Стас понятливо подлил чаю. Ох, Юля… Высокомерная девчонка, думающая только о себе. Ладонь сама потянулась прикоснуться к животу, и я тяжело вздохнула.

— Юля отлавливала его и на работе, и на вечеринках, и даже организовала какие-то общие встречи, но результат если и менялся, то только в худшую сторону. Вначале Попов просто игнорировал навязчивую девицу, потом стал избегать, а теперь и вовсе ненавидит. И у него есть для этого все причины.

— Давай, жги глаголом, — поддержал начальник, когда я делала очередной глоток из чашки. — Что она натворила? Споила его и уложила в постель.

— В точку. Но есть один нюанс — до той ночи наша принцесса была девственницей.

Стас присвистнул. Я машинально отметила прагматичность младшей Смирновой.

— Поклонников у девушки всегда было с избытком, но та прекрасно знала себе цену. И потому хоть и держала парней на коротком поводке, но слишком близко к себе не подпускала, надеясь продать товар подороже. Но когда наконец нашла покупателя, вышла промашка: утром Олег заявил, что никакой ответственности брать на себя не будет. Уже через час у него на руках было свидетельство врача о том, что он находился в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения, и подписанные от семи человек заявления, что сам он к Юле не приставал. Невинна или нет, ему до этого дела нет. К тому же установить процесс дефлорации весьма хлопотно. Это был шах и мат. Она проиграла ту партию, едва переставив первые фигуры.

— А забеременела она от него же?

— От него, но как раз это вышло случайно. В планы нашей клиентки входили красивые свидания, история любви на зависть подружкам, а после шикарная свадьба в дизайнерском платье, а не вот это вот всё. И точно она не собиралась до брака доживать до размеров бегемота.

— Ты слишком резко излагаешь мысли, — отметил Стас.

— Просто озвучиваю то, что было в голове. Итак, Юля беременна и готова требовать теста на отцовство. Но Олег — крепкий орешек. Сразу поставил все точки над «и» и сообщил, что помимо самых минимальных алиментов она с него ничего не добьётся, к тому же он сумеет основательно попортить ей жизнь. А он действительно такое сможет.

— Такая себе ситуация… И как же решила выкручиваться Юля? Прийти к нам, чтобы мы решили эту проблему?

— На самом деле, нет, — я пожала плечами. — На завтра с утра она записана в частную клинику на прерывание беременности, а в субботу должна побывать у местного блогера, чтобы вывалить всю эту грязную историю на всеобщее обозрение. Пока что о беременности знают очень узкий круг людей, но Юля собралась выставить себя отчаявшейся жертвой. И раз Олег её не признаёт, решила его утопить, пусть ради этого придётся опуститься на дно и самой.

Стас грязно выругался, и я не могу его за это осудить. В своих мыслях я уже отматерилась как следует, и теперь просто пересказывала то, что знала.

— А к нам она обратилась, чтобы?..

— Чтобы мы прошли через это вместо неё, — закончила я. — Юля привыкла сваливать свои проблемы на других, но сейчас заварила такую кашу, что сделать это проблематично. А она всё-таки не боец, а избалованная трусливая принцесса.

— У меня есть другое определение.

— У меня тоже. Но знаешь, что самое забавное? — я поймала ждущий взгляд шефа. — Она действительно считает себя жертвой. Искренне верит, что Олег обязан был на ней жениться. А раз не хочет, то его необходимо наказать.

— Но как же быть с ребёнком? Его-то зачем наказывать?

— Для неё он пока не существует. Видимо, из-за жажды мести гормоны не сработали как надо, и она записалась на аборт несмотря на срок. Одиннадцать полных недель, к слову, — добавила я. — Ещё чуть-чуть, и прерывание беременности перестанет быть законным.

Стасик опять выругался, сделал круг по комнате и снова опустился на стул.

— Уже продумала план действий?

— А что тут думать? Мстить элементарно некому, так что никакого субботнего интервью не будет. И завтра в клинику тоже никто не пойдёт. За следующие два с половиной месяца мне просто необходимо будет привести в порядок жизнь этой недопринцессы и научить её ценить что-то помимо себя. Ну и извиниться перед Поповым, потому что он тут самая пострадавшая сторона.

— И угораздило же ей влюбиться…

— Нет, — не согласилась я со Стасом. — Она его не любит. Это исключительный расчёт, и Олега Попова она рассматривает исключительно как смесь кошелька, высокой должности и красивого личика. Даже досье на него завести не потрудилась, чтобы узнать любимый цвет, за какую футбольную команду болеет, или какой пьёт кофе по утрам. Но это ладно, с мальчиком я разберусь потом. Лучше скажи мне, дорогой, чем нам всем это грозит. Что делать, когда в уравнении с двумя переменными внезапно появилась третья неизвестная? Потому что ты от новости о беременности клиентки ругался куда как заковыристее, чем я.

В лаборатории повисла тишина, и на какой-то миг мне показалось, что Стасик постарел на несколько лет. Он точно знал ответ на вопрос, но говорить его мне не решался.

— Давай, не томи, — подбодрила его я. — И помни, мне нужна только правда.

— Правда весьма зыбка и неточна, как и всё в нашем деле, — начал шеф. — К тому же, ты не так подкована теоретически, как я, и можешь что-то не понять.

— Стас.

Шеф посмотрел на меня исподлобья, а потом пододвинул к себе блокнот. Быстрым движением нарисовал два круга, а после прорисовал взаимные стрелки.

— Смотри, у нас есть два тела с двумя душами. Обмен основан на принципе изначального отрыва души и последующего прикрепления уже к другому телу. Клиентки засыпают первыми, и знаешь почему?

— Тебе так удобнее? — озвучила я ту версию, которую мне изначально говорили.

— Нет, просто во время сна душа как-бы отходит от тела. Чем глубже сон, тем выше она может подняться.

— И именно поэтому меня ты вводишь в анабиоз?

— Не только, — покачал головой Стас. — Душа клиентки отделяется, но всё равно прикреплена к своей физической оболочке. Они — единая система, но ты — другое дело. Твоя душа отлегает моментально и очень далеко, потому что какой-то частью просто не хочет оставаться в таких условиях.

Я медленно прикрыла глаза.

— Ты именно поэтому выбрал меня? — уточнила я, так и не рискнув посмотреть на шефа. В висках закололо, а во рту резко пересохло.

— В том числе, — подтвердил он. — Чтобы добиться такого эффекта, у человека должен быть серьёзный изъян или психического плана, или физического. Как ты сама понимаешь, выбрать на эту роль кого-то неуравновешенного я не могу.

— Понятно. Что дальше?

Смелости слушать подробности у меня не было, но и скрываться в своей метафорической раковине тоже устала.

— Итак, твоя душа отлетает от тела. Но ты — боец. Мира, ты очень сильная, и твоя тяга к жизни тоже сильна. Поэтому пустота и пытается заполниться, а к физической оболочке словно магнитом тянется ближайшая же свободная ментальная сущность.

— Душа клиентки, — я кивнула, наконец опять смотря на Стаса. — Она прикрепляется к моему телу, но то слишком крепко спит, и душа просто остаётся запечатанной. Но что, если моя собственная душа улетит слишком далеко, не захотев занимать другое тело. Такой вариант ты не рассматривал?

Стасик опять опустил взгляд, и продолжил негромко, но очень твёрдо.

— Разумеется, рассматривал. И он возможен ровно с таким же процентом вероятности, как и стандартное перемещение. Каждый раз ни ты, ни я, ни тем более клиентка — никто не знает, получится ли произвести обмен. Как думаешь, чего ради я заставляю всех подписывать стандартный договор? Просто мне совсем не улыбается садиться в тюрьму, когда в моей лаборатории обнаружат два «овоща».

— Понятно.

Теперь я тоже опустила взгляд, глядя на кружку. Чай стал совсем прохладным, в детстве моя мама такой называла помоями. Впрочем, в моей жизни так много грязи, что остывших напиток ни на что не повлияет.

— Ненавидишь меня?

Я вскинулась и с лёгким удивлением поймала взгляд шефа. Он был по-прежнему твёрдым, ведь гениальный учёный Станислав Волков по-прежнему был уверен в правоте своих методов. Но было там и кое-что ещё. Как бы это правильней назвать? Человечность?

— Нет, Стас, не ненавижу, — откровенно сказала я. — Благодаря тебе я до сих пор живу и приношу хотя бы какую-то пользу. А женщины, которым мы помогали… Велика вероятность, что добрая половина из них в момент прихода к нам готовы были лезть в петлю. Две так точно именно так бы и поступили, и это я могу сказать наверняка. Мне могут не нравиться твои методы или твои принципы, но я по-прежнему играю за твою команду. Итак, давай продолжим, — я перехватила ручку, к рисунку Стаса дорисовывая ещё один круг. — Как происходит обмен между двумя людьми я вроде как усвоила. Что насчёт нерождённого ребёнка?

— А вот тут мы будем опираться не столько на науку, или хотя бы психологию, сколько на эзотерику. Впрочем, невелика разница. Кое-кто считает, что душа у ребёнка появляется в момент зачатия, пока другие уверены, что она там ещё раньше. Иногда дитя выбирает пару за месяц до того, как пойдёт в рождение, иногда за год. А иногда прикрепляется к ментальному плану матери пока та ещё сама малышка. Потому что знает, что появиться сможет только у неё и просто ждёт подходящего времени. Как бы там ни было, он — ровно такой же участник уравнения, как и вы, и потому его душа может поменяться с тобой местами ровно так же, как и душа Юлии Смирновой. Сейчас всё прошло как надо, потому что у тебя оказались её воспоминания — наш «путеводный маяк». Но вот обратного перемещения я гарантировать уже не смогу. Когда мы работаем с парой, души стремятся вернуться на «законные» места, но это может не сработать с трио. Особенно если пройдёт много времени.

— Но раньше, чем через неделю, перемещение всё равно не провести? — уточнила я.

— Тело не выдержит, да и сознание тоже. Поэтому предлагаю всё переиграть, тебе просидев эти семь дней здесь. Чёрт с ними, с деньгами, но мы не можем так сильно рисковать.

Я постучала по столешнице ноготками. Красивыми. Совсем недавно Юля была на коррекции, и выбрала шикарный дизайн. Ухоженная богатая девочка, избалованная настолько, что это уже граничит с преступлением. Которая своими капризами испортила жизнь одному человеку и едва не погубила другого.

— Нет, давай поступим иначе. Раз уж я всё равно переместилась, то надо хотя бы попытаться что-то за нею исправить. Сколько времени у меня есть при самом лучшем раскладе?

— Авантюристка… — покачал головою Стас. Но отговаривать меня не стал, и даже не знаю, что его остановило: нежелание расставаться с деньгами, или возможность сделать доброе дело. Будем считать, что первое. — Срок надо сократить хотя бы вдвое.

— То есть, — мысленно прикинула, — нам нужно провести перемещение примерно двадцатого января?

— Лучше бы раньше, но давай пока придерживаться именно этой даты.

Вот и хорошо. Полтора месяца — промежуток небольшой, но в этот раз мне не потребуется ждать оформления развода или зубами выгрызать нажитое в браке имущество. Всего-то и нужно наладить жизнь одной взбалмошной «принцесске», а с этим я уж как-нибудь справлюсь.

Спасибо вам за ожидание, мои хорошие! И за сердечки и добавления в библиотеку тоже:) Пока что обновления планируются выходить через день, если не будет форс-мажоров. И я по-прежнему буду рада комментариям и поддержке, если посчитаете необходимым таковую выразить. Целую:)