Глава 28

Он

Время в больничном коридоре тянется мучительно медленно.

Каждая секунда — невыносимая пытка.

Врачи решили делать экстренное кесарево.

Арина упала и ударилась, желая что-то достать с полки.

Моя вина. Я должен был быть рядом.

Убедить, даже если она против.

Не ради моего желания снова быть с ней, но ради ее же безопасности!

***

Я все время был в ожидании, переживал дико.

Прохаживался по коридору, ловил каждый звук.

В голове — каша из ужаса, отчаяния и самых черных мыслей.

Просто вернуть бы время назад.

Просто чтобы с ней все было хорошо.

И вот... из-за двери доносится негромкий, но такой ясный, пронзительный звук.

Крик младенца.

Живой. Значит, жив.

Слезы непроизвольно наворачиваются на глаза.

Я прислоняюсь лбом к холодной стене, пытаясь перевести дух. Не могу поверить.

Дверь открывается. Выходит анестезиолог, а за ним — медсестра. В ее руках — завернутый в одеяльце теплый комочек.

Такой маленький.

Медсестра подходит ко мне.

— Поздравляю, папочка. У вас красавица дочка! — говорит она, улыбаясь.

В горле ком. Сердце замирает. Я ведь не отец...

Но потом я смотрю на нее.

На эту крохотную малышку.

Я вижу ее целиком и просто простираю руки.

Инстинкт сильнее любых сомнений. Сильнее сомнений и сложного прошлого.

Медсестра бережно передает мне этот сверток. Он такой легкий и теплый.

Я замираю, боясь пошевелиться.

Она сморщила личико, шевелит крошечными губами.

Действительно красавица, вся в Арину.

Тот же разрез глаз, тот же овал лица.

— Как назовете?

— Арина хотела назвать ее Надежда.

Я вдруг понимаю, что во мне больше нет ни ревности, ни обиды.

Только бесконечная, щемящая нежность.

И тут до меня доходит.

Где же она? Я поднимаю взгляд на медсестру,и в моих глазах — немой вопрос.

— А как жена?— выдавливаю я, и голос срывается от волнения.

— Врачи еще занимаются ею.— говорит она уклончиво. — Реанимация.

Мне даже не дали с ней увидеться.

Меня отводят в сторону. Появляется другой врач, говорит сложными, отстраненным терминами.

***

Арина осталась в реанимации на трое суток.

Три самых долгих дня в моей жизни. Я живу в больничном коридоре, как призрак.

Прохожу в соседний корпус, в отделение для новорожденных.

Мне разрешают навещать малышку.

Сижу у кувеза, смотрю на это крошечное существо. Она спит, ест с большим аппетитом, сопит крошечным носиком.

Я говорю с ней. Говорю о ее маме.

О том, какая она сильная.

О том, что она обязательно придет в себя.

Обещаю ей это.

И не чувствую ее чужой. Как бы сильно ни болело сердце от этой мысли раньше.

Сейчас это неважно. Совершенно.

Она — дочь Арины. Ее плоть и кровь.

Часть человека, которого я… которого я никогда не переставал любить.

И этого более, чем достаточно.