Глава 7
*Александр*
Ее маленькая цепкая ладошка с тонкими пальчиками так охренительно-порочно ощущается на моем запястье. А мое распутное воображение моментально подкидывает в топку моего полыхающего желания красочные картинки, на какой части моего изголодавшегося тела эти ручки будут смотреться до умопомрачения развратно и до экстаза кайфово.
О, да! И не только теплые ладошки!
По телу пробегает волна предвкушения, концентрируясь жаркой болью в паху. Черт, но так же нельзя! Надо же соблюсти хоть какие-то рамки приличия. Познакомиться, поболтать…
Но хочется абсолютно другого. Хочу ее в своей кровати, распластанную и стонущую подо мной. Хочк… да до хрена чего хочу, и только с ней!
Пока я сжимал ее в своих медвежьих объятиях, там, на танцполе, боялся, что задушу от избытка эмоций, накрывших меня, как только нос уткнулся в ароматное облако сладкой груши. Я вцепился в нее, словно утопающий за соломинку, и с наслаждением тонул в своих фантазиях, молясь, чтобы это не оказалось лишь миражом.
Судьба благосклонно свела нас вновь вместе, и сейчас мне уже пофиг, что она как минимум лет на десять младше меня. Она совершеннолетняя, это однозначно, в данном клубе очень строгие правила, так что попытку совратить малолетку мне точно не впаяют.
Аккуратно дергаю Белку на себя, тормозя ее побег с танцпола. Мне и самому не терпится оказаться с ней там, где до нас никому не будет дела. Но…
Легкий разворот, и малышка взирает на меня своим немного наивным влажным взглядом цвета грозовых туч. От чуть резкой смены положения тела ее волосы, волной взметнувшись в воздухе, оседают на хрупкие плечи шелковым покрывалом. Одной рукой притягиваю малышку за тонкую талию и крепче прижимаю к себе, второй — невесомо убираю упавшую ей на глаза прядь волос, пропуская её через пальцы, словно теплый песок на пляже, и заправляю за ушко.
— Детка, я тоже безумно хочу отсюда свалить, но для начала давай… — Сглатываю ком нетерпения, от того, как невинно-пошло ее язычок пробегает по нижней губе. — Познакомимся, — хриплю я пересохшим горлом.
— Белка, — лукаво улыбается она, приподняв ладошку для рукопожатия. — А ты — мой Мистер Шоколадка, — произносит она жарким шепотом и «скромно» прикусывает зубками многострадальную нижнюю губу.
— Вот так, — хмыкаю я, а она кивает в знак согласия, — без имен, — утверждаю и получаю в подтверждение выбранной ею тактики чуть смущенное пожатие плечами.
Окей, Белка на сегодня сыграет частично по твоим правилам, но даже не мечтай, что это все на один раз!
— Хорошо, — соглашаюсь я и накрываю ее губы вновь жарким поцелуем.
Он такой же, как и аромат ее тела: сочный, сладкий и лишающий меня здравомыслия.
— Пойдем, — теперь зовет уже она, делая шаг назад и увлекая меня за собой. — Мне надо выпить. — И добавляет немного тише: — И предупредить подругу.
За столиком, к которому мы подходим, никого нет. Белка взволнованно озирается по сторонам в поисках той самой подруги. Затем извлекает из маленькой сумочки на тонком длинном ремешке, перекинутом через плечо, смартфон и быстро печатает сообщение.
Я неотрывно слежу за каждым ее движением и наслаждаюсь охренительным видом ее миловидного облика. Невысокая, хрупкая, с копной русых волос, ласково окутывающих шелковым покровом ее плечи. Миниатюрные ладошки и такие же маленькие стопы — Дюймовочка. В ее больших серых глазах горят огоньки азарта, и я еле сдерживаюсь от необузданного желания разложить Белку где-нибудь в ближайшей подсобке.
И только прохладный ночной воздух улицы слегка остужает мой пыл.
— В гостиницу? — спрашивает у меня Белка с лукавой понимающей улыбкой, когда я, придерживая пассажирскую дверь автомобиля с шашечками, пропускаю ее вперед, нырнуть на заднее сиденье, быстро опускаюсь рядом с ней и, захлопнув дверь, диктую водителю свой адрес.
Автомобиль трогается с места, вклиниваясь в поток ночного мало загруженного движения. Я разворачиваюсь к малышке, ловлю ее личико в ладони и забываюсь в новой порции наших жарких поцелуев. Беспринципно наслаждаюсь ими вплоть до момента, когда с водительского сиденья раздается громкое покашливание (судя по нервным ноткам, уже не первое), оповещающее нас о прибытии на место назначения.
Усилием воли разрываю поцелуй, быстро расплачиваюсь с водителем и выскакиваю из автомобиля на улицу. Придерживаю дверцу и подаю руку осоловелой Белке. Она смотрит на меня взглядом пьяного ежика и улыбается так счастливо, словно выиграла суперприз в игре под названием «жизнь».
Да мое солнышко, мы с тобой два охренительно везучих счастливчика!
Притягиваю ее, разомлевшую и упоительно сладкую, к себе. Оставляю беглый поцелуй на истерзанных мною губах и стремглав тащу ее в свою берлогу. Закинул бы на плечо, чтобы было быстрее и безопаснее (ее шпильки меня пугают), но что-то мне подсказывает, что малышка будет задорно верещать и разбудит половину мирно спящих жителей.
— Доброй ночи, — чинно здороваемся мы с консьержем, любопытно выглядывающим из-за стекла своей каморки в фойе первого этажа.
Старичок, прищурившись, кивает, играя бровями, мол, хороша, одобряю. А я спешу скорее спрятать свою прелесть от всего мира, чтобы даже такой вот старый хрыч не смел даже мечтать о ней.
Створки лифта с механическим шипением закрываются, и я страстно вжимаю Белку с зеркальную стену лифта. Захватываю в ладони ее лицо и тону в потемневших от неприкрытого желания омутах ее глаз. Наше частое дыхание — одно на двоих.
Ее ладошки запутываются в моих волосах на затылке, притягивая меня максимально близко. Она тянется ко мне, словно обезвоженный путник за глотком воды из хрустального ручейка.
Опускаю ладони на ее шикарную попку, небольшую, упругую и сексуально- аппетитную. Приподнимаю, побуждаю малышку обвить мою талию своими точеными ножками. Понимает с полувзгляда, крепко цепляется и вот уже смотрит на меня чуть свысока. Повторяет мой жест, обнимая своими нежными ладошками мое лицо и с ехидно-жадными искорками в затуманенных глазах берет в жаркий плен мои губы.
А я капитулирую без боя. Сдаюсь на милость мелкой воительницы и тех эмоций, что бурлят во мне, унося мой разум за пределы Вселенной.
И лишь громкий сигнал остановки кабины на нужном нам этаже вынуждает меня на мгновение вернуться в реальность. Несколько шагов, поворот ключа в замочной скважине, хлопок закрывающейся двери, отгораживающей нас от всего мира и срывающей последние предохранители на дымящемся котле моей сдержанности.
— В душ или?.. — предлагаю я, скользя губами по тонкой коже ее беззащитной шеи, прикусываю и тут же слизываю чувственную боль.
— Хочу тебя… — все, что может простонать Белка, часто дыша и запрокидывая голову и открывая мне больший простор для ласк.
Ее хриплый голос колючей волной проходит по позвоночнику. Я усаживаю свою драгоценную ношу на высокую тумбу прямо в прихожей, сил идти в спальню у меня уже нет.
До одури хочу ее, вот такую — разгоряченную, откровенно жадную до ласк и искренне невинную в своих действиях! К черту прелюдию, к черту сдержанность, к черту все, что мешает сейчас наслаждаться друг другом!
Ловлю ее расфокусированный взгляд, желая убедиться, что ее жажда ничуть не меньше моей, и все происходящее заводит нас до взаимного безумия. Она лишь кивает, когда мои руки начинают расстегивать пуговки на поясе ее брюк. Цепляется за плечи, приподнимая попку и позволяя стянуть брюки вместе с лоскутком алого кружева. Чуть дрожит и прикрывает глаза, когда я пальцами прохожусь по влажным складочкам, раскрывая ее для откровенных ласк.
Шелк ее кожи, жар ее тела, хрип ее стонов…
Боже, я держусь из последних сил! А ее ладошки, соскользнув с моих плеч, робко, но целенаправленно устремляются по напряженному прессу, под пояс джинсов, цепляя резинку боксеров.
— Не спеши, милая. — Я перехватываю Белку за запястья, тормозя исследовательский процесс. — У тебя еще будет на это время, — выдыхаю в приоткрытые губы, прихватывая зубами нижнюю. — Но чуть позже, — обещаю ей.
Боюсь, если она сделает то, о чем я мечтаю еще с клуба, я постыдно кончу в штаны, даже не успев их спустить. Упираюсь лбом в ее лоб, быстро стягиваю мешающую мне одежду, освобождая из плена стоящий колом член. За пару секунд раскатываю по нему прозрачный латекс и, проведя головкой по припухшим складочкам, как идиот, любуюсь тем, как непорочно красиво все это выглядит.
— Да? — спрашиваю разрешения, уткнувшись носом в изгиб нежной шеи.
Уловив нетерпеливые движения женских бедер навстречу мне, одним плавным движением погружаюсь в ее узкую влажность, замираю на мгновения, потеряв возможность и мыслить, и дышать.
Это охрененно, это до взрыва мозга охрененно чувственно! По телу молнией проходит наслаждение, побуждая двигаться чуть медленнее, чем хотелось бы. Белка впивается в мою спину острыми ноготками, напористо тянет меня, стремясь усилить контакт, а я дурею от того, как жаркие стеночки ее лона плотно сжимают член.
Я на пределе, и всего лишь пара фрикций поставит точку в этом забеге быстрого удовольствия. Малышка стонет и ловит мой ритм.
— Белка, я не выдержу долго, — сиплю сквозь плотно сжатые зубы, упираясь лбом в ее лоб.
Она лишь часто дышит и подается навстречу. Выгибает спину, усиливая наш контакт, закусывает губу и… ярко взрывается стоном экстаза, как только мои пальцы находят горошинку клитора.
Догоняю малышку спустя несколько секунд, с громким рыком удовольствия изливаясь в нее, на время лишаясь рассудка и утопая в вязком мареве эйфории.
— Теперь точно в душ, — повторяю свое первоначальное предложение, немного оклемавшись от спринтерского забега.
— Нет. — Белка ловко спрыгивает с тумбы, поворачивается ко мне спиной и, словно точно знает, где у меня спальня, направляется туда. — Хочу тебя еще…
Она дразнит меня — шагает на носочках по тонкой линии, соблазнительно покачивая аккуратной попкой. Стягивает футболку, отбрасывает ее в сторону и, абсолютно нагая, исчезает за дверью.
В один прием скидываю с себя остатки одежды, выкидываю в мусорку использованный презерватив и вспоминаю, хватит ли запасов на сегодняшнюю ночь, потому что то, что вижу я, войдя в комнату, откровенно говорит: ночь будет жаркой.
Белка стоит на кровати на коленях, выставив зад, и, широко расставив ножки, пальчиками ласкает себя…