Глава 6. Немного махинаций и разблокировка воспоминаний.

Я очищала картошку от кожуры, практически не прислушиваясь к включённому телевизору. Картофеля было много — на ужин планировались котлетки на пару и пюрешка, с маслицем и молоком. Углеводная бомба, но я-то её на ужин есть и не планировала. Собственно, подобное времяпрепровождение я выбрала исключительно потому, что методичная работа не мешает размышлению. Зато меня никто не станет отвлекать, а то вдруг ещё и помогать заставлю.

Итак, пять дней в новом теле, полёт нормальный. Я уже полностью освоилась и научилась отделять свои эмоции от тех, что отражаются от эго настоящей хозяйки. Перестала путаться в наших с Верой навыках и подчинила себе координацию. Признаюсь, результат не лучший из всех, но и далеко не худший. Так, серединка на половинку, но моему шефу обязательно надо будет об этом сообщить, как только получу письмо. Я надеялась на весточку от Стасика ещё вчера, но раз не отправил, то следующий срок — завтра. Ждём.

Все эти дни я очень терпеливо и усердно изображала из себя прислугу, работающую за кров и немного еды. Расчёты оправдались, на меня почти не обращают внимание. Вернее, обращают, но подвоха не ждут. Возила Дениску на кружки уже несколько раз, и вроде как договорилась о том, чтобы записать его на каратэ. Три раза в неделю, именитый тренер — красота! Зачем это мне? Ради денег, разумеется.

Как я и ожидала, двух вечеров с авоськами в зубах Родиону хватило, чтобы послать к чертям всю эту домохозяйскую чушь. Со словами «почему я должен этим вообще заниматься, если работаю как вол» он решил выдавать мне средства наличными. Теперь каждое утро я получаю определённую сумму, а вечером выдаю сдачу и чеки. Об этом он меня, разумеется, не просил, и к самой инициативе отнёсся с настороженностью, но я упорно продолжаю строить из себя гордую женщину, которая не станет опускаться до мелких подачек в виде прикарманенной сдачи. О том, что «гордая женщина» была прекрасно знакома с понятием кэшбек ещё задолго до того, как это стало трендом у банков, и умеет торговаться не хуже старого габровского сапожника, муженьку Веры знать, разумеется, не стоит. Так что у меня уже налаженный механизм отмывания денег, пусть и в небольшом количестве, и безупречная репутация бонусом.

Кстати, о бонусах. Я всем рассказываю, что присматриваю за племянником, а пострелёнок исправно зовёт меня «тётьВера», так что проблем с легендой нету никаких. А на детских площадках и в залах ожидания кружков мамочки, бабушки и няни щедро делятся со мною интересными идеями в плане поиска работы. В принципе, на рынке труда дела обстоят примерно так, как я и ожидала: нужен либо опыт, либо корочка о дополнительном образовании, либо хорошие связи. В идеале, конечно, комбо, но чего нет, того нет.

В свободное от хозяйских дел время я просматривала различные курсы, и честно пыталась отследить, на что же у Верочки бы ёкнуло сердечко. Пока что оно ёкало исключительно от сериалов и любовных романов, но становиться писательницей, критиком или блогером ей однозначно не стоит. Поэтому я остановила свой выбор на курсах по бухгалтерской программе и работам с таблицами — надёжно, как швейцарские часы, и всегда актуально. Курсы идут по две недели каждый, время на выполнение домашки не фиксировано, так что осилим. Осталось только собрать необходимую сумму.

— Тётя Вера, я пить хочу!

Я оторвала взгляд от овощечистки и посмотрела на своего синеглазого «племянничка».

— Хочешь пить — надо попить, — пожала плечами я. — Заодно и мне водички налей.

— Нет, я соку хочу, а он высоко.

Я перевела взгляд на диван, где сейчас сидела Натуся, и еле заметно вздохнула. А ведь мелкий меня дёргает не потому, что хочет позлить или вывести из себя. Он реально доверяет мне куда как больше, чем родной матери. Даже по такой вот ерунде. Пришлось обтереть ладони о полотенце и идти к холодильнику.

Наполнив два бокала и справедливо при этом решив, что если любовница Родиона захочет, то нальёт себе сок сама, я собиралась было вернуться к картошке и размышлениям, когда меня отвлекла вибрация на мобильном.

Экран показал обрамлённое сердечками «Мамочка», однако ладонь неприятно дёрнулась. Воспоминания о семье нашей клиентки были из раздела «заблокированных». То есть те, которые она намеренно старается из своей жизни исключить. После переселения душ они, в отличии от основной массы, остаются для меня эдакими белыми пятнами, и разблокировать такие воспоминания можно только после включения триггера. Притом, что станет этим спусковым крючком заранее я знать не могу.

С блокировкой воспоминаний я впервые столкнулась во время третьего перемещения, и тогда мне пришлось залпом влить в себя бутылку пива, чтобы хоть слегка притупить яркие эмоции. Надеюсь, подобного трэша с Верой Васильевной не происходило…

Я подняла трубку, однако сразу после моего «алло» на том конце прервали связь. Ла-а-адно, подождём. Кто знает, вдруг мать нашей клиентки перепутала номера? Ну или её что-то отвлекло. В крайнем случае, отправит сообщение, что перезвонит.

Гипнотизировала телефон я минуты три, не меньше. С тоской посмотрела на не дочищенную картошку — там ещё четверть кастрюльки оставалось, жаль столько времени терять. Но до того, как я махнула рукой и ушла от телефона, гудки наконец повторились.

— Вера, ты почему мне не перезваниваешь? — строгим и чуть дребезжащим голосом проговорили на том конце виртуального провода, едва я успела нажать на кнопку ответа.

— Эм… — не сразу нашлась я. — Но разве не тот, кто первым начал звонок, обязан перезванивать?

— Не дерзи матери! Ты же знаешь, что мне дорого тебе звонить, а у тебя исходящие внутри сети бесплатные.

В трубке послышались короткие гудки, что видимо должно было послужить для меня сигналом к ответному звонку. Я мысленно досчитала до пяти, смотря на экран. Дорого звонить? Сейчас, в эпоху абонентской платы и обилия внутренних каналов различных мессенджеров? Ох, что-то мне совсем не нравится вот это вот всё…

Набрав номер матери Веры, я услышала недовольное «ну наконец-то» и пересела на другой стул, подальше от работающего телевизора.

— Ты почему мне не звонила целую неделю? — уточнили по телефону. — Заболела, что ли? Или опять что-то учудили со своим Родионом?

— Прости, так получилось, — мирно проговорила я, делая маленький глоток сока. — Как твои дела?

— Получилось у неё, ага… Терпимо дела, а какими они ещё могут быть? Представляешь, Насте на работе поставили напарницу, но она совершенно бестолкова. Смену работает, потом две на больничном, а выплаты получает такие же, как у Настюши. Такие куда угодно без мыла пролезут, знаю я эту породу…

Кажется, от меня сейчас требовалось только слушать, и этим было грех не воспользоваться. Невидимая пожилая женщина жаловалась на нелёгкую судьбу своей старшей дочери, а заблокированные ранее воспоминания постепенно проявлялись, обрастая костяком. Без алкоголя тут, конечно, можно обойтись, но всё равно приятного мало.

Вера была младшим ребёнком в семье. Старшая, Настя, родилась на десять лет раньше, и как привыкла быть единственной и любимой маминой принцессой, так ею и осталась. Вечно «обделённому судьбой ребёнку» требовалось усиленное внимание. В школе её не ценили учителя, ставя пятёрки исключительно «блатным». В университет, понятное дело, без взятки не поступить, поэтому родители вынуждены были откладывать деньги на хороший колледж, а после вечерами помогать чаду с уроками, хотя та уже давно имела паспорт. Само собой, личная жизнь у Настеньки тоже не сложилась, а скорый брак распался, заставив вернуться к родителям уже с сынишкой в нагрузку. Дальше в воспоминаниях Веры был свой одинокий выпускной в школе, долгие вечера с племянником на руках, за которым приходилось присматривать, пока сестра на работе, и много претензий со стороны матери. Характер той, кстати, стал ещё более тяжёлым после смерти отца, и сама Вера Васильевна была уверена, что является для мамы отдушиной, звоня той почти каждый день. Как по мне, эти звонки иначе как энергетическим вампиризмом назвать нельзя. Теперь понятно, почему у женщины оставалось так мало сил для себя. О какой учёбе вообще можно говорить, если тебе в течении минимум получаса вливают в уши чужие проблемы, заодно рассказывая, какая же ты бестолковая!

— Тётя Вера, а можно мне ещё сока?

Я вскинулась, из-за потока негативной информации начисто забыв, где и с кем нахожусь. Мозги упорно отрицали принимать что-то ещё, помимо ябедничества на то, что начальница поставила Насте самые неудобные смены.

— Нельзя, Дениска, а то будешь булькать, словно аквариум, — шёпотом проговорила я. — Подожди хотя бы полчаса.

— Это кто там у тебя? — строго спросили в трубке, и я мысленно чертыхнулась. Услышала-таки… — Вы что, опять гостей пригласили? Зачем вам эти нахлебники? Лучше бы своих детей завели…

— Мам, извини, тут в дверь стучат, — наврала я. — У соседей что-то приключилось, надо разобраться.

— Вот пусть соседи и разбираются!

— Перезвоню в другой раз.

Я отключила связь и посмотрела на экран. Сердечки погасли, услужливо показывая, что разговор длился восемнадцать минут и сорок одну секунду. Сколько из этого времени было потрачено на важную информацию? Кажется, ничего.

Тяжесть в груди опять стала осязаемой, и я решила применить проверенный годами способ — сладкий и крепкий чай со вкусными печеньками. Благо в привычках Веры было печь их через день.

Я щёлкнула выключателем на электрочайнике, закинула заварку в кружку и уселась прямиком за барную стойку. Дениска, которому по всей видимости надоел телек, устроился напротив и смотрел на меня, подложив ладошки под щёки. Забавный мальчишка. Я уже говорила, что на Родиона почти не похож? Ещё один плюсик к его карме.

— Тётя Вера, а ты почему такая грустная? Тебе звонил кто-то плохой?

— Не знаю, мелкий… — честно призналась я. — Вполне возможно.

— Давай тогда на телефоне кругляшей посмотрим. Ту серию, от которой ты смеялась, пока меня с английского ждала.

— Просто признайся, что хочешь заполучить себе мой смартфон!

Мальчишка хихикнул, и я не удержалась, потрепала его по нечёсаным вихрам. Мультик мы и правда включили, смотрели его и прихлёбывали чаёк так громко, что даже Ната сделала нам замечание. Мы на него, правда, только заговорщически переглянулись, и продолжили в том же духе, хрумкая печеньем. После пары серий я окончательно пришла в себя, и наконец-то разложила по полочкам те события из прошлого, которые до этого отказывались появляться, словно потерянные детальки паззла.

Вера влюбилась в Родиона на последних курсах университета. По её мнению, взрослый парень очень красиво ухаживал, и ей, весьма симпатичной девчонке, это внимание было приятно. Но самое главное, студентке-Верочке очень хотелось почувствовать себя любимой. Не то, чтобы дома она совсем не получала внимания, но видимо ей этого было мало. Потому-то и вышла за Родиона замуж, даже не получив ещё диплом, и закрывала глаза на небольшие грешки в поведении. Осела дома, стараясь организовать себе уютное гнёздышко, и наверняка жила бы весьма счастливо, если б разорвала все отношения с семьёй. Или хотя бы сделала их общение не таким близким, а не считала себя обязанной выслушивать капризы уже взрослой женщины.

Помимо детских травм, мать Веры всколыхнула ещё одну тему, которую наша клиентка обычно обходила в своих мыслях стороной. Отсутствие детей. Причина была весьма тривиальна и заключалась в том, что от первого ребёнка, зачатого ещё вне брака, пара избавилась. Вера винила в этом мужа, ведь если память женщины ничего не исказила, то это была его инициатива. Я была на этот счёт иного мнения. Такие решения всегда принимают двое, значит и ответственность должны нести оба. Впрочем, кто я такая, чтобы судить? Я-то в такой ситуации никогда не была. В своё время спокойно выносила и родила ребёнка, вот только… Нет, к делу это не имеет никакого отношения.

Ещё раз потрепав по макушке Дениску, я отправила его делать домашку по английскому и наконец-то вернулась к многострадальной и уже потемневшей картошке. План остаётся тот же, разве что с небольшой корректировкой.

Общение с роднёй надо если не свести на нет, то хотя бы серьёзно сократить. Ну и вычеркнуть их из списка тех, кто смог бы в крайнем случае оказать посильную помощь, потому что такие если и помогут, то потом всю кровь выпьют. А вот на курсы надо пойти однозначно!