Глава 24 С возвращением, дочь!

Вероника

– Какие знаешь созвездия? – задал вопрос Тимур, глядя вверх.

После ужина мы расположились на пледах на полу, глядя на небо, которое было усыпано звёздами и созвездиями.

Купол был стеклянный и, глядя вверх, не хотелось отводить взгляд от этого великолепия. Красота ночного неба просто завораживала. Казалось, протяни руку и в твоих руках окажется Большая Медведица или Сириус.

– Немного, – ответила, а затем решила спросить его. – А ты?

– Вообще ничего, – хмыкнул он.

Я начала улыбаться.

– Ты привёл меня сюда, потому что…

– Потому что «что»?

– Это я хочу у тебя спросить.

– Хотел впечатлить. – Он повернул голову в мою сторону. – Сделать романтическое свидание, которое ты запомнишь на всю жизнь.

Я почувствовала на интуитивном уровне, как щеки начали краснеть, а сердце стало биться так сильно, что ещё немного и точно выпрыгнет из груди.

Он протянул руку по направлению к моей. Аккуратно дотронулся своим мизинцем до моего и принялся наблюдать за моей реакцией.

Это тот самый момент, где я должна была принять решение. Дать нам шанс или поставить точку в наших, еще только начинающихся отношениях.

Я прикусила губу, зная, что сердце говорит одно, а мозг и совесть совершенно другое. Но кто я такая, чтобы слушать вторых?

Сжала в ответ его мизинец своим, а затем, поняв, что это зелёный цвет, Тимур переплел свою руку с моей.

Он широко улыбнулся, а я в ответ улыбнулась, чувствуя как в груди разлилось тепло, а в животе начали порхать бабочки.

– Ника, – улыбка на секунду померкла на его губах. – Ты не пожалеешь. Я обещаю, что сделаю все от меня зависящее для этого.

– Я верю тебе.

– Я поговорю с отцом, чтобы разойтись с девушкой, которую навязали мне и отменить все договорённости.

Сердце начало биться ходуном.

– Тебе не интересно, что это за девушка? – полюбопытствовала я. – Может она хорошенькая.

– Мне все равно, – пожал плечами. – Или ты ревнуешь?

Он притворно удивился, а я неловко улыбнулась.

Насколько это ненормально ревновать к самой себе?

– Совсем не ревную.

– После тебя я перестал замечать других.

Он придвинулся ближе ко мне и расставил руки так, чтобы я смогла улечься в его объятья.

Тимур крепко обнял и я впервые за этот месяц почувствовала спокойствие. Мне было хорошо рядом с ним, но совесть упрямо твердила, что я недостойна этого.

Обязательно найду время, чтобы поговорить с ним, но не сейчас. Совершенно не хотелось портить этот волшебный момент.

Нужно время. Время на то, чтобы подготовиться и решиться. А также приготовиться к тому, что парень, возможно, легко сможет отвернуться. А тогда…Тогда мне придётся по кускам собирать своё разбитое сердце.

– Не знаю, что это за чувство… – Его пальцы начали нежно водить по линиям по моей ладони. – Когда хочется кричать на весь мир о своём счастье. Наверное, это любовь. Как думаешь?

Огромный комок встал в горле, а слёзы начали скапливаться в уголках глаз.

– Ника.

Я подняла голову и посмотрела на него. Он приблизился лицом к моему лицу, гипнотизируя меня взглядом.

– Просто верь мне.

Он легко и нежно прижался губами к моим губам, будто примеряясь, пробуя на вкус и в то же время спрашивая разрешения на свои дальнейшие действия. Внутри разлилось тепло, рождая неясное волнение в душе. Тимур легко укусил меня за нижнюю губу и сразу же провел по ней языком. Все мое тело отозвалось мелкой дрожью. Почувствовав мое состояние, он тут же углубил поцелуй, перехватывая инициативу, на которую я с охотой откликнулась. Поцелуй тут же стал более глубоким, напористым и требовательным. А я потерялась в нем безвозвратно…

***

Время, проведённое вместе, прошло очень быстро. И нам пришлось возвращаться в реальность.

Тимур отвез меня домой и все время, что мы ехали, держались за руки, как сладкая парочка.

Я понимала, что просто наслаждаюсь временем, проведённым с ним. Пока есть такая возможность. И можно ни о чем не думать.

Кто-то скажет, что я слишком драматизирую, но на самом деле, я просто знаю, что мои поступки как снежный ком плодились все это время и продолжают плодиться. А решиться на то, чтобы остановить это, не было возможности.

Трусиха? Да.

Лгунья? Возможно.

Но человек, пока сам не побывает в такой ситуации, вряд ли меня поймёт.

Возможно, если бы изначально Тимур вёл себя так, как сейчас, то ничего не случилось бы. Я отчетливо понимаю, что таким образом пытаюсь найти оправдание своим поступкам, но я такая, какая есть.

– Ты не выглядишь счастливой, – заметил парень мое состояние.

– Я просто задумалась.

– О чем?

– О нас.

– У нас все будет хорошо.

Я надеялась на это. Очень.

Он поднёс мою руку к лицу и поцеловал костяшки пальцев. Меня охватила нежность.

Хотелось ещё немного побыть с ним, но я понимала, что такой возможности нет. Дома меня ждёт тетя Рита и дядя Эдик. Они наверняка волнуются, что я пропала.

Была еще сотня проблем, в которых нужно разобраться, но думать о них совсем не хотелось.

Не время для этого. Завтра. Все завтра.

Когда машина остановилась около подъезда, понимала, что наступил момент прощания.

Мы просто молчали и каждый не решался заговорить первым.

– Я теперь могу официально к тебе приезжать, – со смешком произнёс Тим.

– До этого не мог?

– Только с сегодняшнего дня я стал твоим парнем.

Я улыбнулась.

– Ну, тогда да.

Тимур искренне улыбнулся, глядя на подъезд.

Повисла неловкая пауза.

Очень хотелось отстрочить момент расставания, но понимала, что долго молча сидеть мы не сможем. Поэтому я отстегнула ремень безопасности, а затем повернулась к Тимуру, чтобы попрощаться.

– Мне пора.

– Пока, – нерешительно произнёс. – Я напишу тебе завтра.

Я кивнула, открыла дверцу машины, выбираясь на свежий воздух. Обернувшись, посмотрела на парня, который смотрел на меня сквозь стекло автомобиля и помахав ему рукой, направилась к подъезду

Шаги давались очень трудно. Как будто гири к лодыжкам привязали.

Мне не хотелось с ним расставаться до боли в сердце.

Все только-только наладилось. Я безумно боялась разрушить этот момент, но в то же время понимала, что не могу развернуться и попросить его побыть ещё какое-то время рядом со мной. Во-первых, это глупо. Нет ничего хуже, чем показаться жалкой. Во-вторых, гордость. Кто бы что не говорил, но я слишком гордая для таких поступков. А в третьих, он не предлагал. Таким образом, я понимаю, что навязываюсь. И это возвращает меня ко второму пункту.

Может у меня слишком старое мышление, но хотелось, чтобы инициатива исходила от Тимура.

«А не зажирно ли?» – шепнул внутренний голос.

Согласна. Парень и так все делал и делает, но сделать первый шаг очень трудно. Поэтому я запихнула своё желание куда поглубже и достав ключи из сумки, направилась к двери подъезда.

Не успела я приложить таблетку к считывателю домофона, как почувствовала, что сильные руки накрывают мои плечи.

Вздрогнула от испуга, но голос Тимура позволил расслабиться.

– Не хочу тебя отпускать, – тихо сказал на ухо.

Я почувствовала, как мурашки пробежали по телу. Даже сквозь тёплую одежду.

– А я не хочу уходить, – еле слышно прошептала в ответ.

Прижавшись спиной к его груди, откинула голову ему на плечо.

– Может сбежим?

Я засмеялась, а затем, легко оттолкнувшись, повернулась лицом к нему.

– К сожалению, мне нужно идти.

Он сделал грустное лицо, а я не сдержалась и, счастливо улыбнувшись, прижалась к нему, обнимая за шею.

Мой первый шаг. Моя маленькая победа.

Парень наклонился и поцеловал меня в уголок губ.

Маленькая нежность, но на сердце сразу стало теплее.

А затем, с тяжёлым вздохом, он забрал мои руки со своей шеи и поставил меня на ноги, так как я буквально висела на нем.

– Беги. – Отошёл на несколько шагов от меня. – Беги, пока не украл и не увёз куда-нибудь.

Я кивнула с улыбкой на лице, а затем быстро подбежала к нему и поцеловала в щеку.

Секундное молчание, а затем:

– Ника, – возмущённо выкрикнул он.

Но его выкрик уже донёсся в спину, когда я уже открыла дверь подъезда. Хотелось обернуться, но я понимала, что тогда точно вернулась бы к Тимуру и поехала бы с ним куда-нибудь отсюда. А точнее, куда глаза глядят.

Насколько это звучит безумно?

Я пребывала в своих романтичных мыслях, когда поднималась к двери квартиры. Но как только открыла дверь ключом и переступила порог, почувствовала, как романтичный флёр сразу же куда-то исчез – в квартире чувствовалось повисшее напряжение.

Навстречу в коридор тут же вышла тетя Рита. Её лицо было грустное и я видела, что на лице нет обычной улыбки.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила я.

– Там, – женщина махнула рукой позади себя.

Объяснений не потребовалось. Переведя взгляд, увидела, как из комнаты выплыла фигура женщины, одетая в слишком дорогие вещи. Остановившись возле тети, она с усмешкой окинула меня цепким взглядом.

– Ну, здравствуй, дочь, – сухо проговорила мама.

***

У меня перехватило дыхание.

Вот кого точно не ожидала увидеть здесь ночью, так это маму.

Страх накрыл меня мгновенно, пробежавшись иголочками по коже, когда я осознала, что все это время она была здесь и могла видеть, как мы с Тимуром….

Пожалуйста…

Мысленно уже обращалась к высшим силам.

Пусть она ничего не видела.

Зная свою мать, могу с уверенностью сказать, что она умеет использовать любую информацию как козырь.

– Даже не поздороваешься? – приподняла левую бровь.

Я испуганно посмотрела на неё.

Она видела, что я сама не своя. Даже тетя Рита тревожно стала всматриваться в мое лицо.

«Соберись, тряпка», – приказала сама себе.

Если буду и дальше так явно показывать свои эмоции, то родительница точно все поймёт.

– Привет, мам, – также сухо и безэмоционально ответила я.

Только вряд ли у меня получилось так же хорошо, как у неё, судя по явно ехидной усмешке на лице матери.

– Поговорим?

Мне ничего не оставалось как кивнуть.

Будто у меня есть выбор.

Я столько времени её игнорировала. Пыталась убежать от разговора с ней, что даже поехала на природу с незнакомыми людьми, которые явно не испытывают ко мне светлых, нежных и приятных чувств.

Знала, что рано или поздно она явится сюда. Но…. Сегодня тот самый неудачный момент из всех возможных моментов.

Радостное настроение сразу улетучилось.

Как там говорят? За белой полосой всегда следует чёрная. Белая ушла, вот и явилась чёрная.

Мама смерила меня критическим взглядом и кивнула головой, чтобы я следовала за ней. Мне ничего не оставалось как пойти. Но, когда я проходила мимо тети Риты, она схватила меня за плечо.

– Прости нас, солнышко, – опечаленным голосом прошептала под нос, вперив взгляд в пол.

А я действительно поняла в этот момент, что произошло что-то действительно ужасное.

Но у меня не было времени на раздумья.

Я проследовала в комнату за мамой.

Видимо, за то время, пока она меня ждала, женщина успела осмотреться и теперь хорошо ориентировалась в окружающей обстановке.

Она привела меня на кухню, где я увидела как за столом, ссутулившись, сидел дядя Эдик и смотрел в стол.

Что здесь происходит?

– Эдуард Васильевич, – негромко произнесла я, но он даже не отреагировал на мой голос.

В этот момент четко осознала, что действительно произошло что-то ужасное. А хуже всего было то, что я не могла понять в чем причина. Почему близкие люди, которые поддержали меня в трудную минуту, не могут даже посмотреть мне в глаза, избегая и прося прощения.

Уверена только в том, что причина кроется в маме. Допускаю, что она могла угрожать и манипулировать.

– Оставьте нас, – твёрдо обратилась к нему родительница.

Каково же было мое удивление, когда Эдуард Васильевич молча поднялся и последовал ее указаниям. Он так и прошел мимо меня, не поднимая глаз

Когда дверь закрылась, я устало опустилась на стул.

– Зачем ты здесь?

Не хотелось строить семью и я понимала, что никакой семьи здесь нет. Это просто женщина, которая родила меня, но не дала даже малой частички любви.

Если раньше я пыталась добиться одобрения и чувство гордости у родителей, то сейчас это прошло

Я уже не ребёнок.

Поэтому с холодным равнодушием смотрела на красивую, уверенную в себе женщину и всего лишь хотела узнать цель ее визита (хотя догадывалась причину), а затем, помахав рукой, выпроводить «маму года» за дверь.

– Знаешь, – протянула Аверина старшая. – Сначала я хотела всеми силами вернуть свою блудную дочь домой.

– А сейчас? – со смешком поинтересовалась я.

Мама поджала губы, а затем степенными шагами подошла к кухонному окну.

Я посмотрела вниз и увидела, что она даже не потрудилась снять обувь в доме. А ведь я сама мыла пол здесь.

Несмотря на то, что Маргарита Павловна и Эдуард Васильевич всячески отговаривали меня и уверяли в том, что я не обязана это делать, я понимала, что должна хоть как-то отплатить за их доброту.

Труд закаляет. Я никогда в жизни этого не делала и понимала, что просто должна приучаться к этому. Ведь получается, что сегодня ты имеешь богатых родителей, а завтра – беззащитный котёнок, который выброшен на улицу.

Как в моем случае.

Но хотелось посмотреть на выражение лица родителей, если бы они узнали, что я мыла пол в доме их прислуги. Инфаркт был бы обеспечен.

– А сейчас не вижу надобности.

Самодовольный голос отвлек меня от мыслей.

– Не видишь? – удивилась я.

– Да, – кивнула она. – Я ведь им даже увольнением пригрозила твоим защитникам, которые приютили бедную сиротку. Ты ведь теперь уже знаешь, как трудно сейчас найти работу.

Я резко встала, чуть не опрокинув стул.

– Что ты сделала? – зло переспросила, чувствуя, как внутри меня поднимается злость.

– Но в этом уже нет необходимости, – слишком радостно произнесла она, а затем обернулась ко мне, скрестив руки на груди. – Ведь ты, дочь, отлично сама со всем справляешься.

– О чем ты?

Я чувствовала, как потихоньку начинает раскалываться голова от всех переполняющих ее мыслей.

Попыталась осознать и предугадать о чем говорит родительница, но понимала, что одна догадка хуже другой. Это пугало. Не хотелось, что бы одна из версий оказалась верной. Нервы были на пределе.

– Что же ты не рассказала своим родителям, что решила послушать их?

Руки начали дрожать, но теперь я поняла, к чему она клонила. А затем последующие слова полностью подтвердили самую страшную догадку и морально раздавили меня.

– Почему ты не сказала, что встречаешься с Тимуром? Мы с отцом очень рады, что все так сложилось. Могла бы и порадовать нас.