37.2 Извинения

37.2 Извинения

- Крайнова, прости, - мямлит Карина.

Лика косит глаза на неё, пыхтит как паровоз и кривит блестящие розовые губы.

- Крайнова, прости, - повторяет неохотно.

- Раз, - басит Демьян. – Девочки, смелее. Повторяем до тех пор, пока сомнений в искренности не останется или я не устану считать. Да двадцати.

Раздается шквал восклицаний от зрителей, в котором тонет протестующее мычание Ярославовой. Карина молча принимает свою участь. Видимо, больше боится.

- Крайнова, прости, - блеют почти синхронно.

- Два.

Жалкие потуги Лики и Карины продолжаются до счета «пять». Демьян их останавливает и неодобрительно цокает.

- Дамы, я не Станиславский, но....-многозначительно усмехается. – И извиняться вы должны перед Юлей и смотреть на неё. Начинаем сначала, - щелкает пальцами и делает в воздухе оборот указательным пальцем.

Лика и Карина перекидываются злобными гримасами и начинают сначала.

- Юля, извини.

Их тон и слова изменились. И все равно чувство, будто по моему имени наждачкой прокатывают. По-другому, видимо, не умеют.

Раз. Два... До пяти. Щелчок, оборот, счет обнуляется.

Я смотрю на двух чрезмерно хнычущих девушек, на вальяжно раскинувшегося Покровского и сомнения обуревают.

Могу ли я со временем оказаться на месте Лики?

Нет! Нет! Нет!

Между нами с Демьяном другая глубина. Если вдруг мои страхи оправдаются, то… Нет! Не буду представлять, что произойдет, если нас с Покровским отнесет в разные стороны. Мне представляется только чернота, гуще чем сейчас. Я ещё не забыла тянущее жилы желание прикоснуться к Деме и необходимость повторять «мы друзья».

Я буду верить в слова Демьяна.

Никому я тебя не отдам, будешь терпеть только меня.

...будешь проедать мне плешь ближайшие лет пять.

В них заключено обещание…

После третьего круга я не выдерживаю. Представление осточертело, толпа студентов с телефонами порядком действует на нервы.

Щипаю Демьяна за бок и веду бровью в сторону девушек.

- Свободны.

Одно слово возвращает жизнь в столовой в более-менее нормальный ритм. Лика с Кариной убегают, зеваки расходятся и я ,наконец, могу доесть свой салат.

Стул напротив меня занимает Женя.

- Зачетно, - хмыкает и едва заметно поворачивает голову в сторону. Проследить на кого он смотрит невозможно.

- По-другому не понимают, - самодовольно посмеивается Покровский и придвигает меня ближе к себе. В облако мускуса и парфюма. Под завязку заполняю легкие ароматом и слабо улыбаюсь.

- Поешь, - внезапно высекает Рудаков, поднимается, хватает яблоко и запускает его через всю столовую. Проследив за траекторией, я ошалело наблюдаю, как фрукт приземляется на столе, за которым сидит одна девушка. Я раньше её не видела. Однозначно. Ведь к столу приставлена трость, что просто не может остаться без внимания.

Перевожу безумный взгляд на Рудакова.

- Ты сдурел, да? – подскакиваю, оттолкнувшись от Демьяна.

- У меня нет проблем с меткостью, - Женя складывает руки на груди.

Обалдеть. Меткий он! А ничего, что, вероятно, завтра в девушку будут лететь все возможные предметы?

Март с Покровским делают вид, будто ничего не произошло. Ах, да. Я уже забыла, что имею дело с «золотыми» дурнями. Спасибо, напомнили.

- Юля, - осекает меня Покровский и тянет обратно на стул.

- Эй, Ньютон, - кричит та самая девушка и отправляет яблоко обратно. Точно в Рудакова.

- Анарексичка долбанная, - Женя ловит его в десятке сантиметров от своей головы и злобно прищуривается.

Подрываюсь и иду к девушке. Я действую инстинктивно. Плевать мне на грозно сведенные брови Демьяна и присвист Михаэля. Я хоть и с ними, но не отмороженная на всю голову.

Дохожу до девушки и отмечаю про себя, что она очень миниатюрная и слегка угловатая. Угольно черные волосы собраны в идеальный пучок, на ногах какие-то странные ботинки. Я таких никогда не видела.

- Привет. Извини за него. Он…

- Не старайся. Через 25 дней я забуду, что была здесь, - отрезает сухо.

Подхватив трость, уходит. Не хромает, но трость все равно переставляет в такт шагов.

Что ж, я попыталась извиниться за Женю.

Возвращаюсь за стол. Три парня недоуменно таращатся на меня.

- Никогда не смей за меня извиняться, - отрезает Рудаков.

Буравлю взглядом дырку у него между глаз и подхватываю свои вещи.

- Жек, иди покури, - вклинивается Покровский.

- Пойду-ка я на пары, - говорю Демьяну.

Он поднимается, проводит рукой по моим волосам, обхватывает затылок, заставляя меня замереть. Наклоняется и выдыхает в миллиметрах от губ:

- Юля, все хорошо. Мы дома поговорим.

Нападает на мой рот с безумно горячим поцелуем. Вынуждает забыть обо всем и думать только о трепетном удовольствии. Вместо колючего яда в крови разливается сладкий адреналин.

- Снова за свое? Надоели, - ворчит Рудаков.

Я отстраняюсь и почти бегом иду в нужный мне кабинет. До конца пар я не думаю ни о чем постороннем.

Покинув универ, иду в банкомат. Надо снять наличных и сходить в магазин. Хочу отвлечь себя приготовлением ужина. Да и ресторанная еда как-то подбешивает. Вкусно, но как-то неуютно.

Вставив карточку, ввожу пароль и проверяю баланс. Нервы кипятком ошпаривает. На экране светится нереальная для меня сумма.

Не понимаю откуда. Не Демьян же… он бы сказал.

Если не он, то…есть только один человек, который мог перевести мне столько денег.

Вытаскиваю карточку, так и не сняв денег, и начинаю проверять чаты. Мне было не до них. Я, свайпала уведомления, не глядя. И кажется среди них было сообщение от предателя.

В мессенджерах пусто, захожу в простые сообщения, и земля уходит из-под ног. Не готова я даже текст от него видеть.

Папа: «Я развожусь и уезжаю. Пиши, если тебе что-то понадобится или Демьян обидит. Я всегда буду твоим отцом, Юль».

Захожу в контакты и удаляю номер. После того как открылась правда об отце Демьяна, Олег Крайнов для меня из «папочки» превратился в «папу». Теперь же будет просто набор цифр. Большего не заслужил.

Пускай катится на все четыре стороны. Скатертью дорога.