Бонус

Семён и Агния, несколько месяцев спустя

Закинув сумку на плечо, хромая, иду по вишневой аллее домой. В сумке кубок и медаль. Второе место! Десять дней меня не было. Соскучился, жуть просто! Ася не встречает. Я не позвонил, и телефон после самолёта не включал. Хочу сделать сюрприз.

Тачку отца зачем-то выгнали из гаража. Костя, наш водитель, копается под капотом. Открываю двери в дом.

- Вера?

- Сëма! - выходит она мне навстречу. - Ну?!

Показываю два пальца.

- Я горжусь тобой!

- Спасибо.

- Красавец… - гладит пальцем фингал под глазом. - Травм нет?

- Да так, ерунда.

Демонстрирую эластичную повязку на запястье.

- И колено немного. А где Ася?

Вера хмурится и мнется.

- Так! Давай прямо. Что случилось?

Смотрю с тревогой наверх.

- Ничего не случилось. Ася уехала с утра. Завтрак?

Есть хочется! Желудок урчит.

- Ты мне зубы не заговаривай. Куда уехала-то?

- Пётр! - разворачиваясь идет на кухню. - Семëн приехал. Сделай ему овсянку и панкейк, будь любезен.

Иду следом, здороваюсь с поваром.

Сажусь за стол. Не люблю есть в столовой. С вниманием смотрю на Веру, набирая параллельно Асю. Не отвечает на вызов.

- Это как в сказке, - начинаю беситься я. - “Отведай пирожок из моей печи, а потом спрашивай”?

Вера взъерошивает мне шевелюру.

- Пусть сама расскажет, ладно?

- Что-то плохое?

- Нет. Скорее - наоборот.

- А что за озабоченность в твоем взгляде?

- У меня для тебя, на самом деле, другие новости. Не про Асю. Про родителей.

- Эти меня не интересуют, - демонстративно всовываю в уши наушники.

- Давай, я кубок поставлю? - читаю по её губам.

Отдаю ей сумку.

Не чувствуя вкуса, глотаю овсянку. Не свожу глаз с телефона. Ася не перезванивает уже полчаса. Позавтракав, поднимаюсь наверх. Но иду не в свою, а в её комнату.

На кровать наброшено покрывало. Обычно, Ася все застилает сама. Значит, торопилась. Пижама еë… Поднимаю, прижимая к лицу вдыхаю запах.

Рррр… В груди порхает, мышцы наливаются. Плаваю в аромате её тонкого цветочного парфюма. Это я дарил…

Скидываю свитер и падаю на спину, на еë кровать. Пальцы бьются обо что-то твердое под покрывалом. Поднимаю край, там планшет. Его тоже дарил я.

И сейчас привез подарок. Я кайфую, когда Ася радуется.

Где же ты?

Переворачиваюсь на живот, и ведомый непреодолимым чувством, включаю её планшет. Ася не ставит от меня пароли. Она знает, что я двинутый… и постоянно засовываю нос в еë переписки, когда мы ссоримся. Хрен его знает, почему. Ревную…

Вообще, я ей доверяю, как себе. Да и мой пароль она тоже знает, пожалуйста, пусть читает, я не косячу. Но Ася никогда не читает.

Подглядывать за ней доставляет удовольствие. Например, посмотреть запросы в поисковике…

Вот: «лучший подарок для парня». Малышка… - млею я. - К днюхе моей выбирает.

Взгляд падает на открытую страницу в социальных сетях. Писарев Евгений. На аватарке лощенный парень в танцевальном смокинге.

- Не понял…

Разглядываю его стену. Там видюшки с выступлений. Бальник?

“Евгений подтвердил вашу заявку в друзья”, - висит отметка под его аватаркой. Не было у неë такого кента в друзьях!

- Вообще не понял, сейчас!

Резко присаживаюсь. Открываю переписку с ним. Пусто! Стерта?

Меня накрывает. Швыряю планшет. Ухожу к себе, пробиваю висящей груше джеб. А потом еще серию быстрых ударов, пытаясь выплеснуть разъедающую кислоту из груди.

Ася скучает по танцам и той среде. Это я знаю точно. И иногда психует на меня, что я грубый и наглый.

Писарев… Не грубый, наверное, м?

Возвращаюсь в её комнату. Снова беру планшет. Верхнее видео на стене: “Как вам моя новая фея?” Лайки… Лайки… Поздравления какие-то…

Нажимаю на просмотр. Челюсть моя падает. Устинова… Там с ним. Вьется вокруг него. Румба… В красной юбке с вырезом. Бедро обнажено, считай, до пояса. Грудь едва прикрыта вышивкой на чёрной обтягивающей полупрозрачной ткани.

- Ох… ре-неть!

Она стекает по нему вниз, словно танцует приват и его руки в этот момент… Которые я оторву!

Ставлю на паузу. В эмоциях хреначу планшет экраном об канделябр в изголовье кровати. Швыряю его, набираю опять Асю. Не берёт трубку!

Перекапываю все у неё на столе. Зачем? Не знаю… Не в адеквате я. В итоге звоню Татьтяне Борисовне. Она постоянно протежирует Асю в бальные…

- Семëн?

- Здравствуйте. А вы случайно не знаете, где Агния Устинова. Дома не могут до неё дозвониться.

- Конечно знаю. У неё отборочные идут на чемпионат по латине…

- Чего? - перебиваю я. - Где они идут, подскажите.

Какие еще отборочные?!

Татьяна Борисовна диктует мне адрес. Запоминаю.

В отцовской тачке воткнут ключ зажигания. На сиденье пульт от ворот. Прыгаю внутрь.

- Семëн! - срывается в мою сторону Костя, но я блокирую двери и жму по газам.

Это вообще не моя тема - гонять без прав. Но что-то накрыло. Они есть, но только через пару дней станут актуальными, после днюхи.

По дороге набираю Дагера, пристраивая к уху гарнитуру. Телефон бросаю на сиденье рядом.

- Да? - сонно отвечает Дагер.

- Раф, ты же всех бальников знаешь в городе.

- Нет. Только крутых бальников, - вальяжно.

- Писарев Евгений…

- А, да. Знаю такого.

- И? Он кто?

- Кто… Победитель Российского турнира среди юниоров. Мастер-классы ведёт… В молодежке ни разу не взял. Партнёрши у него косячные, “родная” с травмой ушла.

- Не про это я спрашиваю.

- Точнее формулируй запрос, Решетов. С телепатией с утра не очень…

А что спрашивать-то?

Параллельный вызов - Агния. Пока смотрю на экран с её фоткой, теряю на мгновение из виду дорогу.

Улыбается, зараза… Вся такая невинная.

Внезапный звук клаксона приводит в себя.

- Фак!

Резко увожу тачку от удара на перекрёстке. Скрип тормозов, телефон с сиденья летит по инерции в панель, потом на пол.

Связь отключается.

Отдышавшись, еду дальше.

Паркуюсь возле танцевальной студии. Иду по коридорам, заглядывая в классы. В конце - толпа танцоров. Я вижу её алую юбку. Сердце грохочет. В глазах пятна.

И Писарев этот… Его рука на еë обнаженной спине, между лопаток.

Фея новая, да?!

- Асенька, “чек” - чётче, “прогиб” - больше амплитуды грудной клеткой. И в глаза смотри мне… - втирает он ей. - Эмоцию теряешь.

Пальцы его вдавливаются в её персиковую кожу.

- Замёрзла? - трет ладонью её спину.

Кровь бьёт мне в голову. Отбиваю его руку. Её за локоть разворачиваю рывком к себе.

Вокруг рассерженные вздохи.

Возмущение на Асином лице меняется на удивление.

- Сëма… - губы пытаются вздрогнуть в улыбке. Но, видимо, выражение моего лица не шепчет…

Сжимаю челюсти.

- Поехали домой, - низко рычу я, едва сдерживаясь, чтобы не втащить этому танцору.

И даже не смотрю в его сторону, потому что… Кулаки сжимаются.

- Сëм, я не могу. Мы идем через двадцать минут, - краснея шепчет мне Ася.

Пытается дотронуться до моего плеча. Дёргаю его назад, не позволяя. Она растерянно зависает пальцами в воздухе. Мои губы немеют, по позвоночнику мерзкая дрожь. Хочется проораться и разбить что-нибудь.

Мне кажется, я теряю что-то очень ценное. У меня забирают это… Единственного родного человека. Зачем она так делает??

- Семëн, - прокашливается Ася, демонстративно стреляя взглядом на окружающих, которые с любопытством и азартом пялятся на нас.

Да мне вообще до звезды!

- Поехали, я сказал.

- Ася… - вдруг выплывает этот Писарев. - Завязывала бы ты с “властными пластилинами”, как на соревнования ездить будешь?

- Завязывал бы ты с советами, - дёргаю его за грудки, лениво припечатывая ему лбом в нос.

- Нет! - вскрикивает Ася.

Он загибается, закрывая лицо руками. По толпе шокированный вздох.

- Женя… - хлопает она испуганно глазами.

Ой, да ладно! За базар отвечать надо.

Через его пальцы сочится кровь, капли падают на пол.

- Решетов! - всхлипывает Ася, с ужасом глядя на своего танцора. - Придурошный ты… Псих…

Он садится на корточки, прижимаясь спиной к стене.

- Есть салфетки у кого-то?! – просит Ася.

Присаживается рядом с ним. Пока он зажимает салфетками нос, она трет каплю крови у него на груди.

Охренеть… Неверяще смотрю на всë это действо.

- Устинова.

- Иди к черту! - всхлипывает, не оборачиваясь.

За локоть оттаскиваю её от Писарева, вытягиваю из толпы. Вжимаю в стену.

Смотрю ей в глаза. Бомбит!!! Послала меня из-за этого ушлепка? Спинку он тебе наглаживает, да?! “Фея”, твою мать… ” Асенька”! “Прогиб амплитуднее”! Давай! Станцуй ему публичный приват еще! Сопли сидишь ему подтираешь!

- Я жду тебя в машине. Десять минут. Не придешь, можешь вообще не возвращаться! - в ярости выстреливаю я.

Еë губы бледнеют и обиженно дрожат.

Ухожу.

В машине меня накрывает еще сильнее. Я дышу громко, как загнанная собака. Если не придет? В груди ломит от болевых спазмов. Слепо смотрю в лобовое. Что происходит? Все же хорошо было…

Голова кругом.

Проходит пять минут, десять, пятнадцать, двадцать…

- Ааа!!! - вдалбливаю кулак в панель.

Закрывая глаза жду еще какое-то время. Пока кислота внутри не превращается в камень. Открываю глаза и, стараясь думать только о дороге, еду домой.

Падаю в гостиной на диван. Дышать тяжело. Время идет очень медленно и больно. Я чувствую каждую секунду.

Аси нет.

Не через час, ни через два, ни через три. Мне кажется, я начинаю задыхаться.

- Ася что-то долго… - ворчит Вера.

Зажмуриваюсь. Делаю вид, что сплю. В коматозе валяюсь до вечера. Еë всë еще нет. Срываюсь, включаю телефон. Звоню ей. Вдруг случилось что-то…

Но “абонент недоступен».

- Вера! Агния звонила? - хриплю я.

- Написала… - сдержанно отвечает из кухни Вера.

- Что написала? - заглядываю на кухню.

Вера в кресле, читает книгу.

- Что не приедет, написала, - не поднимая на меня взгляд.

- В смысле - не приедет? Школа же закрыта.

Поднимает на меня строгий взгляд.

- Закрыта.

- А где она?

- А когда вы мне отчитывались? Сказала - с ней все в порядке.

- Ясно…

Брожу по дому, не соображая ничего. Как это - не приедет домой? А куда приедет тогда?

Пинаю в бешенстве кресло. Выбитое колено вспыхивает болью.

- Капец…

К ночи мне становится совсем тяжко. Что творишь, Устинова?! Ты где?

К Рите не поедет, Рита сама в “гостях” на выходных. К Янке тоже не поедет, там военный городок какой-то, тупо не пустят без пропуска. Макс говорил: не прорваться.

Ну а кто тогда?!

Кислицын? Он умотал в Турцию с родоками на выходные. Макс - во взводе. Но я все равно всех обзваниваю. Никто ничего…

Писарев?

Продолжаю сходить с ума.

Зачем я сказал, чтобы она шла нахрен? Потому что хотел, чтобы она пошла нахрен, если творит такую дичь!

Расхотел?..

Листаю наши фотки. Глажу по экрану её нежные улыбающиеся губы. Ощущаю, как они ласково шепчут нежности мне на ушко. По телу дрожь…

Как так, Ась?

Подлетаю, срываю клочками со стены большой постер с нами. Оседаю на кровать. Закрываю руками лицо.

Сердце бьется… бьется… Больно!

* * *

Невыспавшийся, злой и весь дерганный как на шарнирах, я с парнями и Ритой пью кофе в центре, в кафе.

- Короче, так и не позвонила. Где она - не представляю. Вот скажи мне, Рита, в чем я неправ?

Рита улыбается, задумчиво играя бровями.

- Аська боится драк и крови. Ты его в туалет вытащить не мог?

- Нормально! - фыркаю я. - Он меня при девочке моей публично оскорбляет, а я ему в морду буду прописывать скромненько, наедине? У меня «лох» где-то написано? – обвожу пальцем лицо.

- Ой, все ты правильно сделал, я бы тоже втащил, - закатывает глаза Макс.

- Кислый? - поворачиваюсь к Сане.

- Честно?

Развожу руками.

- Я же спрашиваю.

- Ася сама должна была его осадить в этот момент, - ловит взгляд Риты. - Но если бы болезный не осел, то втащил бы конечно!

Дагер устало возводит терпеливый взгляд к небу.

- То есть ты бы, конечно же, не щелкнул ему? - ядовито уточняю я.

- Конечно же нет, Решетов! Мне же не двенадцать. Бить надо изящнее и по всем фронтам, - задумчиво рисует кистью в воздухе, как дирижёр. - В морду - это моветон.

- И чтобы ты сделал? - разворачиваемся все в его сторону.

- Я бы поцеловал Асю - публично, нахально, долго… Так, чтобы она краснела и утекала. Это лучшая демонстрация статуса. В морду - не так обидно для соперника. А потом встретил бы её с букетом. Поблагодарил бы его с издевкой за участие в еë победе. Дал бы за это премию в конвертике. Асю увез бы домой. Дома - дал по заднице и ЦУ, как ей нужно было себя вести. Всë!

Удрученно стучу перебором пальцами по столешнице.

Вариант Дагера, надо признать, неплох. Но хладнокровия у меня не хватает, если дело касается Аси.

- Чего сидим? – стебется Раф. – Записывайте кикеры. Опять же лажать будете…

Макс недовольно кидает в него скомканной салфеткой.

- Что теперь делать-то? Где она? – вздыхаю я.

Перевожу снова взгляд на Дагера.

- А у тебя его телефона, случайно нет.

- Она не у Писарева, - качает головой Раф.

- Почему ты так уверен?

- Потому что это Ася! Она чувствует где заканчиваются рамки приличия.

- У меня такое ощущение, - начинаю бесится я. - Что я с экспертом по Устиновой разговариваю.

Пацаны ржут.

- Я всегда изучаю то, что меня увлекает, Сэм, - дергает бровями Раф.

- Я тебе, Дагер, премию в конверте выдавать не буду, тоже просто втащу.

- Выдыхай, Решетов…

Взгляд его зависает в пространстве. Мы все ждем обоснования, но его нет. Он просто хмурится и пьет кофе.

- У тебя появилась девушка? - пытливо разглядывает его Рита.

- У меня появилось “увлечение”, так будет точнее.

- Плохие мальчики всë ещё не влюбляются? - провокационно улыбается Кислицын.

Дагер хмуро смотрит в экран своего телефона.

- Держатся, как могут, - цедит он недовольно. - Черт! Идиотка…

Со стоном изображает фейспалм. Подрывается на ноги, сдергивает пальто с вешалки.

- Что-то случилось?

- Надеюсь, нет!

Быстро пожимает нам руки. Неожиданно приобнимает удивленную Риту.

- Ритка, ты вообще лучше всех! Надо было хватать и бежать. Никаких вообще проблем с тобой!

Глаза Риты увеличиваются.

- Э… Э! - давится кофе Саня. - Сейчас премия тебе в нос прилетит, Раф!

Как обычно плеснув всем в костер керосина, Дагер смывается.

(Куда смывается Дагер можно будет узнать в истории “Плохие мальчики не влюбляются”) Мы заказываем ещё по порции гляссе. Без аппетита гоняю шарик мороженного в чашке. Жду пока растает. Кислицын сжимает кисть Риты, лежащую на столе. Рита гладит его в ответ большим пальцем. Я смотрю на этот жест. У меня начинает остро ныть в груди. Лицо болезненно вздрагивает. Рита замечает это.

- Ты не хочешь, чтобы Ася танцевала?

Хмуро отворачиваюсь.

- Это же тоже спорт, Сэм. Ты катаешься также на соревнования.

- Но я не жмусь там с девками и спинки никому не наглаживаю, Рит. И мне никто не втирает, что пора завязывать с Асей. Я не против её танцев, просто… - сжимаю челюсти. - Неожиданно это всё и неприятно. И чувак у неё стрёмный.

- Партнёр, - поправляет Рита.

- Партнёр - тоже хреново звучит, - с отвращением морщусь я.

- Ты просто боишься её потерять.

Киваю.

Вздрагиваю от звонка телефона.

Ася… Ася… Пусть - Ася! Я даже орать на нее не буду!

Нет. Вера.

- Да.

- Сëма, родители вернулись.

- Ну и что? - вздрагивают мои губы в агрессивном оскале.

- И Ася здесь.

Подскакиваю, нечаянно толкая стол. Все ловят свои чашки.

- Сейчас приеду!

Застываю под настороженными взглядами друзей.

- Аська нашлась… - закусывает губу Рита.

- Решетов, лови дзен! - хлопает по плечу Макс. - Цветы там… все дела…

- Слушай Дагера, он продуманный, - ухмыляется Кислый.

Но сейчас, единственное что мне хочется воплотить из советов Рафа - дать Агнии по заднице!

* * *

Скидываю куртку, прохожу в гостиную, из столовой - голоса. У арки в гостиной Вера с кем-то из прислуги. Я показываю им “тихо”, поднося палец к губам. Вера чуть заметно закатывает недовольно глаза. В столовую не захожу, слушаю, ложась спиной на косяк арки.

- Как дела в школе, Агния? - спрашивает отец.

- Хорошо. Спасибо, - безэмоционально отвечает Ася.

- Какие планы на следующий год?

- Пашенька передай соус.

Голос Асиной матери заставляет звенеть от бешенства всë внутри меня. И это слащавое “Пашенька”. Пашеньке под пятьдесят, на секундочку! Хочется отплеваться…

- Я уезжаю после экзаменов, - лаконично отвечает Ася.

Вот как?! Эмоции рвут меня. Ни слова ведь не сказала. Не вчера же ты решила! От обиды переворачивается нутро. Как будто совсем чужой человек. Куда делать моя Ася?

- Куда?

- Ещё не решила.

- Агния выиграла грант на стипендию! - хвастливо комментирует еë мать.

Грант? Какой ещё грант?

- Сëма, - осуждающе шепчет Вера. - Тебя ждут.

Раздраженно отмахиваюсь. Не мешай мне.

- Очень интересно, расскажи, пожалуйста, - просит отец.

- На обучение хореографии.

- Выбирай Европу, Ася! - плотоядно посмеивается её мать. - Там самые видные женихи.

- Да, я рассматриваю Европу. Мой партнер поступил в…

Меня словно сносит состав на полном ходу. От удара темнеет в глазах. Захожу в гостиную, ложусь плечом на косяк, скрещивая на груди руки. Ася, не договорив, поднимает на меня взгляд.

Это просто финиш!

- Семëн, добрый день, - показывает взглядом на стул отец, прося присесть.

Но я не могу! Меня трясет, лицо немеет, воздуха не хватает.

- Вещи собрала уже? - цежу, глядя в глаза Устиновой.

Еë взгляд теряет фокус. Замирает.

- Сэм, прекрати, - бросает вилку отец.

- А ты к маме съездил? - перевожу на него взгляд. - Или тоже прекратить?

Мать Устиновой недовольно поджимает губы. Повисает наряженная тишина.

- Я пойду… - встает из-за стола, Ася. - Спасибо за обед.

На последнем слове еë голос срывается. Выходит мимо меня из столовой, поднимается по лестнице наверх.

- Ещё один прибор? - растерянно спрашивает прислуга у Веры.

- Нет. Не думаю, - удрученно вздыхает она.

Я иду тоже наверх, следом за Устиновой.

Вообще ничего не скажешь мне даже?

Подхожу к еë двери, толкаю ладонью. Заперто. Я в секунде от того, чтобы вынести её! Не хочешь говорить, да?

Втыкаюсь горячим лбом в дверь, закрываю глаза. Там тихо играет музыка. Луплю ладонью по двери. Открывай, черт тебя дери. Горло сводит. Не могу произнести это вслух. Не реагирует.

Взрываясь, залетаю в свою комнату. Боксерская груша отхватывает “прямой” с такой силой, что цепь грохочет и сама она отлетает к стене.

Выхожу на балкон, иду на её сторону. Окно в её комнате открыто на проветривание створкой наружу. С рычанием, наваливаюсь всем весом, дергая створку вниз и выламывая еë к хренам. Заскакиваю на подоконник и спрыгиваю в комнату.

Да, я псих. Но ты же в курсе! И приняла меня таким.

Обняв себя за плечи, испуганно смотрит на меня. Я обвожу глазами комнату. На кровати её старый обшарпанный сбоку чемоданчик. Полудетский. С какими-то розовыми цветочками. Открыт. Собирает вещи…

Прохожу мимо неë. Переворачиваю этот чемодан, демонстративно высыпая вещи на кровать. Сажусь на корточки у стены, слепо смотрю вперёд.

Давай, Устинова, при мне собирай! Чего уж… Сможешь??

Пульс стучит в горле, ушах, висках…

Может! Вещи медленно возвращаются в чемодан.

Ты что делаешь, Ась?…

Меня качает из ненависти в тоску и обратно. Мне кажется, я сейчас сдохну у этой стены. Стараюсь вдыхать глубже, но кислорода все равно не хватает.

Свитер… Джинсы… Футболка… Духи, которые я дарил остаются на месте, а вот её старый флакон переезжает в чемодан. Достаёт свой старенький ноут-динозавр. Я думал она его выкинула давно! Мы же нормальный купили. Но «нормальный» остается на столе. Снимает серьги, которые я дарил, оставляет там же. Это очень обидно…

- Одежду тоже снимешь? - хриплю я.

- А надо? - тихо.

Моë лицо неконтролируемо вздрагивает. И ещё раз… Закрываю его ладонями. Звездец!

Сквозь неплотно сжатые пальцы, вижу, как она стряхивает с покрывала рукой что-то. Вздрогнув, вскрикивает. Стекло же там от планшета! Машинально подрываюсь на ноги. Всхлипнув, отворачивается. Нерешительно замираю, в груди сжимается. Порезалась??

Судорожно дышит, а потом начинает рыдать так, словно там пол руки рассекло! Подлетаю, дергая её руку на себя. Там блестит маленькое стеклышко, пара капель крови. Но слезы по её лицу текут крокодильи! Хмурясь веду языком по ладони отыскивая его точнее. Вытаскиваю.

Под горькие всхлипы, вожу по ладони пальцем, может ещё где-то…

Поднимаю взгляд.

- Извини… - шепчу ей через силу.

- За что? - шмыгает носом.

Бросаю вялый взгляд на изголовье кровати.

- Я разбил.

- Ясно… - вздыхая рвано, опускает плечи.

Вытягивает руку. Бросает не глядя горсть вещей, выкинутых мной на кровать обратно в чемодан. Сверху бук. Захлопывает его.

В шоке смотрю ей в спину. В дверях оборачивается. Облизывает мокрые от слëз губы.

- Спасибо, Сэм. Всего хорошего.

Тупо смотрю на опустевший проем.

То есть… Аси больше у меня… нет?

То есть… Я опять один?

В груди открывается огромная дыра, которая, как мне казалось, уже никогда не будет мучить меня больше. Энергия вытекает через нее. Я смотрю на осколки планшета.

Ася так не сделала бы… никогда… она знает, что нужна мне. Она не такая…

Но… сделала.

Может быть, и я конечно что-то сделал не так. Но если бы она что-то сделала “не так”, я бы никогда еë не бросил. Этот факт не дает мне догнать еë и остановить! Через сломанное окно слышу звук выезжающей машины.

Куда она поедет-то? На что будет жить? Эта мысль выводит меня из стопора. Набираю Асю. Ну, давай!… Телефон отключила.

Я сбегаю по лестнице вниз. Натыкаюсь на еë мать.

- Где Агния?

- Уехала…- растерянно.

- Куда?! - рявкаю я.

- Я не знаю, - пятится она.

- А почему ты не знаешь?! Ты же её мать!

- Агния уже взрослая девочка, - вздергивает подбородок, - и вольна решать сама.

- Она ещё девочка! Девочка! Чего она вольна там?! Импульсивная! Дурочка! Несовершеннолетняя! Мы ещё дети, ясно?! Нам нужна мать! - ору на неё. - А вам лишь бы избавиться от нас! Уроды!

Пятится сильнее, пугливо прижимая ладонь к груди.

- Паша!…

- Семëн! - выходит отец.

- Чо?! - разворачиваюсь в ярости.

- Мне кажется мальчику нужен психоаналитик, - сварливо в спину, почувствовав защиту отца.

- Мальчику нужны родители… - отпускаю пару ругательств. - Мама! Отец! Но их нет!

- Ну что же я сделаю?! - злится отец. - Если у Кати панические атаки, когда она выходит из палаты.

- А, ну то есть, это единственная причина, почему мама не дома? А так ты не против?! – с яростным сарказмом выпаливаю я.

- Ну… Конечно.

- Вера! - рявкаю на весь дом.

Вера скромно заходит в гостиную.

- Вера, распорядись превратить фиолетовую комнату в подобие маминой палаты, - трясет меня. - Папа, не против.

- Но у меня нет на это бюджета, - тихо.

- Завтра у меня будет на это бюджет.

После восемнадцатилетия я получаю доступ к первому счету, что завещал мне дед. После того, как мне исполнится двадцать один, я получу доступ и ко второму. Деду никогда не нравился мой отец, он не доверял ему. Мама слишком наивна, чтобы разбираться в людях.

- И у меня будет бюджет, - разворачиваюсь в матери Аси. - Чтобы воевать за право опеки и этот дом. Так что Вы особенно не располагайтесь, как Вас там - Елена, Наталья, Татьяна? - дергаю с вызовом бровью.

Отец морщит губы.

- Ну, давай, разбей ещё что-нибудь, как обычно, и заканчивай истерику.

С усилием замедляю дыхание. Ну уж нет. Этого больше не будет.

- Бил я от бессилия. Больше неактуально.

Ухожу на кухню. Трясущимися руками наливаю себе воду под сочувствующим взглядом нашего повара. Выпиваю стакан.

Ложусь лицом на руки, на стол. Чувствую, как Вера гладит меня по волосам. Продолжаю лежать так. Долго. В кармане пиликает сообщением телефон.

Янка…

“Не психуй. У меня. Сказала - ты выгнал. Андестенд?”

Чо?

Перечитываю. Пишу в ответ:

“Скажи ей, что она дура.”

Отправляю. Пишу быстро следующее.

“Нет! Не говори. Скажи, что люблю её…”

И сразу следующее.

“Хоть она и дура”.

И ещё одно.

“И я прошу прощения. За всë! Я – придурок.”

И еще…

“Хоть виновата она!”

И ещё.

“И руку ей антисептиком обработай.”

Любая ранка сразу воспаляется на ней…

Вздыхая, ложусь обратно на руки.

* * *

Утро моë начинается со звонка от Макса.

- С днем рождения, дружище!

- Аха… - сонно бормочу я.

Всю ночь не спал. Только под утро отрубило.

- С тебя масштабный загул с недетским рейтингом!

- Не знаю… Уныло как-то.

- Так, я тебя взбодрю сейчас. У Устиновой сегодня финальные отборочные соревнования. И она полчаса назад выехала от Яны. Всю ночь проревела. Давай, братишка… Я в тебя верю.

Подскакиваю с кровати.

- Адрес узнай и время!

- Будет сделано, мой генерал!

- “Пожалуйста”, Макс, - закатываю я глаза.

- Ла-а-адно…

Засовывая зубную щетку в рот, быстро залетаю в душ. Пока бреюсь, телефон опять трезвонит. Ставлю на громкую.

- Да?

- Уже начались. В танцевальной студии, в центре.

- Не успеваю ни черта… - стираю с себя остатки пены.

Отодвигаю в сторону привычные полуспортивные прикиды. Сдергиваю с плечиком голубую шелковую рубашку. Вслед ей на кровать летят брюки с пиджаком, и классический ремень с литой пряжкой.

Немного успокаиваю свою буйную шевелюру, причесывая более классически.

Пока собираюсь, отвечаю параллельно на звонки от друзей. Жду больше всех звонка от Аси. Но вместо неё звонит Раф.

- Утро доброе.

- И тебе.

- Ты опять немного опередил меня?

Усмехаюсь. У Рафа днюха на месяц позже.

- Есть такое дело.

- Поздравляю, Сэм.

- Спасибо.

- У меня для тебя ценное.

- Вечером, Раф… Опаздываю.

- Нет, оно сейчас ценное. Пока ты окончательно не облажался. Мысли бывшего бальника о партнерше. М? Специально для тебя полночи формулировал.

- Аа… Ну, давай. Интересно!

- Первое… Очень много времени проводится вместе насильственно. Вы устаете друг от друга, раздражаетесь, зависите друг от друга, вы проваливаете что-то как пара, вините, естественно, друг друга. Это как брак по расчету. Только в браке люди хапают каких-то положительных эмоций в постели. Здесь – нет!

- Вот только про постель не надо, а то мне окончательно кукуху сорвет!

- Второе… – перебивает меня. - Все положительные эмоции рождаются в зоне достижений. То есть, романтика быстро вытесняется честолюбием и амбициями.

- Третье – специально для твоей кукухи: ты механически долбишься часами учась выдавать страсть, энергию, харизму, флирт… И это превращается в спектакль. И как только падает занавес, маски обоюдно стекают. Начинается разбор полетов и вынос мозгов. Максимум - дружественная поддержка. Но на ней далеко не уехать, если не вздрючивать партнера. Тренер так лажает вас обоих, что вы перестаете воспринимать друг друга как девушку и парня. Это роднит, сближает, но… как команду. А не то, чего ты боишься. К тому же, когда ты смотришь, как двигается девушка в танце для тебя это привлекательно, только если ты не знаешь и не видел, как она достигала этого. И какие изматывающие и неприглядные тренировки за этим стоят. А они оба в курсе!

Всовываю ей в руки. Растерянно обнимает букет, поднимая на меня взгляд.

- Спасибо, - беззвучно шевелятся еë губы.

А глаза и правда заплаканные. Макияж скрывает это. Но не от меня. Не выдерживая напряжения, обнимаю еë, зажимая между нами букет.

- Ты такая красивая!

Веду губами по брови.

- Всë равно же не смотрел, - отворачивает лицо.

Ломая себя, обещаю ей:

- В следующий раз обязательно посмотрю!

“В следующий раз”, Ася. Оцени масштаб моей трагедии, черт возьми! Я согласен на «следующий раз»!

Она задумчиво молчит.

- Асенька, я не прогонял… - шепчу ей в ушко.

- Прогонял, - выдыхает. - Сказал - не возвращаться.

- Полтора часа прождал! Потом весь день дома, всю ночь… Ну, хочешь, я себе язык откушу за это?

Отрицательно качает головой.

- Сама откуси… - нервно улыбаюсь я.

Не реагирует.

Мне начинает рвать крышу. Уверенность, что мы помиримся вдруг испаряется.

- Ась, не уезжай, пожалуйста… Я не могу без тебя… Ты мне очень нужна! - болезненно шепчу ей я.

Мне кажется, внутри порвется сейчас что-то от еë отстраненности.

- Родная моя… - выдыхаю я.

Вздрогнув, зажимает мне рот ладонью.

- Сëм, ну ты что? - обнимает в ответ, ложась щекой мне на плечо. - Всë хорошо… Не надо так! Я тебя очень люблю.

Многострадальный букет сминается между нами окончательно. Я нахально впиваюсь в Асины губы. И мне опять до звезды, что здесь полный зал людей и официальное мероприятие!

Открываю на мгновение глаза, встречаясь с недовольным взглядом Писарева.

Пошел на хрен!

- Решетов! - шипит на нас Татьяна Борисовна. – Устинова! Ася?!

Пискнув, Ася отстраняется, вырвавшись из моих рук. Рдея, хлопает ресницами, пряча губы за букетом цветов.

Я оттягиваю её назад, за пьедестал.

- Ты меня не поздравила, - прищуриваюсь я.

Растерянно мямлит что-то про подарок.

- Нет, - качаю головой я. - Я дарю, ты принимаешь. Такой должен быть сегодня подарок.

Надо ковать железо пока горячо, заодно и посмотрим, жена ли декабриста…

Раскрываю коробочку с кольцом.

- Выйдешь за меня?

Язык заплетается, мне казалось это так просто сказать. Нифига… Оттягиваю ворот рубашки, дышать нечем.

- Что? - шокированно. – Сëм…

Подхватывая её за затылок, несколько раз коротко целую в губы, стараясь уговорить. Потому что слов у меня нет. Она все и так про меня знает, какой я придурок. И про мою ситуацию с мамой - тоже.

- Ну? - нервно хмурюсь я. - Нет? Говори…

- Агния! - зовет еë Писарев. - Можно тебя?

Боже, дай мне сил, не закопать его в паркет!

Ася нервно смотрит на кольцо, оглядывается на Писарева с Татьяной Борисовной.

- Ася, подойди, пожалуйста! - требовательно зовет Татьяна Борисовна.

- Окей… - сдуваюсь я, демонстративно захлопывая коробочку.

Ася вздрагивает.

- Иди, - киваю ей, отводя глаза.

Возмущенно выхватывает коробочку из моей руки и сбегает.

Аааа! Да!!!

Отворачиваясь, опьяненно улыбаюсь во все тридцать два. Вот теперь можно масштабный загул с недетским рейтингом!

Конец