32

Рита нагнала Дану у самых дверей, достала ключи, придавила чёрно-белый пластиковый кругляш к кнопке домофона. Под его бодрое пение вместе ввалились в подъезд. Дана торопливо рванула вверх, и Рита опять отстала и не успела ничего сказать, хотя слова неудержимо рвались с языка. Даже не просто слова, а громкие восклицания.

Лифт оказался на первом этаже, так что ждать не пришлось, и когда она подошла, двери уже разъезжались в стороны. Рита прошмыгнула в кабину и наконец-то освобождённо выдохнула:

– Ой, Данк! Я с вас ору. – Она зачастила, широко улыбаясь: – Это ж надо какие страсти. И вы чего – вот прямо в машине? А в кроватке вам совсем не в кайф?

– Не в кайф, – отрезала Дана, видимо слишком громко и жёстко, потому что подруга неосознанно отступила, обескураженно захлопала глазами.

Широкая восторженная улыбка, наверное, ещё секунду продержалась на её губах и начала таять, постепенно, словно при замедленной съёмке или заторможенном восприятии. Рита действительно не понимала или, скорее, рассчитывала на совершенно другое: что они вместе поприкалываются, посмеются, порадуются, ощутят себя довольными и счастливыми. И, похоже, не попала, вот абсолютно не попала. А потому, теряясь в предположениях и домыслах всё больше, пробормотала испуганно и виновато:

– Дан, извини. Я не хотела тебя обидеть.

Лифт остановился, распахнул двери, Дана шагнула на площадку, застыла возле лестницы.

– Я не обиделась, – проговорила спокойно и отрешённо. – Просто не понимаю. Ничего не понимаю. Что чувствую? Что хочу? Как ёжик в тумане. Плюх. Я упал в реку.

Рита пристроилась рядом.

– Ты чего, Дан? Какая река? – она с тревогой заглянула в лицо, потом уставилась вниз через перила, словно надеялась обнаружить там неизвестно откуда возникший водный поток.

Дана хмыкнула. Ну да, дурацкая ассоциация – с мультиком. Как он вообще на ум пришёл? Но что делать, если в голове у неё полная каша. «Сейчас я промокну и утону».

Рита дёрнула плечами, на мгновение поджала губы, решаясь, и всё-таки осторожно предложила:

– А хочешь, я Серёже позвоню? Они ведь ещё недалеко уехали.

– Зачем? – глянула на неё Дана, почему-то сумрачно и сердито, и она опять растерялась:

– Ну-у, как? Они вернутся.

– Зачем?! – повторила Дана, громко, неприязненно, возмущённо. – Думаешь, я недотрахалась?

Рита опять оторопело отступила, по-прежнему и не думая обижаться, дёрнула плечами, тихонько проговорила:

– Да я вообще ни о чём не думаю. Не знаю я, о чём и думать.

Дана вцепилась в перила, стиснула зубы.

Вот правда, за что она накинулась на подругу? Та ведь просто пыталась: понять, поддержать, помочь. Дело же вовсе не в Рите. В нём. И не надо: имени не надо и лица, легко возникающего перед мысленным взором, и остального – не надо тоже.

Никогда ни с кем Дана так себя не вела. Только с ним. И через стеснение легко переступалось, и через относительную неопытность. Не стыдилась, вообще ни капли, что бы ни творила. То ли тормоза напрочь отключались, то ли доказать хотела. Ему. Что не маленькая скромная девочка, что ничуть его не хуже. А может, как раз, наоборот – что ничуть не лучше.

Словно была пьяная, оттого и смелая, и всё казалось простым, естественным и абсолютно беспроблемным. И легко так, и хорошо, от всего без разбора хорошо. Зато потом предсказуемо наступало похмелье, болезненное, горькое, жёсткое.

У них ведь даже поговорить по-человечески не получается, цепляются к каждой фразе друг друга. Дана попробовала иначе, вот только что попробовала. Специально начала издалека, про машину. Может, слишком издалека. Но он и так не захотел, сразу послал её домой.

– Нет, Рит, нет. Пожалуйста, не вздумай звонить. – Голос задрожал, сорвался, разнёсся стоном лопнувшей струны по лестничным пролётам. – Особенно тайно, у меня за спиной. Лучше пусть закончится. Нафиг. У нас всё равно ничего не было, кроме секса. Да и тот по злости. Не хочу больше. Так – не хочу!

– Дан. Данка, – Рита твердила имя, а что ещё делать, понятия не имела.

Хорошо, что раздался звонкий щелчок замка, одна из дверей распахнулась. Самая нужная.

– Вер, – с надеждой выдохнула Рита.

И как это старшая сестра догадалась, что именно сейчас необходима больше всего? Неужели даже в квартире хорошо был слышен весь их разговор? Или просто почувствовала? На то ведь она и сестра.

Вера ни о чём не спрашивая, подошла, ухватила Дану за плечи.

– Пойдём, – потянула на себя, отрывая от перил, подтолкнула в сторону двери. – Нечего здесь стоять. Данка, слышишь? Шагай.

Та послушно кивнула.

– Ага, – направилась точно в указанную сторону.

Рита вздохнула с облегчением, потопала следом, оказавшись в квартире, заперла замок и неосознанно нашарила в кармане телефон. Она вроде бы пообещала не звонить, не словами, а как раз наоборот, согласным молчанием. Ну, то есть других вариантов и быть не могло после того, как подруга попросила, и всё же… Она же не с целью сказать, чтобы парни возвращались назад, просто услышать Серёгу, и пусть он ляпнет что-нибудь легкомысленно-дурацкое. Или – лучше она потерпит, отложит на потом, когда закроется в комнате.

Дана аккуратно повесила куртку на крючок, поставила сумку на полочку возле зеркала, огляделась, выбирая, куда пойти. Вера и Рита встревоженно следили за ней.

– Да ладно вам. Всё нормально уже. Истернула, и будет.

Она и правда выглядела вполне спокойной, как человек, всё для себя решивший. Только вот так и не смогла выбрать, куда идти, торчала посреди прихожей.

– Тебе воды принести? – неуверенно предложила Рита.

– Я на больную похожа? – Дана усмехнулась. – Хотя, да, наверное. Так и есть. Но без воды обойдусь. Ну-у, если что я сама в состоянии дойти до кухни, попить.

Вера украдкой махнула рукой, многозначительно посмотрела на Риту. Намекала, чтобы та лучше молчала, а самое оптимальное – шла в свою комнату. Вера сама разберётся. У неё уже опыт есть с сестрёнкиными закидонами справляться. Рита качнула головой, тихонько смылась.

– Дан. Так и будешь тут стоять?

Та вскинулась, проговорила с вызовом:

– Ну а что? Вот возьму и буду. Какая разница-то, что и где?

Вера опять обхватила её за плечи, мягко подтолкнула в сторону комнаты.

– Вот именно. Разницы никакой. Так что идём. Раз что здесь, что там.

Отвела, усадила на кровать. Сестрёнка не возражала, хотя по-прежнему старалась выглядеть излишне самоуверенной и гордой. Смотрела перед собой, держала спину ровно, а потом вдруг шмыгнула носом, провела тыльной стороной ладони над верхней губой и опять застыла, прямая и гордая. Вера присела рядом, прислонилась рукой.

– Данка! Да что там между вами происходит? – вздохнула глубоко. – И я не Риту имею в виду. Просто имени не знаю.

Сестрёнка опять шмыгнула носом, заявила упрямо:

– Вот и не надо тебе его знать. Незачем. Смысла нет. А «между нами» – оно невозможно. Нет никаких «нас».

Вера ухватила и сжала её ладонь, а потом и вовсе обняла, мягко прошептала в самое ухо:

– А ты уверена, что всё настолько критично? Что прям совсем-совсем невозможно. Тебя же вон как крутит. Даже со стороны хорошо видно, насколько тебе больно.

Дана закусила губу, наклонила голову, подтвердила, глядя на собственные ноги:

– Да, больно. – А потом посмотрела Вере в глаза, произнесла: – Но с ним ещё больнее. Так что, сама понимаешь, выбор очевиден.