35 Разговор и торт

35 Разговор и торт

Демьян

Приподнимаюсь на локте и смотрю в спину Юле. Падаю обратно, прислушиваюсь к шороху и жду, когда она вернется из кухни.

Два чертовых дня прошло со звонка Олежки с фразой «она узнала». Выбора у меня не было – полетел сразу же. Держал Юлю в руках, пока её взгляд не стал более менее осмысленным. Кое-как уговорил поехать ко мне.

Пятьдесят два часа прошло в глубоком коматозе. У Юли один сценарий – говорит по необходимости, мало ест, встает с расправленного дивана преимущественно по ночам, в остальное время – зарывается в кокон из одеяла и смотрит в потолок. Я не могу подступиться к ней. Холодова тоже не смогла. Вчера приходила с попыткой переключить Юлю. Фонтан визга Тани о предстоящем свидании с Мартом слушал я, а Крайнова рассеяно смотрела на подругу и кивала невпопад. Пришлось выпроводить гостью и пообещать держать в курсе. Следом заявился Март. На него Юля вообще никак не среагировала.

Что делать? Как не дать ей окончательно закрыться?

Бессилие сжирает в режиме нон-стоп. Так я себя чувствовал, когда папа не вернулся, а мать выходила из дома. Первые пару месяцев я её караулил как пес цепной. Трясло, что она исчезнет как он. Сейчас такое же чувство – моргну и Юля утечет сквозь пальцы. Спросить толком не у кого. Родители Рудакова, у которых можно спросить совета, приедут на следующей неделе. Жека им обрисовал ситуацию, но у них свой геморрой с Марианнкой, попросили подождать до возвращения.

Я и жду. Сам недавно сидел в этой квартире и в одну точку лупил. Понимаю, что ей нужно время. А страх все равно в грудине колотится. Вдруг она уйдет в себя с концами. Вдруг завтра решит, что хочет уехать или держаться от меня и моей матери подальше.

Продрейфовав в мыслях, понимаю, что Юли нет слишком долго. Иду на кухню и стопорюсь на пороге. Прислоняюсь к косяку и смотрю на свою Крайность. Стоя на носочках, она опирается на стол. Волосы клубком, моя футболка болтается до середины бедра, лицо бледное с заостренными чертами. И все равно ведет от нее.

- Почему?

Напрягаться приходится, чтобы расслышать.

- Что именно? – вкрадчиво уточняю.

Сохраняю пульс ровным. Исход разговора может быть полным аутом, но я не собираюсь выворачиваться. Крайнова получит правду на любой вопрос.

- Ты знал! Почему не сказал раньше? – говорит уже громче.

- Это был мой козырь.

- Допустим. А почему не сказал, когда гитару скинул? Возможность была идеальной… - слова тонут в сдавленном мычании.

Приближаюсь и отцепляю одну её руку от столешницы. Тонкие пальцы подрагивают и сжимаются в кулак. Пытаюсь для полного эффекта встретиться глазами, но ничего. Юля отворачивается.

- Не знаю…

- Дем, - предостерегающе перебивает.

- Юль, я не знаю. Не вспомнил, не захотел, что-то помешало, я сам не понимаю. И ты бы не поверила, а они бы выкрутились по-любому.

- Наверное. Я бы прокляла тебя…и постоянно думала об этом. А зачем уступил ему? Зачем? – резко вырывается и разворачивается лицом. Режет взглядом.

- Что?- жестко туплю.

- Почему ты единолично решил, что мне будет лучше с предателем? Почему оставил… - надрывно всхлипывает и делает шаг назад.

- Я уступил тебе, а не ему. Ты защищала его, надеялась, что я смогу изменить отношение. Я сначала решил, что смогу закрывать на него глаза постоянно. А тебя услышал и понял, что хрена лысого я могу молчать. Рано или поздно я бы неосторожно ляпнул что-нибудь и мы бы пришли к тому в чем барахтаемся сейчас… - обнимаю её, удерживаю. Дышу её запахом, как наркоман. -Говорить тебе правду нельзя было, а мы бы все равно возвращались к теме Олежки.

- Ты хотел, ты решил…а меня ты не спросил, - учащенно дышит, задыхается. Мечется, то прижимаясь, то отстраняясь. Не пускаю. Лучше путь бомбит меня обвинениями или кулаками, но не исчезнет. Не отпущу. - А потом? Что опять изменилось? Почему ты стал снова пытаться воровать поцелуи? – гневно обрушивается, толкая меня кулаками в бока.

- Разговор в машине изменил. Слушал тебя и думал, что если он не будет маячить рядом, и ты не будешь говорить, то смогу забить. Я не мог признать, что конец. Цеплялся за крохи.

- Ты понимаешь, что выглядело, будто ты играешь, - ошпаривает взглядом. В голубых глазах мечется боль, от которой в моей грудине бахает взрыв бессилия. Удерживаю крепче.

- Нет, не играю. И больше не отпущу.

- А если бы я не узнала? Так бы и было…туда-сюда, – изо всех сил бодает меня головой в грудь и тут же обхватывает руками.

- Нас бы или раскидало в разные стороны или свело вместе. Кто-нибудь из нас сдался бы или поставил точку, - рублю правдой до конца.

- Демьян, ты сволочь. Я бы не сдалась, мне нужна была правда, а ты бы изводил нас и дальше, сволочь….- сопит и давится слезами, содрогаясь.

- Знаю. Теперь уже не отпущу, и никому не придется сдаваться.

- А если я не хочу…

Сглатываю и прижимаюсь губами к её волосам. К «сволочи» я готов, а к горечи и новому потоку слез нет. Последние девятым валом вбиваются в «солнышко». Разговор – это шаг в любом случае, но его направление на грани крутой перемены. Юля может шагнуть от меня.

- А ты хочешь уйти? - рублю жестко, маскируя как трясет.

Юля отталкивается от меня и подходит к окну. Проводит рукой по зажмуривается и поворачивается ко мне. Обрушивает океан черноты, поселившийся в глубине глаз. Пытаюсь прочитать ответ, но бесполезно. Не различишь эмоций. Юлю штормит.

- Нет. Я хочу болеть за тебя во время матчей, быть твоей моделью. Хочу, но не знаю как...Я даже думать спокойно не могу, - пальцами пробегает по своей груди и бросает сжатый кулак вниз, - па-па он почти во всех воспоминаниях. Все они ложь. Я пытаюсь вспомнить что угодно…как училась ездить на роликах…как радовалась поступлению, но бегаю по кругу, постоянно возвращаясь к его предательству. За что он так? Почему променял семью? А был ли это единственный раз или он при любой сложности искал утешения у того, кто ярче и смеется более звонко? Когда он стал таким….- мотает головой, отбиваясь от нахлынувшего потока мыслей. - Как ты справляешься? Как, Дем?

- Живу тем, что отец жив, а остальное закупорил. Открою, когда станет лучше, а пока живу тем что есть. Юль, а она знала? - волнение дыхалку непроизвольно срывает.

Она вскидывается, испепеляя меня взглядом. Выкручивает руки и трясет головой, отрицая. Слишком рьяно. Догадывается, что я скажу?

Ловлю ее подбородок и жалю по больному:

- тогда радуйся этому. Она не чувствовала себя преданной в последние дни.

Юля отшатывается и глухо шепчет:

- а если догадывалась?

Выдыхает через нос и закрывает рот рукой. Её снова колотит. Не даю ей согнуться и заставляю смотреть в глаза. Самого подкидывает, потому что знаю какую жесть говорю, но я не утешаю, не увеличиваю рану, а констатирую как есть.

- А ты догадывалась? Ты жила с ним бок о бок, Юль.

- Нет…не знаю…

Гневом палит по всем фронтам, вырывается и уходит в комнату. Остаюсь на кухне, давая Юле время осмыслить. Ставлю чайник, скидываю сообщение нервной Холодовой, что более-менее поговорил с Юлей и жду.

Юля появляется полностью одетая с завязанным хвостом. Сжимаю телефон в кулаке и смотрю ей в глаза. Она отражает мой жест и наклоняет голову.

- Знаешь…в первый ужин ты был честнее их.

- Юль, ты развивай мысль, потому что я помню другое.

- Нет. Ты, конечно, исполнял перед Викой роль любезного братишки, но когда мы остались вдвоем на кухне ты был честным. И потом ты делал вид, но на короткие мгновения. Ты был честным, Дем. Верила я тебе или нет -это другой вопрос, но ты был честнее их в разы. И к…нему относился соответствующе….

- Возможно, - пожимаю плечами. Мусолить нашу семейку с самого начала желания нет.

- Так и есть. А ещё...ты отчасти прав. Хорошо, если мама действительно не знала… Я завтра позвоню бабушке и дедушке, её родителям, и поговорю. Мы с ними отдалились после того как мамы не стало. Может, это связано с тем, что они знали… А сейчас мы можем выбраться отсюда? – заправляет руки в задние карманы джинсы, мнется.

- Куда?

- Просто отсюда.

- Окей.

Через пять минут я закрываю дверь квартиры и мы едем в супермаркет. Юля настаивает, поэтому мы покупаем торт, состав которого обещает, что и глаза слипнутся, и одноразовые ложки. На выходе из супермаркета она признается, что хочет напомнить себе, что в жизни есть сладость. Торт – первая ступень.

Юля не может сказать куда хочет поехать. Остаемся на парковке. Я помогаю Крайновой забраться на крышу и падаю рядом. Молча едим торт. Мы на одной орбите, но пока что по разные стороны.

- Дем… это сложно, но я буду стараться не думать. Поможешь? – смотрит на меня оленьими глазами.

- Юля, я уже сказал – вместе и наверх, - целую её в уголок рта.

Главное не спугнуть её, поэтому не задерживаю контакт.

- У нас получится… - говорит с нотой сомнения.

- Сначала расправимся с этим тортом, а потом со всем остальным.