Глава 2
Семён
— Сёма… Семён! — слышу сквозь тихо играющую в наушниках музыку. Так и вырубился в них.
Вера стягивает их с меня.
— Сёма!…
С трудом разделяю веки.
— М?.. — недовольно ворчу я. — У тебя ж выходной сегодня, Вера… Ну, какого хрена? Дай хоть последние сутки перед школой выспаться.
— Я к Катерине хочу съездить с утра…
Сон мгновенно отступает. Подскакиваю на ноги.
— Я тоже к маме поеду!
— Отец не одобряет этих визитов. И ее врач тоже, ты же знаешь.
— Да, плевал я… Пять минут! Дождись меня!
Одного меня в клинику не пускают, либо с отцом, либо с Верой.
Засунув в рот зубную щётку с пастой, торопясь натягиваю джинсы.
— Сёма, — строго взирает Вера на мои скачки по комнате. — Может, ты ей просто позвонишь, когда я буду с ней рядом? На мой номер. Я собственно поэтому и зашла. По телефону она иногда с тобой говорит.
Уже давно нет. После того, как сломался голос больше не говорит.
— Я хочу ее увидеть.
— Это всегда такой стресс для Вас обоих… — вздыхает она.
— Вер, ну пожалуйста. А вдруг она вспомнит? Как ей вспомнить, если я не буду приезжать?
— Это не амнезия, Семён. Это посттравматическое расстройство психики.
— Ну, а вдруг!
— Ладно. Только давай я первая выйду за ворота. Отъеду немного подальше и там тебя прихвачу. За поворотом, например.
— Отец тебе запретил меня брать?
Покаянно разводит руками.
— Наоборот давай сделаем. Сначала я выйду, а потом уже ты. Иначе, он спалит.
Застегивая ремень, на ходу засовываю в джинсы полы рубашки. Бегом спускаюсь по лестнице вниз, взъерошивая на ходу мокрыми руками примятые после сна волосы.
Сталкиваюсь с этой… как ее там?.. Новой отцовской подстилкой. В этот раз — официальной. Развелся с мамой таки… Правда, остался ее официальным опекуном. А следовательно распорядителем всего имущества, что заработал мой дед.
— Доброе утро, Семён!
Как ее там? Вероника? Не хочу запоминать.
— Нихрена нет в нем доброго…
— Ух, какой строгий, — как обычно пытается она лицемерно нейтрализовать мою грубость.
Поднимает с декоративной консоли под зеркалом статуэтку — маленький нелепый глиняный щенок, что лепили я маленький на день рождения мамы.
— Мне кажется эта вещь здесь не смотрится…
Грубо вырываю вещицу из ее руки.
Ненавижу их! И отца и эту тварь, и ее дочурку. Стервятники.
Иду к выходу.
— Сэм! Ты куда в такую рань? — в спину бросает отец со стороны кабинета.
— Мне нужно в город.
— Возьми водителя.
Нет, нельзя водителя. Он стукач.
— Я с Минаевым, — на ходу придумываю я.
Это мой одноклассник и наш сосед.
— Мы договаривались на их тачке.
— Может, возьмешь с собой сестру, пусть бы проветрилась перед школой. Посмотрела город.
— Моя сестра умерла шесть лет назад. Или ты забыл?
— Семён!
Вылетаю на улицу.
В соседнем квартале сажусь в машину к Вере. Упираюсь коленями в бардачок. Смотрю на свой заспанный фейс в зеркало, поправляя прическу.
— Блин… тесно как у тебя!
Чуть заметно улыбаясь, Вера осторожно ведет машину.
— Где кнопка, чтобы отодвинуть кресло?
— Кнопка? — качает головой. — Под креслом рычаг.
— Неудобно как… — наклоняюсь, бьюсь лбом о бардачок. Психуя луплю ему кулаком сдачи. Отыскав рычаг, дергаю, отъезжая назад.
— Динозавр какой-то! Купи себе поновее что-нибудь, с автоматикой.
— Не могу.
— Почему?
— Мне деньги на обучение сына нужны. Экономлю…
— А…
Вера любит своего сына. И мне тоже достается немного крох с этого барского стола. Но я скотина не благодарная. Благо, и Вера, стойкий и не обидчивый солдат. Всё спускает мне с рук.
В клинике пахнет хорошим освежителем воздуха. Везде цветы… Но на окнах решётки. И два здоровенные санитара всегда готовы к работе.
Я стою возле маминой палаты с колотящимся сердцем. Дверь приоткрыта.
Вера говорит с мамой. Я слушаю их голоса.
— Вера… а когда приедет Сёмочка? Почему мне не позволяют увидеть его?
— Катя… Сёма вырос.
— Я знаю. Ему уже наверное одиннадцать.
Мамино время остановилось в год смерти моей маленькой сестры. А я к несчастью начал взрослеть. И…
— Сема приехал. И очень хочет увидеться с тобой. Но ему уже семнадцать…
Сначала было двенадцать, потом тринадцать и так далее. Эту речь я слышал сотни раз. Но мама ее словно не понимает.
— Он зайдет, ты его скорее всего не узнаешь.
— Ну что ты, Вера! Как я могу не узнать сына?!
— Семён…
Я захожу в палату.
— Мам… привет, — с тоской смотрю в ее светлые глаза.
Она начинает с тревогой заламывать руки.
— Мам, это я, Семён.
— Зачем вы мне врёте? Кто этот парень?! Зачем он пришёл? — начинает плакать она. — Где мой Сёмочка?! Зачем вы надо мной издеваетесь?
Ставлю молча ей на тумбочку статуэтку щенка.
В общем-то, все как всегда. Я уже не пытаюсь биться в эти ворота. Маленький сильно переживал…
Сейчас просто молча выхожу и жду, пока Вера успокоит ее истерику. И мы поедем домой.
Как-то так…
Ася
Не притронувшись к завтраку, выхожу на балкон. Внизу мама с Павлом.
— Ася! Поторопись! — заметив меня.
Не терпится меня сплавить?…
На софе у окна несколько костюмов на вешалках в прозрачных пакетах. Идеально отглажены. Как я их должна утрамбовать в чемодан?! Все помнется…
Разглядываю.
Все в одинаковом стиле — белый, синий, клетка.
Первый — брючная тройка. Второй — юбка плиссе и лаконичная блузка. Третий — юбка-карандаш, блузка с корсетом, галстук с брошью. Последний, судя по всему, парадный. Это всё форма.
И как мне ее поддерживать самостоятельно в таком идеальном виде, я понятия не имею. Надеюсь, там будет утюг.
Засовываю в чемодан пакет со спортивной формой, купальником и костюмом для тенниса.
А я не умею плавать. В теннис я не умею играть тоже. И неуверенна, что хочу научиться.
Мне настолько тревожно, что всю ночь я не спала, а с утра проснулась с тошнотой и сосущим ощущением под ложечкой.
Я домашний ребенок, и никогда нигде не была сама по себе.
Возможно, там не так уж и плохо. Этот Семён наверняка просто запугивает. Из вредности.
Вот, что за человек?… — закатываю я глаза.
Четыре пары обуви… чулки…
Никогда такое не носила.
Короткий стук в дверь.
— Да… — с досадой мямлю я.
Это точно не мама. Мама никогда не стучит. Это Вера.
— Доброе утро, Ася. Я пришла помочь.
— Доброе…
— Ты не поела, — смотрит на нетронутый омлет.
— Если я съем меня вырвет, — жалобно смотрю на нее.
Достаёт из кармана фартука мятные таблетки. Вкладывает мне в руку.
— Все будет хорошо.
Осматривает меня.
— Брючный костюм. Туфли с тупым носком. Коса.
Поднимает мою кисть, разглядывая мой пёстрый маникюр.
— Это все нужно снять. По дресс-коду разрешен только скво или овал. Не более пяти миллиметров. Цвет — крем, миндаль, бесцветный или классический френч.
— Оу… как строго.
— На территории есть салон. Запишись к мастеру сразу, как приедешь.
— Это дорого?
— Это входит в стоимость проживания.
— Аа…
Вера рассказывает еще кое-какие требования по внешнему виду, стирая мои ногти. Помогает заплести потуже косу.
— Давай переложим всё в другой чемодан, побольше, — тактично предлагает Вера, с недовольством посмотрев на мой. — Минуту…
Уходит, оставив дверь приоткрытой.
— Эй! Это мамин! — слышу в коридоре возмущённый голос Семена. — Верни на место.
Мне становится очень неловко. Не надо мне никаких чемоданов! Поеду со своим.
— Нет, это не Катерины, — успокаивающий голос Веры.
— Это ее чемодан. Я его помню!
— Сёма, я покупала два одинаковых. Этот — не Катин. Успокойся. Ты позавтракал?
— Позавтракал… — недовольно.
— Спускайся. Ася сейчас подойдёт.
— Да мне побоку, когда она подойдёт.
Гад…
Смотрю на себя в зеркало. Автоматически распрямляю спину. В таких дорогих вещах сутулиться не получается.
— Почему Семён такой злой?
— Ему непросто… — уходит от ответа Вера. — Спускайся в машину. Вещи принесут.
— Вера, а Вы поедете с нами?
— Нет, — качает она головой. — В школе вас встретит куратор. Не переживай.
У машины родители и Семён. Я понуро присоединяюсь к этой неприятной компании.
Семен одет "с иголочки". Но, видимо, в качестве протеста против формы рубашка его небрежно выправлена из брюк и рукава подтянутый ближе к локтям, открывая крепкие загорелые предплечья и дорогие спортивные часы, браслет и тату… На указательном пальце увесистое стильное кольцо. "Некоторые ровнее", да.
— Милая, не волнуйся! — провожает меня мама. — Ты у меня умница, ты все нагонишь.
— Ага… — закидывает Семен в рот жвачку. — Особенно восточные языки, политэкономику и право.
— Чего?! — в ужасе оборачиваюсь я.
Спускает на нос темные очки.
— Окурэмас!… - бросает молодому водителю.
— Что, простите?
— Опаздываем, говорю, неуч.
Садится на заднее сиденье.
— Мама!!! — опускаются мои руки. — Какие восточные языки? Я английский выучить не могу!
Водитель открывает мне дверь
— У тебя все получится, — широко и натянуто улыбается мама.
Шокированно сажусь внутрь.
Семён демонстративно надевает наушники, погружаясь в свой телефон.
Я тоже достаю свой. Слепо смотрю в экран. Мне хочется разрыдаться. Я буду белой отстающей вороной.
По экрану телефона трещина, и он немного глючит. Открываю сайт школы. Пытаюсь что-то прочитать про нее, но только слепо таращусь в экран, тупо перечитываю какие-то официальные фразы и данные.
Через час начинаю чувствовать на себе взгляд. Поднимаю глаза, встречаясь с ледяными глазами Семёна.
Вытаскивает наушники. Кривясь выдергивает телефон из моих рук.
— Ты что делаешь? — открываю я рот.
— Эй, Костя… — хлопает по плечу водителю. — Айфон дай свой.
Водитель протягивает ему свой телефон.
Распотрошив мой, Семён переставляет наши симки.
Начинает менять "биометрию", практически силой прикладывая мой палец к сенсору айфона.
— Зачем? — возмущаюсь я. — Я не просила тебя!
— У тебя и помимо этой разбитой хламины будет тысяча способов, чтобы меня опозорить.
— Иди к черту!
Водитель заезжает на территорию школы.
Семён отдаёт ему мой старенький телефон. Бросает небрежно мне на колени чужой айфон, в котором теперь моя симка.
— Всё. Дальше каждый сам по себе. Я тебя не знаю. Ты меня — тем более.
Выходит, забирая свой чемодан и скрывается в толпе.
Растерянно выхожу из машины, оглядывая корпуса. Водитель достаёт мой чемодан, ставит его на колёсики. Вытаскивает ручку.
— Извините за телефон.
Неловкость — теперь моё кредо, судя по всему.
— Давайте все поменяем обратно.
— Не стоит, — вежливо улыбается он. — Это рабочий, не личный.
— Аа…
— Всего хорошего, Агния.
— И Вам. Спасибо.
Растерянно смотрю, как уезжает. Остаюсь абсолютно одна.
Господи… куда мне?…
Все стоят на газонах, а мне страшно сойти с тропинки, потому что они такого насыщенного изумрудного цвета, словно их всю ночь старательно красили к нашему приезду. Бордюры — фигурные и идеально белые. Деревья на территории школы как будто только что вымыты.
Впереди уличная тренажерная площадка. Там много парней. Мне кажется, я вижу взъерошенную макушку Семёна. Медленно иду по мощенной тропинке мимо группок учеников в сторону корпусов. Качу за собой чемодан.
— Сэм!! — шоркая меня плечом, обгоняет какой-то парень. — Решетов! Стоять, подонок!
Парень оборачивается. Точно. Это Семён.
Со смехом они жмут друг другу руки, хлопая друг друга по плечу. Семён улыбается. Ямочки на щеках такие выразительные… Как будто он не "подонок", а нормальный парень.
Шутливо сцепляются, вставая в боксерские стойки. Касаются кулаками, словно собираясь поспарринговаться. Семен замечает меня, улыбка сразу стекает с лица.
Понимаю, что стою и пялюсь на него как дура.
— А это у нас кто? — проследив за взглядом Семена, с азартом спрашивает его друг.
— Это никто.
Краснею и отвожу взгляд, ускоряя шаг.
— Свежее мя-я-яско! — плотоядно тянет его друг.
— Да ну… — пренебрежительно фыркает Семён, отворачиваясь от меня.
Я глохну от их слов. Они неприятно цепляют…
Натыкаюсь на трех девушек, стоящие прямо на тропинке. Смеются, что-то обсуждают активно жестикулируя.
Неуверенно притормаживаю, встречаясь взглядом с высокой худой брюнеткой.
— Я пройду? — взмахиваю рукой на тропинку, на которой они встали.
Надменно оглядывает меня.
Две остальные тоже оборачиваются, замолкая на середине фразы. На фоне этих акселераток, выглядящих на полные двадцать, чувствую себя кривым подростком.
Интуитивно чувствую назревающий конфликт.
— Устинова! — услышав свою фамилию, вздрогнув, оборачиваюсь.
Молодая женщина в сером костюме, с папкой в руках оглядывает девчонок.
— Устинова!
— Это я, — взмахиваю рукой.
Надеюсь, речь обо мне. Вера говорила, что встретит куратор.
— Устинова?… — слышу тихое за спиной голос брюнетки. — Это чья дочь?
— Не знаю… — пренебрежительно.
— Так узнай, — властно.
Развернувшись, иду обратно по направлению к куратору, с облегчением оставляя за спиной эту троицу. Я, вообще, мирный житель. Конфликты меня пугают. Хотя, я стараюсь всегда давать отпор.
Между мной и куратором медленно проезжает чёрная машина. И, совершенно неожиданно, тормозит. Я оказываюсь рядом с задней дверцей.
Не успеваю сделать шаг назад, как она резко открывается, больно чиркая мне по коленке.
Вскрикнув, растираю ее.
Из машины выходит парень. Высокий. Темные короткие волосы вьются и стильно уложены гелем.
— Ударил? Извини, — сверкает белоснежными зубами.
— Да ничего…
— Устинова, — подхватывает меня под локоть та женщина.
Разворачиваюсь к ней.
— Я твой куратор — Алла.
Толпа начинает медленно растекаться в сторону корпусов. Она взмахивает рукой, подзывая мужчину в серой униформе. Отдаёт ему мой чемодан.
— Третий корпус, девятая, — бросает ему. А мне отдаёт ключ с брелоком. На нем надпись "3–9".
Записываю ее номер телефона, она мой.
— Пойдём, я тебе все покажу. Это столовая. Завтрак и обед по расписанию, ужин в свободное время, но до девяти вечера. В десять тридцать — отбой. Ближе к кленовой аллее есть еще кофейня. Первый и второй корпуса — учебные. Третий и четвертый — общежития. Пятый — персонал.
Алла говорит быстро, взмахивая рукой в разные стороны. Но ведет меня обратно к воротам.
— А мы куда?
— Возле выхода административный корпус, там же находятся психолог, юрист-консультант, охрана, медики…
— А если я захочу съездить в город или домой?
— Выход за пределы школы запрещён. Вы несовершеннолетние, школа несет полную ответственность. К тому наши ученики — это всегда дети респектабельных родителей. И мы обязаны их защищать от недоброжелателей.
У ворот охрана в форме омона, но с буквой" Ш", вместо привычной аббревиатуры.
Приехали!
— Отсюда нельзя выйти?!
— Нет.
— А если мне что-то понадобиться купить?
— Что, например?
— Да что угодно!
— Можно заказать доставку.
— Черт…
Мы заходим в административный корпус, Алла заводит меня в кабинет к медику.
— Новенькая…
— Устинова?
Медсестра смотрит карту с моей фамилией.
— Оголи плечо…
Надевает перчатки, протирает их спиртом…
Послушно снимаю пиджак и, расстегнув несколько пуговиц на блузке, стягиваю ее по плечу.
Она поднимает шприц и, прицелившись, втыкает мне в плечо.
Морщусь…
— Что это?
— Противозачаточная инъекция.
— Что?! — начинают гореть мои щёки. — Да не собираюсь я… Мне не нужна!
Возмущенно смотрю, как она давит на поршень.
— "Не нужна" — неожиданная неприятность. Ни тебе, ни школе, — успокаивающе улыбается медсестра. — Поэтому твои родители подписали разрешение на инъекцию.
— Класс… — натягиваю обратно одежду.
Еще одна унизительная деталь.
— Ну всё, — разводит руками Алла. — Твои вещи в комнате. Вот твой тайминг, — отдаёт в руки ламинированный блокнот. — Добро пожаловать в кампус "Швейцария"! Тебе обязательно у нас понравится!