Глава 1

Глава 1

— Домашняя клуша орлицей не станет, — с насмешкой произнес женский голос. — Егор, жена тебя позорит!

Я застыла без движения у двери.

Во-первых, речь шла обо мне.

Во-вторых, голос говорящей был мне знаком.

Только подобные язвительные интонации с нотками превосходства я впервые слышала в голосе Софии.

София, Соня, Сонечка…

Хорошая девочка, дочь близких друзей моего мужа.

София работает на фирме Егора, она вхожа в наш дом и всегда тепло меня обнимала, даже говорила, что я заменила ей маму…

А теперь…

Я слышу эти слова из ее уст и не могу пошевелиться.

Ощущение, что я попала в чей-то кошмар, это не может быть реальностью!

— Сонь, ну, хватит, — вздыхает мой муж.

Еще один удар — прямиком в самое сердце.

Я думала, он ее резко осадит и прикажет держать язык за зубами, поставит на место, а все, что он сказал, это ласково пожурил с усталым вздохом.

— Прости, Егор, но твоя жена выглядела... ммм.. мягко говоря, не очень. Это несуразное платье, прическа с косой. Прошлый век! — продолжает говорить София.

В ее словах яд тесно переплетается с сарказмом.

— Ты слышал, как о ней шептались твои партнеры? Тебя высмеяли за такую клушу колхозную! У нас на носу большая сделка, ты нацелился на работу со столицей… И как ты себе представляешь очередной прием… с вот этой?! Она словно баба на чайнике! Ей и стилист не поможет…

— Я устал, Сонь. Давай тему сменим?

— Твоя жена не вытягивает. Ты же это понимаешь? — не унимается, дрянь такая.

Ей двадцать семь лет.

Она вот уже девять лет вхожа в нашу семью.

Родители Сони попали в чудовищную автомобильную аварию, мама Сони скончалась на месте, отец протянул дольше, промучился на больничной койке два с лишним месяца и отдал богу душу. Успел перед смертью попросить Егора присмотреть за Сонечкой, его солнышком, и Егор клятвенно пообещал сделать это.

Егор — мужчина, который не бросает слов на ветер.

Сказал — сделал.

Соня нам почти как член семьи, она же…

Боже, я до сих пор помню, как она рыдала у меня в объятьях, как солила слезами мое домашнее платье. Я помню, как ночью вставала и тихонечко проверяла, спит ли она, не сделала ли с собой что-нибудь ужасное?..

Я поддерживала ее во всем. Мой муж — тоже.

Егор устроил ее на хорошую должность, она показала себя с лучшей стороны и сейчас трудится во главе финансового отдела фирмы.

Рекордно быстрый карьерный взлет для такого молодого специалиста! Но Егор был Соней доволен, а я… я считала ее… нашей.

Господи, как больно и как… противно, что она оказалась двуличной гадюкой.

В глаза хвалила мои золотистые волосы, длиной до самой попы, трогала их пальцами, и восторгалась моей прической.

Но за глаза обливает меня грязью, высмеивает!

А что за интонации в ее голосе, когда она обращается к моему мужу?

Таким тоном не разговаривают ни с друзьями, ни с боссом.

Таким тоном флиртуют и… намекают на интим, кокетничают.

Что же там творится, за этой дверью?

Я сжимаю в руках свои лодочки.

Приехала поздравить мужа с заключением сделки, хотела сделать ему сюрприз.

Такой, на который с трудом решилась. На мне пальто и чулки, откровенный комплект белья.

Больше ничего.

Муж как-то сказал, что наш секс стал уютным и предсказуемым, как любимое местечко, продавленное на диване с годами.

Я хотела… попробовать риск на вкус.

Решила добавить остринки в наше интимное меню.

Вот и добавила!

Прилетела, развратно одетая, под этим пальто, но столкнулась с чудовищным предательством.

Наелась дегтя от души, он вязнет в горле, горчит…

— Допустим, — соглашается мой муж. — И что ты предлагаешь, Сонь?

Слышится звуки.

Сначала это шорох, потом — перестук каблучков, снова шорохи.

И ее голос — томный, развязный, как у проститутки, готовой обслужить любой, самый грязный запрос клиента:

— Себя.

Перед глазами темнеет, я едва дышу.

— Я предлагаю себя! — повторяет Соня с вызовом и продолжает. — Возьми меня, я вся — твоя.

Сердце замирает в груди.

— Сонь…

— Молчи. Ничего не говори. Просто смотри… Смотри на меня, как сильно я тебя хочу…

Она дышит часто и глубоко, с таким придыханием, как будто вот-вот начнет стонать, в голос.

Я понимаю, что там, за дверью кабинета, происходит нечто пошлое и развратное.

Понимаю, что там сейчас — мужчина, который больше не может считаться моим любимым, и женщина, подлая, двуличная сука, которую я больше не назову «нашей девочкой».

Она — тварь, я пригрела змею на груди!

Соня обозвала меня колхозной клушей.

Слезы брызнули из глаз, но я не позволила этим слезам взять над собой верх.

Да, я родом из небольшого села, деревенщина по происхождению, не голубых кровей, совсем нет.

И сейчас я, не раздумывая, поступила, как девушка из села, которая рано лишилась родителей и стала самой старшей в семье, которая была вынуждена отстаивать свое — силой. Я помню, как после похорон родителей, в наш дом залез приятель отца. По его словам, отец при жизни ему задолжал, и тот решил стрясти должок, стащить телевизор. Я схватила утюг и, не раздумывая, бросилась вперед…

Жар в груди, никакого страха, только цель — защитить свое!

Сейчас меня вдруг накрывает тем же самым праведным гневом и злостью.

Не думая, что творю, я распахиваю дверь и забегаю.

Сцена отпечатывается у меня на сетчатке.

Мой муж, Егор, расслабленно развалился на кожаном диванчике. У него расслабленная поза мужчины-победителя, довольного своей жизнью.

Рубашка расстегнута, в руке — бокал с выпивкой, волосы немного в беспорядке.

Перед ним, на кресле восседает она — Соня.

Приподняв попку, она стягивает с себя красные, тонкие трусики и бросает их в сторону, потом медленно и широко-широко расставляет ноги, бесстыже показывая себя.

Юбка закатывается до самой талии, одна рука Сони ползет вниз.

Егор прикрывает глаза, на губах — усмешка.

— Это все, что ты можешь предложить?

Соня подносит пальцы ко рту, облизывает их старательно:

— Я могу больше.

— Тварь!

Прошипев всего одно слово, я бросаюсь на нее.

Вздрогнув, Соня оборачивается, сжимается в комочек.

Ее поза — как будто защищающаяся — так видится со стороны Егора.

Но в глазах маленькой, подлой твари я вижу торжествующий блеск.

Она рада, что я это увидела.

Не планировала, это понятно по досаде, мелькнувшей на ее лице, но…

Но все-таки она довольна — собой и тем, как все сложилось.

Она рада, что я все увидела, что не надо ни домысливать, ни тянуть резину.

— Ли-ля? — удивленно бормочет Егор.

Он с грохотом опускает бокал на подлокотник.

Словно в замедленной съемке, янтарные брызги взлетают вверх и падают вниз.

Но это — лишь миг, в калейдоскопе событий, которые быстро-быстро сменяют друг-друга.

— Лиля, стойте, я… — пищит Соня. — Аааа!

Она прикрывает голову руками. В мою сторону бросается Егор. Я швыряю в него одной лодочкой, а вторую перехватываю поудобнее.

— Егоооор! Егор, спаси!

Мужу приходится увернуться, иначе бы острый каблук распорол ему лицо.

А вот подлой твари повезло намного меньше.

Подлетев к ней, я ударила ее кулаком по уху левой рукой.

Я — левша, с детства привыкшая к физической работе, и удар выходит сильный.

Соня пошатнулась и клонится вбок, воя.

Но этого мне показалось мало. Я вцепилась в ее темные волосы и дернула вниз, потащив тварюшку по полу за собой.

Она орет, как резаная, но ничего поделать не может.

Лишь закрывает лицо руками, а я бью… бью второй лодочкой по этим загребущим рукам.

— Довольно! Лиля! ХВАТИТ!

Егор оттаскивает меня и встряхивает.

Я встаю, он толкает меня на диван и орет.

— СЕЛА! Успокоилась, млин! Ты что здесь устроила?!

— Егооооор… Егор, любимый… Я… Мне больно, у меня кровь… У меня кровь, и глаз… Мой глаз, я ничего не вижу… — воет на полу Соня.

Муж смотрит на нее — поверженную и жалкую, трясущуюся.

— У нее руки в крови. Ты…

Егор переводит взгляд на меня, морщится.

— Ты что наделала, Лиля?

Наклонившись ко мне, он стискивает длинным пальцами мои щеки:

— Молись, чтобы не было серьезных повреждений. И сиди здесь. Тихо. Как мышь. Ты меня поняла?!

Я молчу, смотрю на него с ненавистью.

— Пикнешь или тронешься с места — пожалеешь.

Отпустив меня, Егор бросается к Соне.

Мне противно наблюдать, как он подхватывает ее на руки, как он льнет к нему, к его широкой груди.

Последнее, что я вижу, это как Егор трепетно одергивает ее юбку вниз, чтобы Соня не светила голой задницей и вагиной.

Даже сейчас он заботится о ней, а потом меня тошнит.

Сильно и обильно тошнит на пол.

Прямиком на красные трусики Сони.

Меня рвет, до желчи, а потом я смеюсь, до хрипоты — потому что на мне тоже было красное белье.

Но Егор теперь ЭТОГО НИ-КОГ-ДА не узнает.

ДИАНА ЯРИНА - МЫ С ТОБОЙ В РАЗВОДЕ - ссылка

Друзья, сохраните книгу в библиотеку, чтобы не потерять